Егор Конюшенко – Кодекс Клинка и Ствола (страница 9)

— Благодарю, — ответил Кир, не зная, что ещё сказать.

— Меня зовут Ламберт. Руфус Ламберт. — Мужчина протянул руку, и Кир машинально пожал её, отметив, что ладонь у Ламберта мягкая, без единой мозоли. Такую ладонь мог иметь только тот, кто никогда не держал оружия. — Я представляю Счётную палату. Мы занимаемся аудитом хронос-фондов. Ваш баланс после дуэли — семьсот семьдесят один год, верно?

— Верно.

— Отличный старт для новичка. — Ламберт улыбнулся, но его глаза оставались холодными, оценивающими. — Знаете, многие дуэлянты вашего уровня предпочитают не просто хранить годы на счету, но инвестировать их.

— Инвестировать? — Кир нахмурился. Он слышал о такой практике, но никогда не вникал в детали. В его мире годы были либо твоими, либо чужими, либо ничьими — и третьего не давалось.

— О да. Хронос — это не просто валюта. Это актив. Вы можете положить часть баланса в хронос-банк под проценты. Доходность — около трёх-четырёх процентов годовых, что в пересчёте на ваш текущий баланс составляет около двадцати-тридцати лет ежегодно. Без всяких дуэлей. Без риска. Просто проценты. — Ламберт наклонился чуть ближе, понижая голос, словно доверял Киру коммерческую тайну. — Счётная палата сотрудничает с рядом частных фондов. Если захотите обсудить детали — у меня есть для вас предложение. Девятьсот лет к концу года без единого выстрела. Как вам такая перспектива?

Кир посмотрел на свои руки — те самые, сбитые в кровь три года назад, покрытые мозолями теперь, державшие рукоять «Картеля» и гладиуса с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Девятьсот лет без единого выстрела. Это звучало как насмешка. Или как фантастика.

— Я подумаю, — сказал он нейтрально.

— Конечно, конечно, думайте. — Ламберт извлёк из кармана визитную карточку — тоже бумажную, настоящую — и протянул Киру. — Свяжитесь со мной, когда будете готовы. И помните: настоящие победители не те, кто убивает, а те, кто приумножает.

Он растворился в толпе прежде, чем Кир успел ответить. Визитка осталась лежать на ладони: «Руфус Ламберт, старший аудитор Счётной палаты Хронос-Конкордата», и ниже — номер коммуникатора. Кир хотел выбросить её, но передумал и сунул в карман. Мало ли что.

Он двинулся дальше по залу, лавируя между группами гостей. Разговоры вокруг становились всё более причудливыми. Двое мужчин обсуждали, выгоднее ли вкладывать хронос в колонизационные облигации или в клановые дуэльные фонды. Женщина в алом платье, с чипом, горевшим почти белым — признак баланса за десять тысяч лет, — рассказывала кому-то, что приобрела «контрольный пакет» одного из дуэлянтов первой лиги и теперь получает пять процентов от всех его побед. «Он дерётся, я инвестирую, — говорила она, — это идеальное разделение труда». Кир слушал её, и внутри него закипала холодная, почти бесстрастная ярость. Значит, вот как это устроено. Вот куда утекают двенадцать процентов нотариального сбора. Вот кто живёт по тысяче лет, ни разу не взяв в руки оружия. Инвесторы. Аудиторы. Держатели контрольных пакетов.

— Вы выглядите так, будто хотите кого-то вызвать на дуэль прямо здесь, — раздался голос слева. — Не советую. Это нарушение этикета, а командующий не прощает нарушений этикета в своём доме. Один гость два года назад бросил перчатку в обеденном зале — теперь его чип висит в рамке над камином командующего. В буквальном смысле.

Кир повернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина в скромном, почти неброском костюме, без нашивок и значков, если не считать единственной детали — браслета биохрон-чипа старого образца, модели, которую перестали выпускать лет пятьдесят назад. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза смотрели живо, цепко, с той особой внимательностью, которая выдавала человека, привыкшего подмечать детали. Баланс на его чипе горел тусклым золотом — около девятисот лет, не больше.

— Доктор Тайрус Арис, — представился он, протягивая руку. — Социолог. Бывший сотрудник Департамента демографического планирования. Ныне — частный консультант, что на языке Конкордата означает «пенсионер, от которого постарались избавиться, но не смогли заткнуть ему рот».

Кир пожал его руку. Ладонь Ариса была сухой, с длинными пальцами — рука человека, который много писал или печатал, но не держал оружия.

— Кир Азарнов.

— Я знаю, кто вы. Я слежу за молодыми дуэлянтами. Это профессиональная деформация. — Арис взял с подноса два бокала шампанского, один протянул Киру. — Вы третий новичок за этот год, который убил противника старшего класса на первой же дуэли. Первый погиб через неделю — не рассчитал силы. Второй ушёл в колонию — решил, что с него хватит. Вы — третий. И вы ещё здесь.

— Вы следите за мной?

— Я слежу за системой. Вы — часть системы. — Арис отпил шампанского, и его глаза на мгновение затуманились, словно он смотрел не на Кира, а куда-то сквозь него. — Скажите, Азарнов, вам никогда не казалось, что всё это — дуэли, вендетты, хронос-баланс, нотариальные сборы — подозрительно хорошо отлажено?

— Это результат Уравнения Равновесия. Так говорят в школе.

— В школе говорят многое. — Арис усмехнулся, и усмешка эта была горькой, как лекарство. — Я знаю, потому что я сам писал некоторые из этих учебников. Тридцать лет назад. Потом я перестал их писать и начал задавать вопросы.

— Какие вопросы?

— Например, почему лучшие дуэлянты, накопившие больше десяти тысяч лет, никогда не теряют свой баланс, даже когда проигрывают? Почему стабилизационный фонд, куда уходят двенадцать процентов со всех дуэлей, имеет право инвестировать хронос в частные корпорации, которыми владеют те же люди, что заседают в Большом совете Конкордата? Почему рейтинговая система устроена так, что дуэлянты классов 1-А и 1-В почти никогда не встречаются друг с другом в кругу, но зато регулярно встречаются с новичками, которые не могут им противостоять? — Арис сделал паузу. — И главный вопрос: почему за тридцать лет действия Кодекса средняя продолжительность жизни на Земле составила не триста лет, как обещано, а сорок семь?

Кир молчал. Он смотрел на свой чип, пульсировавший янтарём, и впервые задумался не о том, сколько лет он прибавил, а о том, сколько лет потеряли все, кого он знал. Яра — двадцать три. Отец — сто сорок с чем-то, но это было давно, и он не помнил точных цифр. Инструкторы, одноклассники, случайные знакомые. Сорок семь. Средняя продолжительность жизни — сорок семь.

— Вы думаете, что накапливаете время, — сказал Арис, и его голос прозвучал мягко, почти печально. — Но на самом деле вы его перекачиваете. Наверх. Туда, где сидят люди вроде Ламберта, который только что предлагал вам инвестировать ваш хронос в его фонд. И знаете, что самое смешное? Если вы вложитесь в его фонд, он будет зарабатывать на вас дважды: сначала как аудитор, который получает свой процент с нотариального сбора, а потом как управляющий, который снимает сливки с ваших инвестиций. А вы будете рисковать жизнью. И однажды вы проиграете — потому что рано или поздно проигрывают все, кроме тех, кто не дерётся вообще, — и тогда ваши годы вернутся в систему, чтобы их перераспределили среди тех, кто никогда не рисковал.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил Кир. Его голос прозвучал глухо, как тогда, в нотариальной конторе.

— Потому что у меня есть информация, которая может вам помочь. Не победить — в этой системе победить невозможно. Но выжить. И, возможно, понять. — Арис допил шампанское и поставил бокал на поднос. — Я знаю, что ваш следующий противник — Ролан Зар-Танин. Это очень серьёзный боец. Против него у вас почти нет шансов, если вы будете играть по правилам. Но я знаю о нём кое-что, чего нет в официальных рейтингах. Кое-что, что может дать вам преимущество.

— Почему вы хотите помочь мне?

— Потому что вы — точка входа. — Арис посмотрел на Кира в упор, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаянную решимость. — Через вас я могу передать в клановую систему данные, которые разрушат её изнутри. Вернее, не разрушат — но дадут трещину. А трещина — это начало. Вы спрашивали, зачем я это делаю. Отвечу: я делаю это, потому что тридцать лет назад я помог создать чудовище, а теперь пытаюсь его остановить. Поздно, конечно. Но я пытаюсь.

Он замолчал. Вокруг них шумел приём, звенели бокалы, смеялись гости, и голос диктора на огромном голографическом экране в дальнем конце зала зачитывал вечерний выпуск новостей — очередную сводку о росте вендеттной активности и стабильности хронос-фонда. Кир стоял, оглушённый, и чувствовал, как где-то внутри него рушится картина мира, которую он строил девятнадцать лет. Школа. Тренировки. Яра. Дуэль. Чип на запястье, который пульсирует золотом и который он считал своей собственностью. А теперь выясняется, что он не владелец своих лет, а всего лишь курьер, доставляющий чужое время с одного счёта на другой.

— Что вам нужно от меня? — спросил он наконец.

— Пока — ничего. Просто запомните наш разговор. — Арис вытащил из кармана небольшой чип-накопитель, старый, с потёртым корпусом, и незаметно сунул его Киру. — Здесь — данные. Не смотрите сейчас. Дома. Запаролено вашим идентификационным номером. Когда поймёте, что с этим делать, — свяжитесь со мной. Мой контакт на чипе.

— Почему я должен вам верить?