Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 21)

__________________

Светало. Утро выдалось непривычно влажным, и в воздухе витала ощутимая прохлада. Все низины между степными холмами окутал густой туман, словно природа набросила на землю белёсое покрывало. Принцесса Диана вышла из шатра, глубоко вдохнула влажный, тягучий воздух и медленно огляделась. Видимость была слабой: даже человека, идущего в десяти метрах, разглядеть не удавалось – лишь смутные силуэты, будто тени, проступали сквозь пелену. Зато звуки, обычно теряющиеся в дневном шуме, теперь обрели невероятную чёткость. Казалось, кто‑то выключил привычный фон – голоса людей, стук копыт, жужжание мошкары и бесконечное стрекотание кузнечиков. В этой тишине, усиленной туманом, слух обострился, и каждый звук стал громче, ярче, почти осязаемым.

Диане это состояние пришлось по душе. Она замерла, прислушиваясь. Вот чьи‑то тихие, осторожные шаги. Там лошадь, громко втягивая воздух, пьёт воду. Кто‑то скребёт ложкой по дну металлической миски, кто‑то громко кашляет. Даже хруст суставов, когда кто‑то поднимается на ноги, и лёгкий шорох одежды, с которой стряхивают землю, – всё это было слышно так отчётливо, будто происходило совсем рядом.

Но одного звука Диана не уловила – как незаметно, словно тень, к ней подошёл сзади Никита Ясный Пень.

– Моя госпожа, – его хриплый голос прозвучал тихо, спокойно и даже нежно, словно он боялся её спугнуть. – Вы уже проснулись? К вам прибыл парламентёр из лагеря Миргорода. Просит исключительно о вашей аудиенции.

«Как ему удаётся всегда так незаметно подкрадываться? Словно он никуда и не уходил, а всё это время находился рядом», – подумала Диана. – «Даже браслет, подаренный князем Александром Веским, никак не реагировал на Ясного Пня. А браслет был не простой – он обладал немалой силой».

«Наблюдай, ты теперь сокол, ты глаза королевства», – сказал князь, вручая ей этот богато украшенный изумрудами аксессуар. И он работал, непостижимым образом работал. Диана стала видеть далеко, словно сокол, парящий в небесах. Она замечала шпионов Миргорода, следивших за ней с холма, когда отпускала охрану. Видела свою сестру Маргариту, тайком пробирающуюся в Гнилой лес. Рассматривала в подробностях лагерь миргородцев и приближающееся войско Екатеринодара. Подзорная труба была ей нужна лишь для отвлечения внимания. Она даже могла разглядеть отдельные моменты вчерашнего боя, будто находилась в самой его гуще. Если бы захотела, смогла бы видеть и сквозь этот туман. Но появление Ясного Пня Диана пропускала всегда.

Принцесса машинально поправила браслет на руке, коснулась кулона на груди – ещё одного подарка князя – и медленно повернулась. Ясный Пень стоял в покорной позе, слегка склонив голову. Его взгляд был устремлён куда‑то себе под ноги, будто он не решался поднять глаза на свою госпожу.

– Что за парламентёр? – безучастно спросила Диана. –  Представился капитаном Потап Лисий Хвост, – ей показалось, что она даже не успела договорить до конца свой вопрос, как Ясный Пень уже ответил и теперь покорно ждал её дальнейшую реакцию.

– Знаю такого, – кивнула принцесса, – зови. Только не спеши, мне нужно несколько минут, чтобы окончательно проснуться, – и удалилась в свой шатёр.

Спустя минут десять Ясный Пень появился вновь, он покряхтел возле входа, потом тихонечко откинул полог шатра и одним глазом виновато заглянул внутрь. Диана, сидя на диване и наблюдая эти шевеления, махнула ему рукой – заходи.

Когда полог шатра открылся уже полностью, внутрь, в сопровождении Ясного Пня и двух его кавалеристов, быстрой уверенной походкой вошёл Потап Лисий Хвост. Направился прямо к Диане и вынужденно остановился в пяти шагах от принцессы, увидев перед своим лицом обнажённую саблю Никиты. Жест Ясного Пня однозначно давал понять, что ближе приближаться не следует. Потап был без оружия, но вид у него был гордый и уверенный в себе. Крепок, хорошо сложен, одет в идеально выглаженный и чистый зелёный миргородский мундир. Со всем изяществом, на которое способен, он поклонился принцессе и заговорил своим чуть дребезжащим, лишённым каких‑либо интонаций, голосом.

– Ваше Высочество, вам, несомненно, известно, что наш король Михаил Храбрый пал во время вчерашнего сражения. – Лисий Хвост чуть улыбнулся, давая тем самым понять, что констатирует факт, но о случившемся вовсе не сожалеет. – Войска Миргорода, обороняющие редуты, возглавляет в данный момент капитан Макар Невеличка. Тот самый капитан, что руководил южной засадой, выполняя наши с вами договорённости, в бой вчера не вступал.

На этом моменте Лисий Хвост сделал короткую паузу, предлагая принцессе высказаться или задать вопрос. Поняв, что она этого делать не собирается, вновь продолжил:

– Мобилизованные горожане покинули лагерь и возвращаются в Миргород. Я вызвался быть парламентёром, чтобы обсудить, сложившуюся ситуацию, с королевой Екатериной. Но памятуя о наших успешных вчерашних договорённостях, предположил, что мне стоит сперва обговорить её с вами.

– Что в этот раз вы хотите нам предложить? – коротко спросила Диана.

– Уф… – Потап впился взглядом в Диану, пытаясь уловить её малейшую реакцию. – Все, кто в данный момент обороняет редуты, люди служивые. Они преданы Миргороду, но в этом городе больше нет короля. Некому платить им жалованье, некому их снабжать, некому отдавать приказы. Они не горят желанием драться, не понимая точно, за что именно, и что их дальше ждёт. Но это почти четыре тысячи хорошо обученных и вооружённых солдат. Военная элита, на которой держится власть в Миргороде. У нас есть пушки, ружья, и нам хватит припасов, чтобы обороняться. При этом совершенно некуда отступать. С нами можно договориться, если соблюсти те незначительные условия, которые были бы нам приемлемы.

– И какие же условия будут для вас приемлемы? – прищурила глаза Диана, словно говоря – продолжай уже, хватит тут воду в ступе молоть.

– Те условия, когда солдаты будут понимать свою дальнейшую судьбу и судьбу города Миргорода, где живут их семьи. – На этот раз уклончиво ответил Потап, – предлагая Диане самой сделать ему предложение.

– Я услышала вас, капитан, – Диана встала со своего дивана. – Ожидайте меня тут, я сама переговорю с королевой.

Больше не сказав ни слова, вышла наружу. Потап остался в компании Никиты Ясный Пень и двух его солдат, явно не дружественно к нему настроенных.

Ждать пришлось долго, больше часа, прежде чем в шатёр принцессы Дианы снова заглянули. На сей раз вошедшим оказался королевский адъютант, совсем ещё молоденький парнишка. Демонстративно не желая смотреть на Потапа и опасливо поглядывая на Никиту Ясный Пень, он доложил:

– Её Величество королева Екатерина Великолепная ожидает всех в своём шатре.

Когда Потап в сопровождении Ясного Пня и его солдат вошёл в апартаменты королевы, его походка уже не была столь быстрой и уверенной, как в шатре принцессы Дианы. На этот раз он двигался медленно, тщательно выверяя каждый шаг, словно боясь оступиться или допустить малейшую оплошность. Его взгляд то и дело скользил в сторону Ясного Пня, словно он искал в его поведении подсказки или предостережения.

Королева Екатерина восседала на диване в самом центре просторного шатра. Её поза была одновременно расслабленной и величественной, словно она излучала спокойствие и власть одновременно. На ней было роскошное платье бледно-золотого цвета, которое мягко переливалось при свете свечей. На её открытой шее сверкало массивное золотое ожерелье, украшенное огромным синим сапфиром, который казался каплей океана, застывшей в драгоценном металле. На правой руке королевы красовался массивный золотой браслет, усыпанный сапфирами поменьше, но не менее впечатляющими.

Справа от королевы, слегка развалившись в кресле, сидела принцесса Диана. Она успела переодеться, и теперь на ней было платье бледно-зелёного, почти салатного цвета. Грудь принцессы украшал кулон, который невозможно было не заметить: изящная серебряная цепочка с тончайшими плетениями держала ослепительно зелёный изумруд в серебряной оправе. На её левой руке сверкал браслет, похожий на королевский, но полностью покрытый изумрудами, которые переливались при каждом движении.

Слева от королевы, на самом краешке огромного кресла, с игривой улыбкой на лице сидела принцесса Маргарита. Чёрное платье подчёркивало её изысканную фигуру, а один рукав, будто случайно, спадал с правого плеча, добавляя образу лёгкую дерзость. На её груди переливалась серебряная подвеска с невероятно крупной жемчужиной, которая то поднималась, то опускалась в такт её глубокому и редкому дыханию. Жемчужина ловила свет множества свечей, горящих в зале, и играла всеми оттенками перламутра. На левой руке Маргариты был браслет, похожий на те, что носили её сёстры, но украшенный мелким жемчугом, который придавал ему особую нежность.

Всё в этом зале говорило о роскоши и власти, и Потап, казалось, чувствовал это всем своим существом. Его шаги стали ещё осторожнее, а взгляд – почтительным, когда он приблизился к королеве и её сёстрам, готовый представить своё послание. Непреодолимое ощущение охватило его: сапфир с ожерелья королевы Екатерины, изумруд с кулона принцессы Дианы и огромная жемчужина с подвески Маргариты будто впивались в его душу, видя насквозь, вытаскивая наружу каждую мысль. От этого странного, почти мистического чувства сердце Потапа сжалось, а в горле пересохло. Он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, но пальцы дрожали, предательски выдавая страх.