Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 22)

Внезапно вспомнился покойный Ефим Красава, его суеверный ужас перед колдовством ведьм. Теперь Потап понял, о чём тот твердил. Магия здесь витала в воздухе – густая, как аромат цветов, наполнявший зал: сладкий, нежный, но от этого ещё более пугающий. Лисий Хвост впервые видел всех трёх королевских особ Екатеринодара вместе, и их ослепительная красота обжигала. Раньше он встречался лишь с Дианой – оба раза она была в походном мундире, лишённом этой подавляющей роскоши. Теперь же, среди сверкающих драгоценностей и шёлка, он чувствовал себя не посланником, а жалким недоразумением, забредшим невесть откуда.

«Кто я? – пронеслось в голове. – Мелкий служака, гоняющийся за монетами. А они…» Взгляд скользнул по королеве, чьё спокойствие напоминало грозовую тишину перед бурей, по Диане с её хищным изумрудным блеском, по Маргарите, чья жемчужина мерцала, словно насмехаясь. Даже воздух здесь был другим – тяжёлым, пропитанным властью.

Потап нервно оглянулся на Ясного Пня. Тот стоял неподвижно, словно статуя, но его глаза, холодные и неотрывные, следили за каждым движением. Под мундиром Лисий Хвост почувствовал, как по спине медленно ползёт капля пота, оставляя ледяную дорожку. Он замер, боясь пошевелиться, будто любое действие могло разорвать хрупкую паутину приличий, за которой ждал лишь позор.

– Итак, – тихим, но властным тоном первой нарушила молчание королева, – принцесса Диана сообщила мне, что ваша армия намерена сдаться.

От такой постановки вопроса Потап Лисий Хвост растерялся ещё больше, открыл было рот, чтобы что‑то ответить, но ни одного слова не пришло на ум. Ему потребовалось усилие, чтобы взять себя в руки. Он слегка прокашлялся и поглядывая то на королеву, то на принцессу Диану, наконец заговорил:

– Ваше Величество, мы простые солдаты. Нас с детства воспитывали и обучали, чтобы служить и защищать своего короля и свой город. Ничего иного мы делать не умеем. Мы и впредь хотим верно служить тому, кто будет править Миргородом.

– Как мне верить тому, кто изменил своему королю? – сурово спросила королева, в её взгляде читалась неприязнь. – Взяв золото, ты не участвовал в сражении сам, да ещё и подговорил часть солдат.

– Но я не изменял своему королю, Ваше Величество, – глупо начал оправдываться Потап. – Тот, кому я давал присягу, мёртв. Покуда он был жив, я был ему верен. Да, мы взяли золото принцессы, но от короля Михаила мы уже много месяцев не получали жалованья. Моральный дух солдат от этого упал, нам нужно было как‑то его укрепить. Наше пассивное участие в одной атаке ничего бы не решало в целой войне. Не по нашей вине Михаил Храбрый погиб. Трагедия случилась с ним не на нашем фланге.

Потап снова вспомнил Ефима Красаву, и чем закончилась его измена. Перед глазами всплыла картинка пронзённого копьём тела. Спина вся покрылась потом.

– И что теперь? – продолжала строгие вопросы королева. – Тон Екатерины не сулил ничего хорошего. Потап сильно пожалел, что явился сюда, но было уже поздно. – Что теперь твои солдаты будут делать со своим золотом? Чем оно им поможет не сдохнуть у Гнилого Леса?

Лисий Хвост краем глаза заметил, как Никита Ясный Пень приблизился, и его рука легла на эфес сабли. Одно движение, один незримый кивок головы королевы, один её ободрительный взгляд, и Потапа не станет. Кто он такой, чтобы торговаться с самой Екатериной Великолепной? Он не король, он даже не аристократ. Он просто солдат, всю свою жизнь служивший и воевавший за вознаграждение. Таких, как он, не принято жалеть. Если такие, как он стали изменниками, то их убивают, а не ведут с ними переговоры. Потап осознал, что это конец. Нужно было как‑то выкручиваться.

– Мы готовы принести вам присягу, Ваше Величество, – голос его заметно дрожал, он больше не мог сдерживать эмоции, держался только, чтобы они не превратились в истерику.

Потап рухнул на колени, склонил голову до самого пола и замер в ожидании, что сабля Ясного Пня его сейчас неминуемо проткнёт. Жизнь пронеслась перед глазами.

– Встань, Лисий Хвост! – холодным металлом прозвучал голос королевы Екатерины. – Прими смерть достойно, хотя бы как солдат, а не ползая на коленях.

Подчиняясь, Потап медленно поднялся. Лицо его было бледным, словно сама смерть, руки заметно дрожали. Рядом стоял Никита Ясный Пень, и его сабля теперь была обнажена. Последним усилием воли Лисий Хвост собрался, выпрямился во весь рост. Бросил последний взгляд надежды на принцессу Диану, но она так и сидела в безучастной позе. Стыдливо посмотрел на королеву. Екатерина не моргая смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни жалости, ни сожаления, только решимость. Тогда Потап снова заговорил. Голос его так и продолжал дрожать, но он уже не пытался это скрывать.

– Ваше Величество, перед смертью, смею просить вас только об одном, – он сглотнул слюну, чтобы смазать горло, и голос немного восстановился. – Пожалейте наших солдат и не сжигайте Миргород.

Сабля Ясного Пня уже медленно пошла вверх для замаха. Потап закрыл глаза, время шло, но ничего не происходило. Снова открыв глаза, он увидел, что королева Екатерина жестом руки остановила казнь.

– Твои последние слова о судьбе Миргорода? Хм… – лицо Екатерины стало вдруг задумчивым, неприязнь в голосе пропала. – И ты готов служить Екатеринодару так, как служил всю жизнь Миргороду, если наши два города станут единым государством? – спросила королева.

– Ваше Величество, ничего иного я в жизни делать не умею, – прохрипел Потап. – Если Ваше Величество пожелает сохранить мою никчёмную жизнь, клянусь всеми богами, я никогда вас не придам. Если решите покарать меня за мою трусость и алчность, то я полностью подчиняюсь вашей воле.

В шатре наступила тишина. Ожидая вердикт королевы, никто не проронил ни звука. Слышно было, как треща горели свечи. Казалось, что пауза длится вечно, или время вовсе остановилось.

– Корона Екатеринодара поверит тебе в этот раз, Потап Лисий Хвост, – огласила свой вердикт королева Екатерина, – я дозволяю преклонить передо мной колено.

Потап буквально упал на одно колено, склонил голову. Из его глаз полились слёзы, сдержать их он уже был не в силах. Сердце стучало в бешеном ритме.

– Ваше Величество, – подрагивающим от волнения голосом произнёс он, – Я, Потап Лисий Хвост клянусь верно и честно служить вам до самой своей смерти. Оберегать вас даже ценой собственной жизни. Безоговорочно выполнять любые ваши приказы. И если я нарушу свою клятву, пусть покарает меня либо ваша рука, либо воля господа.

– Достаточно! Встань. – приказала королева, тон её перестал быть строгим. – Теперь о деле. Сколько в вашем подчинении солдат и как скоро они все будут готовы принести мне присягу?

– Ваше Величество, дайте мне время до обеда, и, клянусь, вы увидите, как четыре тысячи солдат построятся поле без оружия, преклонят колено и будут ждать вас, чтобы присягнуть.

– Иди, Лисий Хвост, ты свободен, – королева махнула рукой. – И передайте всем войскам Миргорода, что я жду их присяги до полудня. Если этого не случится, я буду считать, что они преданы бесплодной вольгородской шлюхе. Тогда заговорят уже мои пушки, а переговоров больше не будет. Не будет и пленных. Если солдаты примут присягу мне, в этом случае Миргород останется цел и невредим, но перейдёт под власть и защиту королевы Екатерины Великолепной. Первыми туда будут входить именно их полки. Если городу и суждено пострадать, то только от их же собственной руки.

Потап поднялся с колен. Никита Ясный Пень убрал саблю в ножны, и его солдаты расступились, освобождая путь к выходу. Лисий Хвост на прощание ещё раз оглядел взглядом трёх сестёр и робко сделал первый шаг.

– Тем же, кто не захочет принимать присягу мне, могут убираться. Они мне не нужны. Сегодня их никто преследовать не станет. Но дальше я им ничего уже не обещаю. Передай мои в слова в точности так, как я их сейчас произнесла, – добавила королева Екатерина.

Потап кивнул и поспешно покинул шатёр.

__________________

Мобилизованные покинули лагерь ещё ночью. Не все сделали это организованно под началом воеводы Кузьмы Валуна. Некоторые дезертировали, укрывшись в Гнилом лесу. Те, у кого было куда идти и кто больше не желал воевать, покидали лагерь самостоятельно мелкими группами. Конница Екатеринодара не патрулировала степь, не было ни разъездов, ни постов – её вообще не было видно. Выбраться удалось всем, кто хотел, и сделать это получилось благополучно. Лагерь не был окружён, так что времени для отхода у всех, кто этого желал, было достаточно. Никто не стрелял, екатеринодарцы даже пушки куда‑то укатили позиций. Возникало ощущение, что вчерашнего сражения и вовсе не было. Мир наступил словно по щелчку пальцев: раз – и чувство опасности исчезло.

Потап Лисий Хвост выполнил своё обещание. К полудню солдаты в зелёных мундирах Миргорода сложили оружие, передав его для подсчёта и переписи адъютантам и писарям, и выстроились в открытом поле, выставив перед собой белый флаг. Предложением королевы Екатерины – покинуть лагерь и беспрепятственно уйти – воспользовались лишь единицы. Им действительно никто не препятствовал.

Почти четыре тысячи солдат под предводительством Макара Невелички, недолго размышляя над предложением, которое принёс Потап Лисий Хвост, выбрали новую присягу. Служить королю Михаилу, пусть даже с задержкой жалованья – это одно, но его супругу Веронику Вольгородскую никто как правителя не воспринимал. Другое дело – ведьмы Екатеринодара, тоже чужачки, но в них чувствовалась неведомая сила. Если уж выбирать, то выбирать сторону победителя. И вот теперь, понурив головы, хмурые, они стояли под палящим солнцем в тревожном и волнительном ожидании своей дальнейшей судьбы. Молились и верили в лучшее.