Егор Копелев – Загадка Демиурга (страница 17)

Король Михаил Храбрый медленно, но всё же приходил в себя. Слух потихоньку возвращался, и то, что он услышал, лишь усилило его тревогу. Повсюду гремела канонада: палили из ружей и пушек, раненые кричали. Воздух был наполнен едким запахом пороха, гари и серы – горьким и горячим на вкус. Михаил понял, что сражение идёт полным ходом. Сколько времени он пролежал здесь?

Девушка из медицинского лагеря с озабоченным лицом продолжала хлопотать вокруг его кушетки. А он лежал беспомощный и слабый, не видя и не зная, что происходит вокруг. Он не мог отдавать приказы, не мог руководить армией. Где все адъютанты? Где его штаб? Почему никого нет рядом? Михаил попытался сесть—и, о, чудо, на этот раз у него получилось. Грубо оттолкнув девушку-врача, которая тут же попыталась уложить его обратно, он резко спросил:

– Что происходит? Доложи обстановку!

– Вы ранены в голову, Ваше Величество, – ответила девушка, глядя на короля с сочувствием. – Вам нужно лежать.

На этот раз Михаил услышал её голос. Хоть он и звучал словно издалека и был сильно изменён, слова различались уже вполне чётко.

– Что происходит на поле боя? – грозно рявкнул король властным тоном, не терпящим возражений.

– Не знаю, Ваше Величество. Ваш шатёр полностью сгорел. Многие из слуг убиты или ранены. В лагере идёт бой, – в голосе девушки Михаил уловил нотки страха и отчаяния.

– Срочно позови сюда моих командиров, – всё так же требовательно, но уже более спокойно произнёс король.

– Как же я их позову-то? Они все там, – она махнула рукой в сторону сражения. – Командуют. Стрельба повсюду.

«Ага, теперь я знаю направление!» – подумал Михаил и встал с кушетки. Это снова у него получилось. «Значит, уже не всё так плохо, как только что казалось!» – он может стоять, может думать, слышит, говорит и даже начал ориентировался и прояснять ситуацию. Попробовал сделать шаг, другой – снова успех! Прислушался к своим ощущениям – боли не было. Только голова продолжала раскалываться на части.

Девушка санитарка попыталась было его поддержать за руку, но он снова резко оттолкнул её. Выпрямился, оглядел, наконец, округу.

Он находился в медицинской части лагеря. Вокруг было множество кушеток, все были заняты кричавшими от боли ранеными солдатами. Тем, кому кушеток не хватило, лежали прямо на земле. Вокруг раненых суетились врачи, но их усилий было недостаточно, чтобы помочь всем.

Бой и правда серьёзный! Позади него был густой лес. Впереди, на редутах, сплошной стеной стоял дым. Сквозь него виднелись отблески пожаров, оттуда доносились непрерывный звук стрельбы и взрывы.

– Позови хоть кого‑нибудь из солдат, которые ещё могут ходить, – приказал он сестре, так и оставшейся стоять рядом. Кроме неё Михаилу и обратиться‑то было не к кому. – Мне нужно выяснить обстановку, – пояснил он, видя, что девушка не спешит выполнять его приказ.

Медицинская сестра снова удивлённо посмотрела на короля, на мгновение задумалась, но затем, решив подчиниться, быстро убежала. Не прошло и минуты, как она исчезла, Михаил услышал звук приближающихся копыт и чей‑то голос:

– Вот мои двести золотых!

Король повернул голову вправо, в сторону звука. В десяти метрах от него стоял всадник. На нём была кираса, в руке – пистолет, под бронёй виднелся синий мундир, а на лице – злое выражение. Неприятель? Уже здесь? Прямо в медицинском лагере?

С противоположной стороны раздался другой возглас:

– Добыча моя!

Михаил резко повернулся налево. «Лучше бы я остался лежать без сознания на своей кушетке», – промелькнуло у него в голове. Это была последняя мысль, которая посетила его в этой жизни.

– Получай, сука лысая! – прозвучали последние слова, которые он услышал.

Сабля, описав невидимую дугу, с характерным свистом рассекла воздух. Через мгновение король Миргорода Михаил Храбрый лишился головы.

___________________

На холме, откуда королева Екатерина и принцесса Диана наблюдали за сражением, царило весёлое и восторженное настроение. Однорукий адъютант с усами явно перестарался, подливая вино в бокалы двух королевских особ. А те, увлечённые азартом битвы, не особо следили за количеством выпитого.

– Да что там опять происходит? – немного запинаясь, произнесла королева. – Почему наши войска скачут назад? Что значат эти сигналы труб?

– Мы отступаем, Ваше Величество, – спокойно ответил однорукий адъютант. – По всей видимости, мы победили.

– Хм… – озадачилась Екатерина. – Так победили мы или отступаем? Тут есть существенная разница.

– Мы не проиграли, Ваше Величество, – тем же уверенным тоном продолжил адъютант.

– О, да ты прямо стратег, – недовольно фыркнула королева.

– Ты же не ставила задачу, кому что делать после атаки, – вмешалась принцесса Диана, смешно икнув. – Всё идёт строго по твоему плану. Оптимист скакал в центре, Ясный Пень и Молчун атаковали по флангам, пехота стреляла во всех, кого видит, а генерал Серафим палил из пушек. Все выполнили твой приказ. Теперь возвращаются.

– Логично! Даже не поспоришь, – кивнула Екатерина. – Но как-то быстро всё закончилось. Мне казалось, что сражение должно длиться дольше.

– Не нужно было обещать всем по два золотых и вино после атаки, – вздохнула принцесса. – Иначе, может, и подольше бы постреляли. Но теперь хотя бы выслушаем их доклады.

– Ваше Величество, – гордо произнёс однорукий адъютант. По его голосу было подозрительно похоже, что часть вина так и не добралась до стола королевы. – Война – это не одно сражение! Война – это стратегия! Битву можно выиграть, можно проиграть, но это ещё ничего не значит.

Королева с принцессой одновременно обернулись и с удивлением посмотрели на своего адъютанта. Тот, почувствовав на себе их пристальное внимание, засомневался: а не ляпнул ли он лишнего? Выпрямившись по стойке «смирно», он стоял с гордым видом и абсолютно серьёзным лицом, словно маршал, глубоко понимающий военную стратегию. В его единственной руке был поднос с новой бутылкой вина. Лишь нелепые усы слегка подёргивались, выдавая волнение.

– Екатеринодарское красное, – прокомментировал он, не меняя выражения лица. Его усы снова зашевелились.

– Нельзя доверять человеку, который носит усы, – констатировала принцесса Диана и рассмеялась так заразительно, что королева еле сдержала улыбку.

– Ну раз так, тогда наливай, – приказала королева, протягивая бокал. Это поставило адъютанта в тупик. На его лице появилась растерянность, выразившаяся в ещё более смешном шевелении усов.

Но тут на помощь однорукому пришёл его молодой помощник, всем своим видом показывая, что всё так и было задумано. Ловким движением он взял бутылку с подноса, откупорил её и наполнил королевский бокал.

______________

Путь к своей палатке, ещё вчера казавшийся Денису лёгкой и приятной прогулкой, теперь напоминал дорогу в ад. Спина ныла так, что каждый шаг приходилось продумывать, чтобы минимизировать резкую боль, отдававшуюся в позвоночник. Его походка стала неуклюжей: то он слегка подпрыгивал, то волочил ногу, будто та была неподъёмной тяжестью. Левую руку всё сильнее заливала кровь, а воздух, ещё недавно чистый и напоённый ароматами леса, теперь был густым, терпким и пропитанным едкой гарью. Дышать становилось почти невозможно, но и не дышать – тоже. Это вынуждало Дениса часто откашливаться, пытаясь прочистить горло.

На лицах людей, встречавшихся ему по пути, читались ужас, растерянность и страдание. Многие плакали, не в силах сдержать эмоции. Другие, как и он, были ранены и истекали кровью. Видимость из-за густого дыма оставляла желать лучшего, и Денис пару раз сбивался с пути, едва не заблудившись. Слава богу, битва, наконец, закончилась. Она прекратилась так же внезапно, как и началась. После сигнала горна стрельба стихла. Ещё мгновение назад всё вокруг гремело, пылало и кружилось в хаосе, а теперь – тишина. Замолчали пушки, умолкли ружья. Никто больше не скакал на лошадях, не бежал в атаку. Но за те час или два, что длилось сражение, все привычные ориентиры исчезли, словно испарились.

Денис снова понял, что потерял направление, когда во второй раз оказался у места, где когда‑то стоял королевский шатёр, вернее, то, что от него осталось. Он только что был здесь, ушёл – и вот опять вернулся. О том, что это был королевский шатёр, Денис догадался по груде обгоревших тел и множеству испорченного огнём оружия, разбросанного повсюду. Но главное – он увидел двух королевских адъютантов. Они стояли в своих порванных, испачканных грязью и кровью мундирах, потерянные и растерянные. Их взгляды были прикованы к догорающему столу, на котором, казалось, ещё теплилась тень былого величия.

– Что с королём? – спросил Денис и не узнал собственный голос. Он звучал хрипло, был как-будто чужой и словно пробивался сквозь пелену дыма и усталости.

– Убит, – коротко ответил первый из адъютантов, не отрывая взгляда от догорающего стола. – Отрубили голову.

Денис сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Противник ещё тут? – спросил он, снова прокашлявшись. – Работает ли медицинский лагерь?

– Тебе туда, – ответил тот же адъютант, небрежно махнув рукой в сторону. – Там врачи. Конница Екатерины ускакала, сейчас тут все свои. Бояться нечего, иди спокойно.

Денис мысленно прикинул расстояние до своей палатки, где оставалась Варвара, и до лагеря медиков, где должна была быть Василиса. Путь был примерно одинаковым. Он взглянул на свою левую руку: тонкая струйка крови медленно сочилась из-под рукава, стекала по ладони и капала на землю. Попытался выпрямиться, чтобы хоть немного ослабить боль в спине, и медленно зашагал в сторону лагеря медиков.