Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 16)

Никита Ясный Пень пригнулся к крупу лошади, вытащил из седельной сумки пистолет и приготовился выстрелить в толпу солдат. Прицелиться было трудно, поэтому он просто направил дуло в их сторону и спустил курок. Сунув разряжённый пистолет обратно, он выхватил саблю и, стараясь не сбавлять скорости, продолжил атаку. Раздался встречный залп, и строй обороняющихся окутался белым облаком порохового дыма. Что‑то громко ударило по голове лошади, на которой мчался Ясный Пень, и отскочило в сторону. Животное лишь фыркнуло, не сбавляя хода. Никита тоже получил пулю в грудь. Он почувствовал сильный толчок, но не отпустил поводья. Мельком глянув на свою кирасу, он убедился, что броня выдержала, хотя и вмялась сильно. Рядом упали несколько лошадей с всадниками, однако основная часть отряда продолжала нестись на врага.

Когда до столкновения оставалось метров двадцать, строй в белых мундирах дрогнул и рассыпался. Солдаты побросали оружие и, сбивая друг друга, бросились врассыпную. Конница пролетела сквозь их оборону, на ходу рубя, коля и стреляя в убегающих.

– Вперёд, братцы! Не останавливаться! – закричал Ясный Пень, уже разглядев вдали догорающие остатки шатра короля Михаила Храброго. Между ним и шатром больше не было никакой обороны.

________________

На южном фланге, где атаковал отряд Данилы Молчуна, события развивались не столь успешно. Их обходной манёвр вовремя заметили с редута и успели принять необходимые меры. Сначала огонь артиллерии перенесли с отряда Оптимиста на них, но это не принесло особого эффекта. Ни одно из выпущенных ядер не достигло цели – конница была слишком мобильна и перемещалась быстрее, чем артиллеристы успевали перенастроить прицелы. Когда отряд Молчуна приблизился, заговорили ружья редута, однако и это не привело к серьёзным потерям: стрельба была неточной, а всадников выручала броня. Тем не менее, огонь заставил конный клин скорректировать маршрут, удлинив его. Это замедлило атаку и позволило обороняющимся выиграть немного времени.

Самая большая неожиданность ждала отряд Молчуна, когда они, обойдя южный редут, направились вдоль леса к его тылу. Там их встретила резервная пехота Кузьмы Валуна, успевшая выставить перед собой повозки. Эти телеги стали непреодолимым препятствием для конницы. На полном скаку обойти их было невозможно. Пришлось сбавить скорость, перейти на короткую рысь, но ехать дальше было некуда – строй распался. Всадники побросали на землю бесполезные теперь копья. В ответ на град пуль, летящих в их сторону, они открыли огонь из пистолетов. Завязалась беспорядочная перестрелка, в которой преимущество было явно на стороне обороняющихся. Отряд Молчуна начал нести потери.

Но тут на помощь пришла артиллерия Серафима. Неизвестно, увидел ли старый и опытный генерал их проблемы на южном фланге или уже закончил разгром центрального редута, но он перенёс весь огонь своих орудий на юг. Первыми же залпами артиллерия разнесла или серьёзно повредила половину повозок, преграждавших путь коннице. Картечь косила солдат, отрывая конечности и разрывая тела на части. Обстрел вызвал жуткую панику среди обороняющихся и резко снизил их боеспособность.

Пули и ядра, летящие в сторону конницы Молчуна, стали реже, но возникли новые проблемы. Во-первых, повозки загорелись, а кони категорически отказывались идти сквозь пламя. Во-вторых, риск попасть под огонь собственной артиллерии был велик, и никто не горел желанием идти в прорыв. Отряд продолжал кружить на месте, ожидая, когда появится проход, и смолкнут дружественные пушки.

Пока они колебались, тактическая ситуация снова изменилась кардинально. Из леса начали выходить пехотинцы Миргорода в зелёных мундирах. Их было много, и они действовали слаженно, выстраиваясь в ровные шеренги и готовясь к стрельбе. Молчуну нужно было принять решение немедленно, иначе исход мог стать плачевным. Его отряд оказался в явном меньшинстве, лишённый скорости и возможности для манёвра. Выбор был невелик: атаковать зелёные мундиры, но быстро сделать это не получится – строй его конницы уже был нарушен. А пехота противника, хотя пока и не открывала огонь, была к этому готова. Другой вариант – срочно отступить. Полк Данилы оказался зажат с трёх сторон: справа – редут, горящие телеги и огонь собственной артиллерии, слева – полк вражеской пехоты, а впереди – непроходимый лес.

Молчун быстро оценил шансы. Атаковать зелёных ему не приказывала королева Екатерина – её задача была прорваться в лагерь, к шатру Михаила. Однако проехать туда мешал генерал Серафим со своей стрельбой. Это могло стать оправданием в случае неудачи. Оптимальное решение пришло само собой.

– Отходим! – прокричал Молчун, разворачивая коня обратно в степь.

Трубы протрубили сигнал к отступлению. Кавалеристы не нуждались в уговорах: услышав звук труб и увидев, как командир развернулся. Отряд мгновенно и с явным облегчением последовал за ним. В спину им прогремели ружейные залпы зелёной пехоты, но пули пролетели высоко над головами, не причинив никакого вреда.

_______________

Заметив вдали большой конный отряд, приближающийся с фланга, южный редут переключил всё своё внимание исключительно на него. Воевода Кузьма Валун сразу разгадал задумку противника. Всё, что происходило до этого момента – просто отвлекающие действия, а главный удар – вот он надвигается прямо сейчас! Весьма пассивная и бессмысленная в общей картине битвы роль их редута приобретала теперь ключевую. Бой из фарса превратился в реальный. Воевода начал действовать, приказы посыпались и всё зашевелилось с неистовым энтузиазмом.

Пушкарям было велено прекратить бесполезную стрельбу по центру и перенести все усилия на фланг, где противник реально их атаковал, а не изображал бурную деятельность. Большинство стрелков перевели на южную стену с задачей: любой ценой не пропустить надвигающуюся конницу заградительным огнём. Резервному батальону был отдан приказ: выставить впереди себя повозки и стоять насмерть. Нельзя пропустить противника в тыл, в лагерь.

Именно благодаря своевременным действиям воеводы и удалось остановить разогнавшийся конный отряд численностью почти в тысячу всадников. Если бы они сумели на полном ходу прорываться в лагерь, бой, скорее всего, закончился бы для миргородцев катастрофой. Когда конницу удалось остановить, и действо перешло в перестрелку, опасность быстрого прорыва отступила.

Но в этот момент по ним уже всерьёз ударила артиллерия королевы Екатерины. Потери сразу многократно возросли, спасаясь от ядер и картечи солдаты попадали на землю, что сказалось и на скорости перезарядки ружей и эффективности стрельбы. Загорелись повозки, начали возникать предпосылки, что коннице противника всё-таки удастся прорваться.

Три орудия редута вышли из строя: один – от прямого попадания, у второго заклинило ствол от собственной стрельбы, рядом с третьей пушкой сдетонировали запасы пороха. Ситуация резко ухудшалась и теряла управление прямо на глазах. Часть солдат, поддавшись панике, бросилась бежать. Спас гарнизон от поражения засадный полк Макара Невелички. Выйдя из леса, он оказался в тылу противника, который, рискуя оказаться быть зажатым и расстрелянным с двух сторон, отступил.

Когда их редут переключился на отражение атаки с южного фланга, Денис оказался в числе тех немногих, кого на всякий случай оставили прикрывать центральную часть. Что происходило на фланге, в гуще самой битвы, с его позиции было не очень хорошо видно. Ясно было только, что там происходила жуткая перестрелка, стреляли все и всё, что было способно выстрелить. Стрелял редут, стрелял резервный полк. Не стрелял только сам Денис, за всё сегодняшнее сражение он пока так и не выпустил из своего ружья ни единой пули.

Все его мысли были не здесь, никакое сражение не могло затмить вопрос: как там Варвара? Как там Василиса? Что с ними? Живы, ранены, мертвы? Именно в этот момент неподалёку и упало ядро. Раздался взрыв. Сразу за ним – ещё сильнее другой, сдетонировал порох одного из орудий редута. Взрывной волной Дениса выкинуло за защитную стену, прежде чем он смог что‑либо понять и сообразить. Упав с высоты, он почувствовал сильный удар спиной о землю. Голова от сотрясения закружилась, но сознание он не потерял.

Пошарив руками вокруг, поискал своё ружьё. Не нашёл. Попробовал подняться на ноги – ну хоть это получилось. Осмотрел себя, вроде всё было цело: руки, ноги, туловище, нигде не было видно никаких ран. Жутко болела только спина в районе середины позвоночника, и из левого уха вытекала кровь. Он осмотрел себя повторно и заметил, как левый рукав его, когда-то белого, мундира медленно становится красным. Всё‑таки ранен? Боли в руке он не чувствовал.

Решив, что ранение не значительное, Денис начал оценивать сложившуюся ситуацию: Он не бежал, нет! Его выкинуло с бастиона. Советь его чиста, он не дезертир! Он ранен – значит, не дееспособен. У него нет оружия – значит, ему нечем воевать. Толку для обороны редута в таком состоянии от него теперь, как от убитого солдата – значит, он в полном праве направиться к Варваре, узнать, жива ли она? Можно идти в лазарет на перевязку, а там понять, что с Василисой. Так Денис и поступил.

__________________