Егор Конюшенко – Сказания Беззвучной (страница 2)

Седые волосы, стянутые в хвост. Лицо, которое не старело, а скорее высыхало, обтягивая череп дублёной кожей. Старый шрам через левую бровь, делавший взгляд вечно насмешливым. Доспех облегчённый, кожаный, подогнанный по фигуре так, что не скрипнет ни одна пряжка, — такие доспехи носят только те, кто знает, что в бою лишний звук стоит жизни. Ветеран. Опасный. Тот, кому не нужны ни показная жестокость, ни громкие слова.

Гарет.

Глава 2. Беззвучная Тень

— Далеко собралась, эльфочка? — спросил он, и голос его оказался на удивление мягким, почти дружелюбным. — У нас тут приличный дом. Принято хотя бы поздороваться, прежде чем уходить.

Вир’эйн не ответила. Оценивала расстояния, углы, количество противников. Трое впереди, двое сзади. Шестой стоял в тени, у подножия лестницы, прижимая к плечу арбалет. Болт уже наложен. Выстрелит, едва она сделает шаг. Наёмники подобраны с умом: у двоих — посеребрённые клинки, которые, как известно, прожигают эльфийскую плоть быстрее обычной стали. У того, что справа, на поясе висел набор метательных ножей, смазанных чем-то маслянисто-чёрным. У того, что слева, на запястье мерцал амулет — гаситель магии, не очень мощный, но достаточный, чтобы оборвать простое заклинание. Ждали именно её. Готовились.

— Меня зовут Гарет, — продолжал ветеран, не дождавшись ответа. — Моих ребят можешь не запоминать, всё равно с ними уже не познакомишься по-настоящему. А вот тебя я знаю. Беззвучная Тень. Хорошая кличка. В гильдии тебя хвалили. Говорили, работаешь чисто. Жаль, что последняя работа выйдет грязной.

Она наконец заговорила. Медленно, с ленцой, будто они обсуждали цены на зерно, а не её скорую смерть.

— Сайрус Блэквуд. Где он?

Гарет усмехнулся. Шрам на брови дёрнулся.

— А ты сообразительная. Уже поняла, что кровать пуста, а камин остыл месяц назад. Да, Блэквуд мёртв. Давно. Твой барон его и прикончил. Сайрус знал кое-что лишнее о его сиятельстве, вот и поплатился. А заодно послужил наживкой. Крейг решил, что наёмница, которая слишком много знает о его делах, ему не нужна. Проще заказать новую ищейку и подставить под удар сразу двоих. Ты — вторая.

Вир’эйн перевела дыхание. Ошибка. Не первая в её жизни, но эта могла стать последней. Она слишком доверилась золоту. Слишком легко поверила в байку о благородном негодовании. Старая истина: никогда не доверяй тому, кто платит больше, чем стоит работа. А она забыла. Или не захотела помнить.

— Я всё ещё могу уйти, — сказала она ровно. — Никто не пострадает. За исключением, возможно, твоих людей, если они преградят мне путь.

— Не можешь, — Гарет покачал головой с искренним сожалением. — За тебя заплачено. Мы — люди чести. Заказ есть заказ. Не выполним — потеряем репутацию. Сама понимаешь.

— Понимаю.

Она вытащила клинок. Медленно, чтобы они видели каждое движение. В левой руке тускло блеснула вторая сталь — короче, с зазубринами у гарды, предназначенными ловить вражеское лезвие. Арбалетчик на лестнице чуть приподнял оружие. Гарет вздохнул и тоже поднял меч, положив его на плечо, точно усталый дровосек топор.

— Не дури, эльфочка. Шестеро против одной. Серебро, антимагия, болт в сердце прежде, чем ты моргнёшь. Сдай оружие, и я обещаю быструю смерть. Чистый удар. Даже не почувствуешь.

— Шестеро против одной, — повторила Вир’эйн, и в зелёных глазах мелькнуло что-то, от чего у стоящего ближе всех наёмника дрогнули пальцы на рукояти. — Когда будешь рассказывать об этом в аду, не забудь упомянуть, что у меня были связаны руки. Ах да, у меня их нет.

Она качнулась вперёд, но вместо шага резко присела и метнула горсть золы и пыли, подхваченную с пола мгновением раньше, — прямо в лица стоящих впереди. Факелы погасли разом, словно захлебнувшись. И в наступившей темноте запела сталь.

Вир’эйн не ждала, пока глаза наёмников привыкнут к мраку. Она сама стала этим мраком.

Первого, того, что стоял справа с метательными ножами, она убила ещё до того, как он понял, что факел погас. Клинок вошёл под челюсть, снизу вверх, пробив нёбо и достигнув мозга. Наёмник рухнул, не издав ни звука, только звякнули ножи, рассыпавшись по каменному полу. Вир’эйн уже сместилась левее, туда, где дышал второй, тот самый, с амулетом-гасителем. Он успел вскинуть руку, активируя защиту, и амулет полыхнул бледно-голубым — но гасить было нечего. Она не колдовала. Она просто перерезала ему горло коротким зазубренным клинком, который держала в левой руке, и толкнула тело вперёд, на соседа.

— Свет! — рявкнул Гарет. — Дайте свет, мать вашу!

Кто-то высек искру, кто-то вырубил огниво, но пламя занялось не сразу. Драгоценные мгновения. Вир’эйн использовала каждое. Тело с перерезанным горлом врезалось в третьего наёмника, сбило его с ног, и она прыгнула сверху, пригвоздив обоих к полу одним длинным выпадом. Сталь хрустнула о позвоночник. Три.

Арбалетчик на лестнице выстрелил наугад. Болт вжикнул в дюйме от её уха и вонзился в дверной косяк с такой силой, что задрожало дерево. Она метнулась в сторону, перекатилась через плечо и оказалась прямо под люстрой. Тяжёлая кованая люстра на двенадцать свечей, цепь, уходящая в темноту потолка, противовес, спрятанный за дубовой балкой. Вир’эйн знала этот тип особняков: в старых домах люстры крепили так, чтобы слуги могли опускать их для зажигания свечей. Механизм прост, как дверной засов, — стопорный штифт, удерживающий цепь.

Она ударила по штифту рукоятью ножа. Раз, другой. Штифт заскрежетал, подался, вылетел из паза. Цепь размоталась с воем ржавого железа, и люстра рухнула вниз, туда, где как раз поднимались на ноги четвёртый и пятый наёмники, те, что заходили из кухонного крыла. Удар был страшен. Металл крушил кости, гасил крики, разбрасывал тела, точно тряпичные куклы. Свечи покатились по полу, и одна из них подожгла край пыльного гобелена. Язык пламени лизнул стену, осветив коридор дрожащим оранжевым светом.

В этом свете Вир’эйн увидела Гарета. Старый ветеран стоял в десяти шагах, прикрываясь длинным мечом, и на лице его не было страха. Только холодная, расчётливая ярость. Он не бросился на неё сломя голову, не закричал, не выругался. Он ждал. Оценивал. Просчитывал. Такой противник был опаснее всех предыдущих, вместе взятых.

— Пять, — произнёс он спокойно, будто подводил итог партии в кости. — За пять ударов сердца. А говорили, Беззвучная Тень — это просто прозвище.

— Это предупреждение, — ответила она, не опуская клинков. Кровь стекала с лезвий, капала на камень — чужая кровь, горячая, густая. Арбалетчик на лестнице лихорадочно перезаряжал оружие, но она уже знала: не успеет. Болт ляжет мимо. — Ты сказал, шестеро против одной. Теперь нас двое. Или ты предпочтёшь уйти?

Гарет усмехнулся. В свете горящего гобелена его шрам казался багровым, точно свежая рана.

— Не могу. Честь, помнишь? — Он перехватил меч обеими руками, принимая низкую стойку. — К тому же ты убила моих парней. Хороших парней. Семейных, между прочим.

— Они знали, на что шли.

— Как и ты.

Он двинулся на неё — не быстро, но и не медленно, ровно с той скоростью, которая не оставляет времени на раздумья. Первый выпад Вир’эйн отразила коротким клинком, отведя лезвие в сторону, второй встретила длинным, но Гарет оказался быстрее, чем она ожидала. Его меч описал короткую дугу и едва не достал её плечо — она ушла перекатом, ощутив, как воздух расступается перед сталью. Старик был хорош. Очень хорош.

Арбалетчик наконец перезарядил и вскинул оружие, но не выстрелил — боялся задеть своего командира. Вир’эйн использовала это. Она резко сократила дистанцию, заставив Гарета отступить на шаг, а потом ещё на шаг, пока его спина не упёрлась в стену. На мгновение его лицо оказалось прямо напротив её лица. Она увидела расширенные зрачки, бисеринки пота на висках, судорожно дёрнувшуюся жилку на шее.

— Ты сказал, меня заказали, — прошептала она. — Кто?

— Барон Крейг, — выдохнул Гарет и попытался ударить её лбом в переносицу.

Она ждала этого. Ушла в сторону, пропуская его голову мимо, и одновременно полоснула коротким клинком по бедру — туда, где кожаный доспех оставлял открытой подколенную впадину. Сухожилие лопнуло с влажным треском. Гарет взревел, осел на одно колено, но меч не выронил. Попытался рубануть её по ногам, снизу вверх, — она перепрыгнула лезвие, точно играючи, и приземлилась ему за спину.

— Крейг, — повторила она, заламывая его руку с мечом так, что кости захрустели в суставе. — Зачем? Я не знала ничего лишнего.

— Знала бы, — прохрипел Гарет, роняя меч. — Ты же наёмница. Рано или поздно ты бы выяснила, что он сделал с Блэквудом. А потом пришла бы за ним. Или за деньгами. Или просто из профессионального любопытства. Он решил не ждать.

Арбалетчик на лестнице выстрелил. Вир’эйн дёрнула Гарета вверх, прикрываясь им, как щитом. Болт вошёл ветерану в плечо, пробил кожу и вышел с другой стороны. Гарет застонал, но не закричал. Она толкнула его на пол и одним прыжком преодолела расстояние до лестницы. Арбалетчик, отчаянно пытавшийся наложить новый болт, даже не успел поднять голову. Удар длинным клинком отсёк тетиву, второй, коротким, — вскрыл сонную артерию. Он сполз по перилам, оставляя на дереве широкую алую полосу.

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящего гобелена и хриплым дыханием Гарета. Вир’эйн вернулась к нему, присела рядом. Ветеран лежал на спине, глядя в потолок, и кровь толчками вытекала из раны в плече.