Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 14)

– А это что такое сейчас было? – у Екатерины округлились глаза от изумления. Диана с открытым ртом просто наблюдала в свою трубу и ничего не могла ответить.

– Ваше Величество, – вмешался в их беседу, стоявший рядом, однорукий адъютант со смешными усиками. – Судя по силе взрыва, генерал Серафим попал в пороховой склад. По видимости, король Михаил спрятал его в ближайшем к редутам лесу.

Весь лес за редутами теперь просто полыхал ярким огнём, дымом от его пожара моментально заволокло весь оборонный лагерь, горящие ветки и остатки деревьев падали на шатры, на редуты, и там тоже что‑то загоралось. От ударной волны в воздух поднялось безумное количество пыли.

– Уф-ф… – глубоко выдохнула принцесса Диана и положила на стол свою подзорную трубу. – Теперь там ничего не видно.

– Наш бравый генерал попал в их короля? – не понятно уже, кого именно спросила королева.

– Он попал во всё одновременно, – ответила Диана. – Ты же сама приказала ему стрелять в этот проклятый лес.

– Я с детства подозревала, что я Бог Войны! – гордо ответила королева и обе девушки громко рассмеялись.

___________________

Его Величество король Михаил Храбрый был разбужен грохотом пушечных выстрелов. Он вышел из шатра и наблюдал за попытками екатериндарцев оборудовать артиллерийские позиции прямо напротив его редутов. Оценив этот выбор и глядя на жалкие попытки врага копать землю под обстрелом, он окончательно убедился в неминуемой победе. Всё складывалось даже лучше, чем он мог представить. Хотя чего ещё можно было ожидать, если армией командует молодая пигалица? Только очередную глупость. Они обустраивали позиции как раз там, где их будет легко окружить обходным манёвром его засадной пехоты. При этом стрелять им, по всем правилам военной науки, придётся по его оборудованным редутам. Наши же пушки будут бить по ним прямой наводкой. Тут даже численное превосходство в орудиях не спасёт ситуацию.

Атак конницы или пехоты от Екатерины король Михаил сегодня уже не ожидал. Только безумец начал бы большое сражение без предварительной артиллерийской дуэли и расчистки проходов. Да и вообще, после обеда, на сытый желудок, да ещё в такую жару… Солнце пекло нещадно. Будь он на месте Екатерины, он бы сегодня ограничился пристрелкой, ночью выдвинул бы полки на позиции, а сражение начал бы с первыми лучами солнца. Расчистил бы проходы артиллерией и направил бы в них основные силы.

И всё‑таки король Михаил чувствовал себя не совсем спокойно: он удалялся в свой шатёр, но долго высидеть там не мог и снова возвращался наружу. Изнутри его глодало недоброе предчувствие. Всерьёз он опасался только пушек генерала Серафима. Этот генерал – старый чёрт, безумно опытный, от такого можно было ждать какого‑нибудь подготовленного сюрприза.

И всё же самый важный момент, когда екатериндарцы выкатили на позиции свои пушки, король прозевал, будучи отвлечён обедом. Адъютанты доложили ему, что у противника произошли изменения, и что тот скоро будет готов начать стрельбу. Только тогда Его Величество нехотя отложил тарелку с куриным супом и вышел из шатра, чтобы посмотреть.

Дела снаружи выглядели ровно так же, как и до обеда: его редуты вели неторопливый прицельный огонь по позициям противника, а в ответ пока ничего не прилетало. Подойдя к подзорной трубе, установленной на треноге и заранее наведённой адъютантами в нужное место, король приложил глаз к окуляру. И тут же отпрянул, увидев вспышки огня и белый дымок, вылетевший одновременно из всех пушек Екатеринодара. Через мгновение до его ушей донёсся громкий звук выстрелов.

«Однако! Отличная выучка, очень слаженно стреляют», – подумал Михаил. Он окинул взглядом свой лагерь: солдаты и работники тыла замерли в испуганном ожидании того, что вот-вот должно произойти.

Ядра прилетели на их позиции почти одновременно, все с характерным звуком «чвак», углубившись в рыхлую землю насыпей перед редутами. Тут же раздались взрывы самих ядер, но их было почти не слышно – только столбики грязи взвились вверх и осыпались обратно, оставив после себя в воздухе лёгкую взвесь пыли. По лагерю прошёл выдох облегчения – «уф-ф», который оказался даже громче, чем эти взрывы.

Выдохнул со всеми и король. Михаил привычным жестом потрогал свою лысую голову, будто настраивая что‑то внутри, и снова приложился к окуляру. Позиция артиллерии Екатерины теперь была плохо видна из-за густого дыма. Никакого другого серьёзного движения в степи он не заметил.

Снова послышался залп – одновременно из всех орудий. Дыма в степи прибавилось ещё больше. «Хм-м… Как же слаженно и скорострельно они палят, – подумал Михаил. – Тут чувствуется тренировка, да и орудия явно серьёзные».

Лагерь снова замер, хотя на этот раз уже не так напряжённо. И тут раздался свист ядер. Они пролетели выше голов, через редуты, через солдат резерва, медицинский лагерь, его шатёр и направились прямиком в лес. Михаил, среагировав на свист, успел лишь проводить их взглядом по воздуху. От прямого попадания ядра хрустнуло и сломалось какое‑то дерево. Посыпались листья, вниз полетели обломанные ветки. А следом произошло нечто ужасное. То, чего король никак не мог ни ожидать, ни предвидеть. В лесу раздался чудовищный взрыв. Огненный шар вспыхнул так, что деревья загорелись, словно спички. Всё вокруг мгновенно озарилось и полыхнуло. Одновременно раздался оглушительный грохот, от которого задрожала земля.

Последнее, что увидел король, – это как из леса на него катится раскалённая взрывная волна. Вместе с её нестерпимым жаром летели доски, пни, ветки и даже целые деревья. Что‑то с огромной силой ударило Михаила по голове. Наступили тишина и темнота. Он отключился…

Сознание возвращалось медленно. Король очнулся лёжа на спине на чём‑то твёрдом. Возле него суетилась озабоченная молодая девушка в форме санитара. Какое‑то время Михаилу понадобилось, чтобы вспомнить: кто он? Как его зовут? Где он находится? Что с ним произошло?

Потом он вспомнил последнее, что видел. Это был то ли пень, то ли доска, то ли крупный кусок дерева. Король попытался пошевелить руками – получилось. Пошевелил ногами – вроде, тоже получилось. Он дышал, значит, был жив.

Правый глаз заливала струйка крови. Девушка-санитар тут же вытерла её. Левый глаз не открывался. Михаил попробовал пошевелить головой, но это принесло только волну адской боли. Голова гудела, и по ощущениям казалось, что вот-вот расколется на части.

Он попытался что‑то сказать, но не услышал собственного голоса. Хотя девушка что‑то ответила – он понял это по движению её губ. «Господи, я ничего не слышу. Я абсолютно ничего не слышу», – с ужасом подумал он. Вокруг стояла неестественная давящая тишина.

Сколько времени прошло с тех пор, как он отключился? Началось ли сражение? А вдруг оно уже закончено? Мы выиграли или проиграли? Мысли понеслись вереницей, но ответов у короля не было.

___________________

На центральном редуте творился настоящий ад. После взрыва порохового склада видимость упала до пяти метров – всё заволокло дымом и гарью. Никто не понимал, где находится противник: атакует ли он уже, или это пока только артиллерийский обстрел. Ещё больше никто не знал, что делать в такой ситуации, поэтому все бездействовали.

Первый залп противника принёс в ряды солдат лишь воодушевление. Второй обрушил на них дикий ужас, ударную волну и дым от взрыва порохового склада. Все последующие залпы несли увечья и смерть. И поделать с этим было ничего нельзя. Ядра прилетали из дыма, словно из ниоткуда, и взрывались, взрывались, взрывались…

Единственное, что было отчётливо слышно – это залпы орудий Екатеринодара. Это заставило солдат прижаться к земле так плотно, как только было возможно. Кто‑то считал залпы, и между соседями возникали споры: пять их уже было или шесть.

Артиллерии Серафима удалось полностью дезориентировать весь центральный редут миргородского ополчения. Ядра сыпались на головы, разрываясь картечью во все стороны. Защитные брёвна редута рвались в клочья, земляной вал начал обваливаться. Находясь под такой плотной бомбардировкой, солдаты не то что отвечать – головы поднять не могли.

После четвёртого залпа бастион лишился своего командира. Воеводе Виктору Шее ядро угодило прямо под ноги и тут же взорвалось. Старый воевода бесследно исчез, словно его и не существовало вовсе. Где‑то неподалёку нашли его руку – опознали по перстню на пальце. Активно распространялся слух, что и король Михаил Храбрый погиб.

Практически не имея возможности в таких условиях хоть как‑то сопротивляться, солдаты едва не поддались порыву к бегству. Однако младшим командирам удалось убедить всех остаться и прижаться к земле как можно ниже. Их главным аргументом было то, что редут – это сейчас самое безопасное место. Здесь хоть какая‑то защита. Лишь две пушки чудом сохранили боеспособность и даже посылали ответные ядра куда‑то в дым. Зачем – никто понять не мог, но, видимо, артиллеристам так было проще: они хоть чем‑то заняты. Их малоэффективные выстрелы только добавляли ещё больше дыма. О том, что произойдёт, если на редут ворвутся солдаты противника, никто даже думать не хотел.

На северном редуте дела с видимостью обстояли лучше – такой мощной бомбардировке, как центральный редут, они не подвергались. Однако дым от горящего леса сильно мешал и им. Ветра почти не было, но какое‑то воздушное течение всё же присутствовало, направляясь от центра лагеря прямо в их сторону. Иногда появлялись просветы, и тогда можно было разглядеть, что происходит впереди. А впереди на них надвигались батальоны стрелков противника.