Егор Русаков – НОЧНИК ПИСАТЕЛЯ (сборник новелл) Том I (страница 7)

И сколько она не бежала бы, нечто убегало от неё ровно на столько же, сколько пробежала она сама. Это было словно беготня в невидимую стену. И всё по кругу.

Но проблеск убеждённости в собственной правоте формировала бешеную энергию и непоколебимую целеустремлённость. Так что Света так и дальше могла бы бежать без остановки, точно как марафонец.

Но она оступилась.

Насколько это было неизбежно? Бесконечно бежать и не нарваться на что-нибудь? Особенно с учётом, что сама природа идёт против тебя.

Света также сильно обрушилась на землю, как и бежала. И даже сделала неудачный кувырок. От чего теперь у неё болели бока, руки и ноги.

Она схватилась за руки, за бока, за ноги. Всё тело ныло от боли. Но боль та была терпимой. Куда больше страдания вызывала мысль, что одно предательское падение и всё – пропало.

Света попыталась как можно быстрее встать, насколько больно ей не было бы.

Зло не дремлет. Зло просто так не убегает. Оно всегда рядом. Всегда где-то рядом скрывается среди того, что нам привычно, что кажется уже незаметным и практически невидимым.

И каким же беспощадным становится оно, стоит только осознать его существования, подловить его и дать ему понять, что его больше не боятся.

Света стояла на месте и оглядывалась по сторонам.

Он где-то рядом. Где-то среди деревьев, листы и лестного шума. Дело за малым же. Лишь бы найти. Лишь бы разглядеть.

Чудовище появилось само по себе. Изнеоткуда. В родимом своём виде.

Сначала шли длинные пальцы. Словно толстые ветки сосны, обтянутые потресквшейся кожей. Руки уже были точно облепленными листвой, хвоными веточками и землёй. Они были таким длинными, что он будто бы стоял на четвереньках. Хотя ноги были такими же длиннющими и чёрными.

И хотя конечности казались бесконечно уходящими в небо как голые сосны, то есть пропорционально худыми в сравнении с их длиной, тело его было массивным и грубым.

А где начинается голова – непонятно. Ни шеи, ни лица, ни каких-либо ещё иных признаков.

Эта безумная громадная дичь возвышалась и множилась над Светой. Кажется, оно дышало всем телом. Раздувалось и сдувалось.

Света упала на спину. В ужасе смотрела на происходящее. Не до конца верила своим глазам. Неужели она бежала за этим? И неужели оно убегало от неё?

И хотя она не видела его лица, кажется, она чувствовала на себе его взгляд. Чувствовала с каким любопытством он смотрел на неё. Как ребёнок, увидевший впервые насекомое. И одна лишь мысль, то ли раздавить, то ли съесть, то ли понаблюдать, что оно вытворит ещё.

Но тут раздался смех.

Он был странным. Истеричным и цикличным. Это как будто бы звучал какой-нибудь механизм из игрушки. И был он таким заразительным.

Света оглянулась по сторонам. А вокруг же никого. И тут с удивлением обнаружила, что это смеётся она сама.

И правда. Было так странно. Так смешно. Само собой вырывалось. И от страха перед стоящим над тобой ужасом не понимаешь и даже не осознаёшь, что происходит с твоим телом. Как оно рефлекторно само что-то воспроизводит.

«И правда,» подумала Света. «А чего это я поддаюсь этому страху?»

И теперь уже она смеялась в полную силу. Как бы растворяясь в этом рефлекторном чувстве теперь уже сознательно.

И смех её множился также стремительно, как величина ужаса, стоящего перед ней. И смех её множился эхом вокруг и окутывал всё вокруг. Теперь она слышала его вокруг всё отчётливее. И звучал он вскоре как смех толпы, а не одинокий робкий голос во тьме.

– Что?! – крикнула Света и засмеялась пуще прежнего.

Ужас всколыхнутся.

– А?! Хахахахаха! Чо ты?! Хахахахаха! Пидарас! Хахахахахах!

Света смеялась всё громче и истеричнее.

– Да, да! Пидарасина! Чо скажешь?! Хахахахах! Не смешно?! Хахаха! А чо?! Чо, хуесосина?! Не смешно?! А ты посмейся! Гадина!

Света вдруг сдёрнула с себя штаны вместе с исподним. Ноги задрала как только могла. С возрастом она всё меньше могла себе позволить хорошую растяжку.

– Этого хочешь?! Хахахахахаха! Мою пизду хочешь отведать, петушара ты вяленый?! Хахахахах! А вот хуй тебе, пидор!!!

Света резко начала смеяться и бить себя ладошкой по влагалищу.

– Хуй тебе, блядина!!! Не получишь!!! Хахахахахах! Не получишь!!!

Ужас отступил назад. И кажется, даже уменьшился. Или таким громадным Свете он лишь казался.

– А чо ты?! Обиделся?! Хахахахаха! А обиженных в жопу ебут же, ты не знал?! Хахахахаха! Ты у нас чо, ебаться в жопу любишь?! Хахахахаха!

Ужас отступал всё дальше и становился всё меньше. А Света смеялась не затихая. Пока это существо и вовсе не превратилось в заросший мхом булыжник, валяющийся у подножия усохшей сосны.

Света перестала смеяться. Она встала, натянула назад штаны и медленно подошла к булыжнику.

Он напоминал кусок камня, который выбрал нерадивый начинающий скульптор, чтобы на нём потренироваться делать маленьких садовых гномиков, но что-то пошло не так и теперь он выглядит как заготовка для чучела.

Вскоре всё вокруг пришло в норму. И хотя визуально ничто никак не поменялось, ощущение внутри леса стало спокойнее.

Света спокойно пошла вдоль деревьев, изредка оглядываясь назад. Туда, где лежал тот булыжник, который вскоре исчез из виду ввиду своей незначительности.

Вскоре она увидела всё ту же злосчастную опушку. Теперь уже она не казалась ей такой опасной. Её вид не был чем-то вроде сгущающейся тьмы. Наоборот, теперь её вид был чем-то вроде проблеска света в конце тоннеля. Так что, очередную мандражку она не словила.

Рядом лежали грибы. Куча грибов. Те самые, что она собирала.

Она подумала, может всё-таки собрать их в качестве трофея. А что? Ради чего ещё это всё было?

Но, подойдя к ним, обнаружила, что они превратились в труху. В чёрную смолистую кашу. Будто кто-то их замочил на день, а потом прокрутил через мясорубку.

Света глубоко разочарованно вздохнула. А потом махнула рукой и как ни в чём не бывало пошла дальше, прихватив с собой лишь мамино лушко.

Домой Света возвращалась без сил. Уже теперь, когда адреналин не разносился по её телу как скоростная электричка, она почувствовала все последствия её похождений.

Болело буквально всё. От пяток до макушки. Но это полбеды. Боль не ощущалась за толстым слоем усталости. Та была такой, что Света уже едва передвигала ногами. Последние сто метров она лишь представляла кровать и как она рухнет на неё и уснёт.

Зайдя на кухню, где мама всё ещё возилась со сковородками, кастрюлями и мисками, Света кинула пустое лукошко на кресло перед столом.

Мама лишь отстранёно взглянула. Приподняла одну бровь. И засмеялась.

– Чо? Грибов не было? – спросила она.

– Были. И много.

– В смысле? А чо? Где тогда?

– Да они все трухлявые.

Мама вновь посмеялась. Так злорадно. Так неестественно.

– Я же говорила, – сказала она.

– Что ты говорила?! – закричала Света. – Вот что ты говорила, а?!

– Ах, – сказала мама и махнула рукой.

– Ты мне ничего не говорила с утра. Вот ровно ничего. Ты сказала только сейчас, что грибов не было. А они были. А чего там не было, так это тебя. Тебя! Тебе вот откуда знать?

– Да всё, чо разоралась то сразу? Лишь бы докопаться до меня.

– Всё, отстань.

Света за пару минут забылась сном младенца.

ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ

Что сложнее? Сделать выбор или действовать?

Проще посмотреть фильм, чем его выбрать.