Егор Конюшенко – Кодекс Клинка и Ствола (страница 8)

— В стабилизационном? — Кир насторожился. Арис упоминал стабилизационный фонд — тогда, три года назад, в архиве, перед тем как его убили.

— Да. Официально — резерв на случай демографических колебаний. Неофициально... — Мужчина осёкся и бросил взгляд на камеру под потолком вагона. — Неофициально, я лучше промолчу. Вы из клана?

— Азарнов.

— Тогда тем более промолчу. — Он снова уткнулся в планшет, и голубой огонёк его чипа мигнул, словно подмигивая.

Диктор на экране тем временем перешёл к самой жизнерадостной части бюллетеня — сводке дуэльных рейтингов. На экране замелькали лица: мужчины и женщины с голливудскими улыбками, снятые в героических позах, с оружием в руках и клановыми гербами за спиной. Первое место в рейтинге смертности (или, как это называлось в официальной терминологии, «в рейтинге хронос-эффективности») занимал кто-то из клана Эспиноз — девять тысяч восемьсот лет баланса, тридцать семь победных дуэлей, ноль поражений. Кир даже не стал запоминать его имя. Он смотрел на эти лица и думал о том, что каждое из них — это гора трупов, аккуратно упакованная в привлекательную обложку.

— ...также рады сообщить, что в рамках программы «Новый Исход» за февраль было отправлено три транспортных корабля к колониям на Верданте, Новом Китеже и Антаресе-четыре. Общее число колонистов, покинувших Землю, составило двести сорок тысяч человек. Напоминаем, что запись в программу открыта для всех граждан с хронос-балансом не ниже ста лет. Колонистам предоставляется освобождение от дуэльной повинности и заморозка хронос-учёта на весь срок пребывания в колонии.

Экран показал кадры из колоний — те самые, которые Кир видел в рекламных роликах уже много раз: улыбающиеся люди в комбинезонах, зелёные поля под чужим солнцем, дети, играющие на траве без оружия в руках. Картинка была настолько отретушированной, что напоминала не документальную съёмку, а детский рисунок. Кир знал от Вадима, что на Верданте уже два года не было связи, а последний транспорт, вернувшийся оттуда, привёз груз замёрзших тел, а не колониальных товаров. Но в бюллетене об этом не говорилось. В бюллетене Вердант цвёл и плодоносил.

Диктор завершил отчёт стандартной фразой: «Да хранит Конкордат равновесие», — и экран погас, сменившись рекламой дуэльных школ. Кир выдохнул. Он вдруг понял, что всё время, пока длился бюллетень, он не дышал — или дышал так мелко и неглубоко, что это не считалось дыханием.

— Следующая станция — Южный сектор, — объявил автоматический голос. — Пересадка на линии четыре и семь. Осторожно, двери закрываются.

Кир поднялся. Ему нужно было в центр, в Колонизационное управление, где, по слухам, ещё можно было найти живых людей, а не голографические сводки. Мужчина-одиночка остался сидеть. Когда Кир проходил мимо, он, не поднимая головы, произнёс:

— Если соберётесь в колонию, берите билет на Новый Китеж. Туда ещё возят нормальную еду. На Вердант — только сухпайки и молитвы.

— Я не в колонию, — ответил Кир.

— Тогда удачи. Она вам понадобится, если вы из Азарновых. Ваш клан сейчас в верхних строчках вендеттного реестра. Я видел сводку: три активных вендетты одновременно. Это много даже для крупного клана.

Кир ничего не ответил. Он вышел на платформу, и двери за его спиной закрылись, отрезая и одиночку, и рекламу дуэльных школ, и демографический бюллетень с его одиннадцатью миллионами смертей, упакованными в аккуратные столбцы.

Платформа была заполнена людьми, но людей стало меньше, чем три года назад, — Кир заметил это краем сознания, машинально, как снайпер замечает изменение дистанции. Меньше толкотни. Меньше очередей к автоматам с едой. Больше пустых скамеек. Одиннадцать миллионов в месяц, сто тридцать миллионов в год — цифры, которые Конкордат называл «регулированием», а на самом деле они означали, что каждый год с лица Земли исчезало население целой старой страны. И это считалось нормальным. Более того — желательным. Признаком здорового общества.

Над платформой висел очередной плакат: «Колонизационная программа "Новый Исход" — твой шанс на новую жизнь. Без дуэлей. Без вендетт. Без страха». Ниже — адрес ближайшего центра записи. Кир посмотрел на плакат, потом на свой чип, пульсировавший янтарём, и впервые за долгое время подумал не о Ролане Зар-Танине и не о предстоящей дуэли, а о Лине — троюродной сестре, которая улетела на Вердант два года назад и от которой с тех пор не было ни слова.

Он вытащил планшет, нашёл в клановой базе контакт Лины и набрал короткое сообщение: «Ты жива?» Ответа не было. Экран мигнул и выдал системное уведомление: «Абонент находится вне зоны действия сети Хронос-Конкордата. Сообщение будет доставлено при возобновлении соединения. Ожидаемое время доставки: неизвестно».

Неизвестно. Это слово описывало примерно всё в его жизни. Кир убрал планшет и направился к эскалатору. Позади него на платформе снова включился экран с рекламой: улыбающаяся семья, двое детей, никакого оружия в кадре, и слоган: «Новый Исход — начни с чистого баланса». В динамиках играла тихая, убаюкивающая мелодия — та самая, которую проигрывали после успешных дуэлей, только замедленная вполовину, чтобы звучать не триумфально, а обнадёживающе. Кир не оборачивался. Он больше не верил в обнадёживающие мелодии. Он верил только в цифры на запястье и в то, что каждая из этих цифр когда-то пульсировала на чьём-то ещё запястье — до того, как её владелец вышел в круг и не вернулся.

Приглашение пришло через три дня после дуэли — плотный лист кремовой бумаги, настоящей, не голографической, с вытисненным золотом гербом Хронос-Корпуса и личной подписью командующего Западным округом. Такие приглашения не рассылали рядовым дуэлянтам. Их получали только те, чей хронос-баланс перевалил за пятьсот лет, а рейтинг — за 2-В, и чьё имя попало в сводки новостей хотя бы дважды за квартал. Кир подержал бумагу в руках, ощупывая шероховатую фактуру тиснения, и подумал, что ещё три года назад он не знал никого, кто держал бы такую бумагу в руках, кроме матери. Теперь его имя значилось в списке приглашённых, выведенное каллиграфическим почерком: «Кир Азарнов, клан Азарновых, победитель вендетты первой фазы против клана Зар-Таниных». Строчка выглядела как титул. Возможно, она и была титулом — единственным, который имел значение.

Особняк командующего располагался в Правительственном квартале, за тройным периметром охраны. Кир миновал первый периметр ещё в такси: биохрон-сканер на въезде считал его чип, сверил с базой приглашённых и только после этого пропустил машину. Второй периметр проходил у ворот особняка — рамка, похожая на те, что стояли в аттестационном центре, но более чувствительная, способная уловить не только оружие, но и микроскопические дозы ядов, запрещённых Кодексом. Третий периметр был человеческим: двое офицеров Хронос-Корпуса в парадной форме, с нашивками личной гвардии командующего, проверяли документы и приглашения, сверяли лица с фотографиями в базе и только после этого пропускали гостей в холл. Их собственные чипы горели густым, насыщенным золотом — каждый не меньше полутора тысяч лет. Командующий не нанимал слабаков.

Холл особняка был огромен. Пол — чёрный мрамор, отполированный до зеркального блеска, в котором отражались огни хрустальных люстр. Стены увешаны гобеленами с изображениями знаменитых дуэлей: вот первый поединок после Великого Уравнивания, вот легендарный бой на клинках между основателями клана Морозовых и Шаховских, вот финал прошлогоднего чемпионата по комбинированному бою. Кир узнал это изображение — его показывали в новостях. Победитель, мужчина с лицом, изуродованным шрамами, стоял над телом поверженного противника и поднимал к небу окровавленный гладиус. Под гобеленом висела табличка: «Чемпионат-2191, финал. Победитель — Ролан Зар-Танин».

Кир задержался у гобелена дольше, чем следовало. Значит, его будущий противник входил в этот же круг. Значит, он тоже получал такие приглашения. Значит, возможно, он стоит сейчас где-то в этом зале, потягивает вино и обсуждает с элитой дуэльные рейтинги, как биржевые сводки.

Гостей собралось около сотни. Они стояли небольшими группами, держа в руках бокалы с вином — красным, белым, золотистым шампанским, — и вели негромкие разговоры, в которых то и дело мелькали цифры: «четыре тысячи двести», «восемь процентов годовых», «две победы в январе», «его баланс после последней дуэли», «её рейтинг поднялся до 1-В». Кир взял бокал с подноса у проходящего официанта — живой человек, не дрон, что уже говорило о статусе мероприятия, — и начал медленно прохаживаться по залу, прислушиваясь. Его клановая куртка с серебряным шитьём, ещё недавно казавшаяся ему верхом элегантности, здесь выглядела почти скромно: вокруг были люди в мундирах с орденскими планками, в платьях, расшитых драгоценными камнями, в костюмах, пошитых явно не на Земле — где-нибудь в колониях, где ещё водились портные, способные работать без автоматических станков.

— Азарнов, — произнёс кто-то за его спиной. Кир обернулся и увидел мужчину лет двухсот на вид, с холёным лицом, гладко выбритым, и неестественно белыми зубами, которые могли быть либо результатом дорогой регенерации, либо признаком того, что их обладатель никогда в жизни не дрался в клинковом бою. На лацкане его пиджака красовался значок в виде песочных часов — знак принадлежности к Счётной палате Хронос-Конкордата. — Я следил за вашей дуэлью. Впечатляет. Особенно удар головой. Нестандартно. Кодекс такого не запрещает, но мало кто решается.