Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 24)

У людей возникло ощущение, что только что прямо на их глазах было создано что‑то великое. Создано новое будущее. Солдаты вдруг ощутили себя даже не войском или армией, они ощутили себя братством. Братством по оружию, братством по вере и убеждениям, братством по верности и чести. Братством, которое ведёт за собой, самая великая из всех когда‑либо существовавших королей и королев – Екатерина Великолепная! Момент был столь волнителен, что у многих на глазах появились слёзы.

Адъютанты королевы скинули покрывала с тележек, в них были яства и вино. Спешилась кавалерия. Лошадей быстро отогнали пастись. Синие и зелёные мундиры приблизились к королеве и принцессам, увидели их совсем близко – буквально руку протянуть. И протягивали, и получали ответ. Екатерина и её сестры забрались на бочки и лично наполняли солдатские кружки. Такие хрупкие, изящные, словно редчайшие произведения искусства, но безгранично сильные и уверенные в себе юные девы. Ими невозможно было не восхищаться.

Кто‑то крикнул: «Да здравствует королева!», «Да здравствуют принцессы!». Следующие солдаты подхватили их возгласы. Степь огласилась криками ликующей толпы. Солдаты начали обниматься, кто‑то целовался. Праздник уносил суровых мужчин в будущее, открывал перед ними новые перспективы. Что‑то непостижимо сильное родилось на опушке Гнилого леса. Была ли это магия, или это была действительно клятва, никто уже про это не думал. Это стало не важно.

Глава вторая

МАГИ И ПОСВЯЩЁННЫЕ

Лес может быть красивым, полезным и приятным ме-стом для времяпровождения. Но к Гнилому лесу это не относилось. В Екатеринодаре ходили слухи, что он скрывает множество тайн. Однако Денис, Василиса и Варвара очень скоро убедились, что эти рассказы имеют мало общего с действительностью. Возможно, тайны здесь и были, но лес хранил их так тщательно, что повстречать их было почти невозможно.

Гнилой лес напоминал место, совершенно неприспособленное для жизни человека. Сосны, ели, дубы или клёны здесь почти не встречались. Это было царство осины, ольхи и рябины, изредка разбавленное берёзами. Лес был старым, а его территория представляла собой сплошной бурелом. Поваленные гниющие или уже трухлявые деревья лежали на каждом шагу. Лишь в редких местах удавалось пройти больше десяти шагов, не перелезая через завалы. Всё остальное пространство густо заросло молодняком и кустарником. Сквозь плотные кроны деревьев не было видно неба. Здесь не существовало ни дорог, ни троп. Это была сплошная зелёная масса, попав в которую, человек быстро терял представление о направлении. Ориентиров почти не было, и всё вокруг выглядело одинаковым.

Ситуацию усугубляла невероятная сырость. Если пойти в сторону, откуда пробивалось больше света, то вскоре неизбежно можешь оказаться у небольшого топкого болота, покрытого толстым слоем мха. Таких болот здесь было множество, и все они похожи друг на друга. Единственным их преимуществом было то, что над ними можно увидеть небо. Это помогало определить, где север, а где юг, определиться по времени. Вторым плюсом были ягоды: вокруг болот в изобилии росли голубика, черника, брусника, клюква. Однако, сориентировавшись на болоте и отойдя от него на сотню шагов обратно в гущу кустарника и бурелома, путник снова быстро терял направление.

Дополнительные проблемы создавал рельеф местности. Чащобу пересекало бесчисленное количество оврагов. По сути, это был зелёный лабиринт, состоящий из оврагов, болот и бурелома. Главными обитателями и хозяевами здесь были комары. Миллионы комаров, тучи, несметные полчища. Гнилой лес, словно вампир, всасывал в себя всё живое и пил его кровь. Войти сюда было легко, но выбраться – гораздо сложнее. Выжить здесь какое‑то время было возможно, но, не дай бог, получить рану и заблудиться – пропадёшь.

Гнилой лес был отъявленным садистом. Он, как паук, медленно и неспешно убивал добычу, попавшую в его паутину. Наслаждался её мучениями, подкармливал ягодами и поил водой, чтобы жертва страдала как можно дольше. Но и это было не всё. Лес шумел и скрипел. Шумел листьями и скрипел стволами. Если добавить к этим звукам комариный гул, получался целый оркестр. Других звуков здесь не было, но и этих хватало с избытком. Если путники теряли друг друга и расходились на сотню шагов в разные стороны, то кричать и звать можно было, сколько угодно – тебя уже не услышат. Все голоса поглощал и заглушал Гнилой лес.

Чем дольше блуждали Денис, Василиса и Варвара, тем сильнее их охватывало отчаяние от потери контроля над ситуацией. Поначалу внутренний компас ещё подсказывал им направление, откуда они пришли. Им даже посчастливилось наткнуться на землянки засадных полков – Варвара нашла там кое-что ценное: забытые солдатами кружки, ложки, фляги. Но вскоре следы человеческого присутствия исчезли, уступив место бесконечным кустам, оврагам и болотам. Возникло тягостное ощущение, будто они кружат на одном месте, уже давно никуда не продвигаясь. Всё вокруг было до боли похожим и однообразным. Землянок на их пути не встречалось уже два дня, а как вернуться к ним – они не знали. Внутренний компас словно издевался, постоянно сбиваясь. Их блуждание превратилось в бесконечный поиск направления: они находили его, выходя к болотам, и тут же теряли, снова погружаясь в чащу.

Денис предложил остановиться и переждать. «Зачем нам вообще куда‑то идти?»—спросил он. Варвара, сжав кулаки, твердила, что они давно заблудились. Василиса же, напротив, настаивала: «Нужно идти дальше и искать выход. Оставаться здесь нельзя – да и незачем». Скудные запасы еды, найденные в лагере, таяли на глазах, а охотиться в этом лесу было не на кого. На одних ягодах долго не протянуть.

Но главной заботой Василисы были даже не припасы. Она внимательно следила за ранами своих спутников: рука Дениса начала гноиться, а царапины на ногах Варвары воспалились. «Ещё день-два – и они ослабнут, – думала она. – Может начаться гангрена. Если инфекция пойдёт по крови, поднимется температура… Тогда мы все обречены».

На четвёртый день блужданий им, наконец, немного повезло. Появился первый более или менее надёжный ориентир. Спустившись в один из глубоких оврагов, Варвара обнаружила на его дне ручей. Быстрое течение и каменисто- песчаное дно делали воду кристально чистой. Напившись, пополнив запасы и промыв раны, они даже смогли постирать в холодной воде свою одежду. Пока та сохла, Денис развёл неподалёку костёр, а Варвара из остатков крупы сварила пшеничную кашу, густо приправив её черникой, собранной тут же, в округе. Место было хорошим, но им отчаянно нужен был хоть какой‑нибудь план.

– Я слышала про этот ручей от одной из наших врачей в лагере, – медленно начала Василиса. Её карие глаза выдавали усталость, а тёмные вьющиеся волосы слиплись в комки. – Может, это слухи, а может, и нет. Мы обсуждали магию, и кто‑то рассказывал, что против неё невозможно бороться. Противостоять ей способна только другая магия. Если королева и принцессы Екатеринодара действительно ведьмы, то их не победить, пока за нас тоже не будет воевать колдун. Она рассказывала, что добрый волшебник живёт в самом центре Гнилого леса. Он обитает на урочище возле чистого ручья. Если найти его и уговорить принять сторону Миргорода, ведьм можно будет одолеть.

– Что же его никто не нашёл и не уговорил? – с ироничной улыбкой ответил Денис. Обычно угрюмое лицо на мгновение озарилось сарказмом. Он упорно отказывался верить во всё сверхъестественное.

– Многие ходили, многие искали, – тяжело вздохнула Василиса. – Ручей этот находили и исследовали, вниз и вверх по его течению. Те, кто пошёл вниз, доходили до огромного болота, в которое он впадает, и дальше пути не было. Те, кто пошёл вверх, находили урочище, но волшебника там не было.

– Что и требовалось доказать. Байки они и есть байки, – Денис лёг на траву и закрыл глаза, наслаждаясь тем, что они наконец‑то никуда не идут. – Да и мало ли в этом лесу ручьёв? С чего ты решила, что этот и есть тот самый?

– Не так уж много тут ручьёв с такой чистой водой, – ответила Василиса. – Наверняка он и есть.

– Мы заходили в лес с запада. Если хотим выйти, нам нужно и идти на запад, – рассуждал Денис. – Судя по солнцу, этот ручей течёт почти ровно на юг. Если там внизу ещё и болото, то это направление отпадает. Переходить ручей и идти на восток тоже нет никакого смысла. Мы не знаем, куда придём и придём ли вообще. Идти вверх по ручью, на север, к урочищу, в котором никто не живёт? – Денис потёр рукой свои грубые скулы и смачно зевнул. – Не вижу смысла.

– Та врач рассказывала, что волшебник в урочище очень хитрый. Там повсюду его магия. Найти его дом сможет только тот, кому волшебник сам позволит это сделать, —упорно продолжала Василиса. – Вы оба ранены, и мне не нравится, как выглядят ваши раны. Мы шли сюда четыре дня, и обратный путь можем уже не выдержать. А даже если и сумеем дойти, что нас там ждёт? От военного лагеря до ближайшей деревни – ещё день пути. В деревне наверняка патрули Ека-теринодара. Если её ещё не разграбили окончательно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.