Егор Русаков – НОЧНИК ПИСАТЕЛЯ (сборник новелл) Том I (страница 6)

Она оглядывалась по сторонам.

Куда дальше?

Паника не покидала. Не отпускала. Не затихала. А только нарастала с каждым мгновением, с каждым лишним размышлением о том, что дальше.

Опять побежала. В другую сторону.

Опять опушка. Грёбанная полянка. От которой никуда не убежать.

Внутри всё провалилось. Опустошение.

Света села на листву. И навзрыд начала плакать.

Но реветь бесконечно невозможно. Чувства поутихнут и разум возьмёт своё.

Света обнаружила, что пропали корзинки. А на том месте, где она их оставила, даже листва не была примята.

Как будто это и было совсем другое место. Просто очень похожее. Зацикленное пространство. Вне пространства и времени.

Ну да, сейчас, – подумала Света, – насмотришься ерунды по телевидению, и начинаешь верить в невозможное. Астрономические гипотезы, выходящие за пределы законов физики, идеально вписывающиеся в журналистские сюжеты уровня канала Рен-ТВ.

Ну уж нет. Что-что, а сходить с ума раньше времени в критической ситуации стоит в самую последнюю очередь. И то, если и стоит, то только в крайнем случае и только ради развлечения.

Света сидела, размышляла.

Пока что ей всё это казалось будто бы загадкой, которую она никак не может решить. И чаще всего в таких случаях достаточно одного: отвлечься. Просто перезагрузить мозг, чтобы со свежей головой подойти к прежней задаче. И тогда она явно с большей вероятностью решится.

Света приняла за вполне вменяемое решение – подняться по дереву до самой макушки. Полагаю, ни к чему объяснять, какими последствиями может обернуться подобное решение. Не говоря уже о том, что особых навыков лазанья она не имела.

Когда паника перестала обременять, она решилась хотя бы попытаться взобраться по стволу сосны. Любой, кто видел сосну, знает, что она подобна голому столбу, который обнесён сухими шершавыми опилками. Взбираться сложно. За что держаться то? И очень больно от того, как кора впивалась глубоко в кожу. Пропорционально той силе, с которой была хватка за дерево.

Но ничего другого не оставалось, – подумала Света.

И начала мало-помалу подниматься всё выше и выше.

Ветер, которого, казалось бы, не было вовсе, с каждым шажком вверх усиливался. К макушке он стал таким буйным как во время урагана. Не в силах совладать с таким порывом, Света решила слезть обратно. И тогда от ветра не осталось и дуновения.

– Что за ерунда?

Её будто обманывало собственное сознание. Свои же глаза и уши.

Ей начало уже казаться, что всё это в бреду. Может, ей это всё снится? Может, она лежит сейчас в своей постели и в три пота бьётся от какой-нибудь болячки, очередной неизлечимой чумы, неведомой инфекции, а её мозг ей присылает вот такие картинки.

– Ущипнуть себя что ли?

Ущипнула. Было больно. Но не проснулась.

Неужели всё наяву?

Ладно. Что ещё можно сделать?

Света начала судорожно перебирать в памяти различные знания. Возможно, легенды и мифы. Слышала ли она когда-нибудь о чём-то подобном вообще. И вдруг в этих историях были исходы, способствующие спасению.

И пока мозг судорожно беспорядочно сканировал информацию, тело никак не могло перестать суетиться. Света думала и озарялась по сторонам, потому что где-то там внутри сидела мысль, данная ей первобытными инстинктами «бей или беги»: может, просто бежать без остановки, пока куда-то нибудь наконец-то не выберешься.

Но тут же её судорожно сканирующий мозг, как ушедший на пенсию старенький притер, который дребезжит уже от любой задачи, вспоминал истории про людей, потерявшихся в лесу. Как они из-за своей нелепой паники начинали бежать и лишь сильнее углублялись в безлюдные места, пока вовсе не терялись в бескрайних просторах тайги.

Но сколько не думай, нужно что-то делать. Нужно идти дальше.

Так она и сделала. Шла подобно буддийским монахам, что научились медитации в ходьбе. Ноги шли, а голова была уже не здесь. Она думала, как над сложной шахматной задачкой, где как будто бы ответ очевидный и на поверхности, но чего-то не хватало, чтобы его узреть.

Бродила она в основном вокруг этой опушки. То единственное, что казалось ей знакомым, было хотя бы каким-то ориентиром в месте, где потерялся.

Она наворачивала вокруг неё круги. Думая, решая и надеясь, что что-нибудь вокруг вдруг также изменится, как неожиданно переменчивая погода, и даст ей возможность выбраться из этой ловушки.

Делая уже третий или четвёртый круг, которые Света не считала, вдруг послышался страшное рычание зверя.

Мурашки по коже. Холод по спине. Сердце стало вырываться из груди. И ноги сами собой понеслись вперёд, куда глаза глядят.

Мысли, которые, казалось бы, только начали собираться в кучу и превращаться во что-то осмысленное, сформированное, разлетелись как конфетти.

И пока она думала обо всём этом, вдруг среди деревьев ей будто бы показалась фигура человека. Но попытавшись его разглядеть, он будто бы тут же исчез из виду.

– Что это такое?

Ей было легче от того, что она слышала собственный голос. Это отгоняло страх перед одиночеством. А ничто так не заставляет паниковать как одиночество в катастрофической ситуации.

Света попыталась вспомнить, что же она на самом деле увидела. Действительно ли это был человек? Потому что первые же зарисовки памяти давали ей точный ответ: это лишь твои надежды.

– Но там определённо что-то было! Но тогда это точно был не человек. А кто тогда? Какое-то существо? Животное? Медведь?

Ещё хуже. Света перестала рассуждать вслух. Тогда стоять на месте будет ещё больше ошибкой, чем просто бежать прочь от всего этого.

Постой-ка. Какой к чёрту медведь? Это было явно существо двуногое. И там было лицо. Да, совершенно не похожее на человеческое. Скорее какой-то заросший моховик человекоподобный. Свете тут же вспомнился снайперский камуфляж, который выглядит как кустарник.

Света вспомнила старые славянские легенды о духе леса, который пожирал всех потерявшихся в его доме. Он специально заманивал людей, а затем пугал их так, чтобы те терялись и не могли найти выход.

Но она никак не могла вспомнить, что же эти самые легенды говорят о том, как же всё-таки выбраться.

Она бегала из стороны в сторону. И оглядывалась по сторонам. Вдруг вновь увидит его. Вдруг убедится в своей правоте.

Но он же не дурак, чтобы подставляться. Верно? А когда один раз случайно попался, впредь будешь аккуратнее.

И чем дольше она бегала и размышляла, тем больше убеждалась, как всё это бессмысленно.

Резко развернувшись, она вновь увидела среди деревьев вдали фигуру человекоподобного существа.

И хотя Света моментально сконцентрировалась, а сознание у неё не было спутанным и затуманенным, всё вдруг вновь исчезло. То, что казалось человеком, стало его тенью. Лишь неким напоминанием того, чем оно было.

– Да быть такого не может, – думала Света.

И держала свой взор на том же месте, где увидела существо прежде. Хваталась глазами за образы крепкой хваткой.

Она начала медленно идти в ту сторону. Не моргая, не отворачиваясь. Не в надежде, что-то вновь увидеть. Наоборот. С мыслью, а вдруг это самое нечто в ловушке от её взгляда. И теперь лишь от неё всё зависит.

Она шла и шла. Оступаясь, запинываясь, но шла, не отрывая взгляд. И чем увереннее она шла, тем всё вокруг, – ветки, камни, кочки, – лишь сильнее как будто как назло само возлагало под её ноги.

Но от того она с каждым шагом начинала идти всё быстрее и быстрее, всё увереннее и уверенне, и всё больше игнорируя любые эти самые случайные препятствия на пути.

Из всего этого антуража, что окружало её, из всего, что она видела в своём ограниченном взоре, движению поддавалось всё, кроме одной глыбы. Это была не то земля, не то заросший огромный камень, не то скомканная кустарная грубая растительность, а то и вовсе всё вместе.

Эта глыба в каком-то смысле будто бы всегда находилась на одном расстоянии от Светы. Иначе чем объяснить её неподвижность, когда двигалось всё вокруг? Чем быстрее она бежала, тем пропорционально быстрее это нечто отходило от неё.

– Попался! – закричала Света. – Попался! Я тебя вижу!

Крик эхом опоясовал всё вокруг. Будто бы она была вовсе не в лесу, а где-то в закрытом пространстве. Вроде кинотеатра или спортзала. В звуковой центрафуге. Крик множился и множился, становился дальше, шире и выше.

Кажется, глыба содрогнулась при звуке женского крика.

Или, может, это просто Свете мерещилось? Мозг выдавал желамое за действительность? Кто знает?

– Эй, ты! Да, ты! Я всё вижу! А ну иди сюда!

Она побежала сломя ноги.

И только теперь она убедилась в своих догадках. Нечто, что могло казаться неживым, вдруг встрепенулось и помчалось как дикое животное прочь.

– Эй! Эй! – успевала лишь кричать она.