Егор Русаков – НОЧНИК ПИСАТЕЛЯ (сборник новелл) Том I (страница 9)

– То, что идёт только российское, не значит, что оно говно, – сказал Никита.

– Я не говорю, что русское кино – говно. Я говорю, что то кино, что идёт именно сейчас – ну не знаю. Оно особенно какое-то говно. Понимаешь? Видно как русскому кино в рамках импортозамещения пришлось штамповать фильмы как советский завод во время первых пятилеток.

– Первых чего?

– Забудь. Я так, о своём, о старом.

Она была на пять лет старше. Он не видел в этом проблемы. Но так получается, что умный не понимает, почему дурак не может решить пример, и наоборот; сильный – почему слабый не может поднять гирю, и наоборот; мажор – почему бедняк не купит себе новый телефон вместо того старого, что постоянно глючит, и наоборот.

– Хочешь на хоррор пойти? – спросил он. – Но они только после десяти вечера.

– Ну если никаких других вариантов, ничего страшного, я думаю. Или ты спешишь?

– Нет. Я подумал, вдруг ты спешишь. Можем сейчас купить, а потом пошататься по ТРЦ, да?

– Да, конечно.

К десяти часам вечера торговый центр превращался в пустошь. Закрытые бутики и точки фаст-фуда выглядели декорациями для постапокалиптического фильма. Словно фильм ужасов начинался ещё с подступов к залу.

– Всё закрывается уже, – сказала она. – Может, пройдём пока к залу?

– Слишком поздний сеанс, конечно. Нам ещё почти час ждать придётся.

– Ну что ж. Сам хотел в кино.

– А ты разве не хотела?

– Честно говоря, когда мы вместе, мне без разницы, чем мы занимаемся. Гуляем, едим или смотрим кино. Мне всё равно.

– Ну здорово.

Большинство сеансов уже подошло к концу. Большинство залов уже не работали. Остались только два. И в обоих показывали фильмы ужасов.

У входа в залы стоял молодой человек. Очень высокий и настолько же очень худой. Он был похож на фонарный столб. Только разукрашенный в фирменные цвета кинотеатра. Забавно, цвета формы были оранжевые. А сам он был рыжим. А волосы были длинные и волнистые.

– Ты только посмотри на него, – сказала она.

– Да, странный тип.

– Господи, почему некоторым парням достаются такие роскошные волосы? Отдали бы лучше девушкам.

– Ну это гены, наверное. Скорей всего у его мамы такие же роскошные волосы.

– Знаешь, у меня была подруга. Волосы точно такие же как у этого парня. У неё из родителей никого не было рыжими.

Никита громко усмехнулся.

– Да, понимаю, – продолжила она. – Но она была идеально похожа на обоих родителей. Знаешь, по чуть-чуть от каждого.

– Да? Как так?

– Я также задалась вопросом. А так как это было в школе, я полезла в учебник биологии. Оказывается, гены могут передаваться через поколения. Там это даже как-то легко высчитывается математически формулой. У той девушки был только один прадед рыжим.

На сеанс пришло совсем мало людей.

– Я думала, что мы вообще только вдвоём будем, – сказала Катя.

– Да нет, мы когда билеты покупали, там уже человека четыре купили билеты.

Они подошли к молодому человеку. В фирменной оранжевой футболке. У него были очки. Показали ему билеты. Он оторвал корешки с контролем и пожелал им приятного просмотра.

– Может, всё-таки стоило взять поп-корн? – спросил Никита.

– Да что ты заладил со своим поп-корном, – ответила Катя, взяв его за руку и потянув за собой в зал. – Я не ем его. И мы только что покушали. В тебя разве влезет ещё?

– Ну вдруг захочется, пока смотрим? Стресс же вызывает аппетит, разве нет?

Она посмотрела на него и он понял, что не стоит испытывать терпение.

Когда они подымались вдоль рядов, она спросила:

– Ты видел его очки?

– Нет. Не присмотрелся. А что такое?

– Знаешь, я помню, как у нас в школе никто очки не носил, кроме одного парня с сильным косоглазием. У него в детстве какие-то серьёзные проблемы с одним глазом случились. После этого он носил их всегда. Знаешь, такие большие, серые, металлические. Словно брекеты для глаз.

– Да ладно, чего такого то?

– Это сейчас мы так думаем. А в детстве, если ты носишь такие очки, ты лох. У нас в школе однажды всем взбрело в голову провести медосмотр. Выяснилось, что очки нужно носить половине класса. Всех заставили носить, кому врач прописал. И тут вдруг, с первой же покупкой одной из «крутых» девчонок, выясняется, что очки бывают стильными. Когда ты выглядишь как не тот ботаник, а хипстер.

– Забавно.

– И я о том же. Что ему мешало купить такие же?

В зале было очень грязно. По всюду лежали пустые бутылки из-под колы, пачки из-под чипсов, то тут, то там лежали сами чипсы, сухарики и была разлита вода.

Это был последний сеанс в кинотеатре. Кино по соседству в зале скоро заканчивалось. И это был последний работающий зал. Возможно, поэтому сотрудники кинотеатра решили не прибираться ради нескольких случайных зрителей.

– Мы можем сесть куда угодно, – сказал он. – Необязательно именно на купленные места.

– Как же так?

– Так всё равно мало людей будет. Чужие места мы уж точно не займём. Можем попытаться найти места почище.

– И то верно.

Его интуитивно тянуло к рядам повыше. Она же попыталась действительно найти место почище. Но также следом за ним потянулась повыше.

– Вот тут нормально, вроде бы, – сказал он.

Но нормальные места найти тут было само по себе уже чем-то ненормальным. И даже более или менее чистые места казались убогими, просто из-за вполне естественной человеческой брезгливости.

Сеанс начался.

Классика хоррора. Сразу же после небольшого предисловия, содержащего лишь элементы микрохоррора, по мере повествования с ходу образуется нагнетающая обстановка.

Всё в готической классике. Дом, больше напоминающий тёмный таинственный замок. Вместо многострадальческих вдохов, протяжный душераздирающий стон. А главные герои с первых кадров раскрывают межличностный конфликт, так точно соответствующий повестке дне.

Когда прошло около десяти минут после начала фильма, она вдруг спросила:

– Ты слышал?

– Что такое?

– Какой-то звук.

– Какой?

– Не знаю. Странный. Как будто что-то скребётся. Металлическое такое.

– Не знаю. Может показалось. Смотри фильм, давай.

Она постаралась не замечать, что что-то происходит на фоне. Попыталась представить, что это всё часть фильма и ей просто мерещится.

Но тут, всего краем глаза она замечает, как возле лестницы возникла высокая фигура. Она была во всём тёмном и сливалась со тьмой. Она встала прямо напротив одной парочки, севшей возле входа.

Те, заметив нечто рядом, начали посмеиваться.