Егор Конюшенко – Кодекс Клинка и Ствола (страница 3)

Кир вытащил свой «Картель-4» из кобуры. Стандартная модель, без украшений, с затвором, который слегка заедало на восьмом выстреле, — оружейник обещал починить ещё месяц назад, но Кир так и не отдал. Он встал в стойку, выдохнул и выстрелил. Голограмма дёрнулась, отметина появилась в плече — точно там, куда Яра попала утром. Система зафиксировала попадание, вывела на дисплей: «Плечо правое, некритическое. Цель активна». Кир выстрелил снова, целясь выше.

Промах. Ещё раз. Попадание в шею. Ещё. В челюсть. Ещё. В лоб. Голограмма погасла и возникла заново — чистая, с той же полуулыбкой. Система обнулилась, готовая к следующей серии.

Он повторял это раз за разом. Десять серий, двадцать, тридцать. Рука онемела от отдачи, в ушах стоял звон, несмотря на наушники. Каждый раз, когда голограмма падала, Кир ждал, что почувствует облегчение, но облегчение не приходило — только сухая, почти бухгалтерская фиксация результата. Попадание. Попадание. Промах. Попадание. Он сменил обойму, даже не глядя на счётчик патронов, — пальцы делали это автоматически, как и всё, что он тренировал последние три года, с тех пор как получил оружейную лицензию класса D.

— Ты давишь на спуск, а не сжимаешь его, — раздался голос от лестницы. Вадим стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, всё в той же форменной куртке Хронос-Корпуса, с планшетом в руке. — Восьмой выстрел у тебя уходит ниже на четыре сантиметра. Это из-за заедающего затвора, но компенсировать надо привычкой, а не надеждой на оружейника.

— Я не просил совета.

— Ты вообще редко просишь советы. Это не значит, что они тебе не нужны. — Вадим спустился на несколько ступеней, но в зал заходить не стал. Он остановился ровно на границе освещённой зоны, так что его лицо наполовину скрывалось в тени. — Совет закончился. Мать внесла объявление в реестр. У тебя двадцать девять дней, чтобы поднять рейтинг до уровня, при котором твою кандидатуру рассмотрят. Ты знаешь, что это означает.

— Это означает, что я должен убить десять человек на тренировочных дуэлях или трёх на официальных, — ответил Кир, не оборачиваясь. Он поднял револьвер, снова прицелился в голограмму, но не выстрелил. — Тренировочные дуэли не дают достаточного рейтинга. Значит, официальные. Значит, мне нужно найти троих, кто согласится драться с рейтингом 5-D, и победить их. Или я могу вызвать одного с рейтингом 2-А и сразу перескочить на три ступени вверх, если выживу.

— Ты не выживешь. Алина Зар-Танина была 2-А. Ты видел, как быстро это происходит.

— Я видел. Поэтому я здесь. — Кир наконец опустил оружие и повернулся к брату. Его пальцы, сжимавшие рукоять, были сбиты в кровь — мозоли лопнули ещё на двадцатой серии, но он не заметил этого, пока не почувствовал, как что-то тёплое капает на пол. — Ты пришёл сказать, что сам хочешь стать мстителем?

— Я пришёл сказать, что клан уже выбрал. Не меня, не тебя. Выбор сделан до того, как Яра вышла на ристалище. — Вадим помолчал, словно взвешивая, сколько информации можно выдать, не нарушив какой-нибудь негласный протокол. — Когда женщина нашего клана погибает от руки женщины чужого клана, мстителем почти всегда становится другая женщина. Так требует симметрия крови. У нас есть двоюродная сестра, Тамара, её рейтинг 2-С. Она уже дала согласие. Совет утвердит её кандидатуру через две недели.

Кир почувствовал, как внутри что-то обрывается — не гнев, не обида, а скорее холодное осознание того, что даже право на месть оказалось распределяемым ресурсом. Месть принадлежала не ему, не его горю, а клановой бухгалтерии, которая высчитывала оптимального исполнителя так же, как рассчитывала нотариальный сбор: вычесть двенадцать процентов, перевести остаток, соблюсти симметрию.

— И ты пришёл мне это сказать сейчас, — произнёс он медленно, — чтобы я не тратил время на тренировки?

— Чтобы ты не тратил время на иллюзии. — Вадим шагнул вперёд, входя в освещённую зону, и Кир увидел его лицо полностью: усталое, но по-прежнему лишённое явных эмоций, как у человека, который привык смотреть на смерть через тактический интерфейс. — Яра мертва. Её убийца будет наказана. Это не вернёт сестру. Но это сохранит равновесие, а ради сохранения равновесия мы все здесь и живём. Если ты действительно хочешь быть полезным клану, подними рейтинг не ради этой вендетты, а ради следующей. Их будет много. Вендетта не заканчивается никогда — ты видел список на экране. Мирзоевы, Ковальчуки, Эспинозы... Когда-нибудь твоя очередь настанет. Просто не сегодня.

— Просто не сегодня, — повторил Кир. Он поднял револьвер, прицелился в голограмму, которая всё ещё стояла в конце дорожки с той же полуулыбкой, и выстрелил. Пуля вошла точно в левый зрачок — система зафиксировала критическое попадание, голограмма погасла с коротким звуковым сигналом. На дисплее высветилось: «Цель уничтожена. Общее время серии — 2,3 секунды. Рейтинг точности — 94%. Рекомендация: сократить время реакции на 0,2 секунды».

Вадим ничего не сказал. Он развернулся и начал подниматься по лестнице. Его шаги звучали ровно, размеренно, как метроном, отсчитывающий секунды чужого хронос-баланса.

Кир перезарядил револьвер. Он разорвал упаковку бактерицидного пластыря, кое-как обмотал разбитые пальцы и снова встал в стойку. Голограмма Алины Зар-Таниной возникла опять — чистая, надменная, с той же полуулыбкой, словно ничего не случилось. Потому что на самом деле ничего и не случилось. Мир не изменился. Сестра была мертва, её убийца жила и носила на запястье её годы. Клан запустил механизм возмездия, который отработает по расписанию. А он стоял в подвале и стрелял в голограмму, потому что это было единственное, что он мог сейчас сделать, — и он делал это снова, и снова, и снова, пока подземный зал не наполнился ритмичным грохотом выстрелов, похожим на сердцебиение огромного зверя, которому не было дела до того, кто именно нажимает на спуск.

Глава 2. Кодекс и кровь

Аттестационный центр Хронос-Конкордата занимал семнадцать этажей бывшего делового квартала, перестроенного после Великого Уравнивания под нужды дуэльной администрации. Архитекторы сохранили стеклянные фасады, но изнутри здание напоминало гибрид больницы, суда и стрелкового клуба — стерильные коридоры, очередь из кандидатов с оружейными кофрами, голографические табло с расписанием экзаменов и обязательные рамки биохрон-сканирования на входе. Кир миновал три таких рамки, прежде чем добрался до лифта: первая проверяла наличие действующего чипа, вторая — отсутствие несанкционированного оружия, третья — психоэмоциональный фон. Третья рамка мигнула жёлтым, и автоматический голос порекомендовал ему «воздержаться от прохождения аттестации в состоянии повышенного стресса», но Кир проигнорировал рекомендацию. Три года тренировок научили его одному: стресс не проходит, он лишь маскируется под привычку.

Лифт доставил его на четырнадцатый этаж, где располагался сектор аттестации дуэлянтов класса D и C. В коридоре пахло антисептиком и машинным маслом — где-то за стеной техники обслуживали мишенные механизмы. На скамьях вдоль стен сидели кандидаты: мужчины и женщины разного возраста, от восемнадцатилетних юнцов с горящими глазами до седых ветеранов, решивших подтвердить квалификацию после долгого перерыва. Кир занял очередь у стойки регистрации и принялся ждать. Перед ним стоял парень примерно его возраста, нервно перебиравший пальцами по рукояти гладиуса в ножнах — охранная пломба на ножнах ещё не была сорвана, оружие явно купили сегодня утром.

— Первый раз? — спросил Кир, не столько из желания завязать разговор, сколько от скуки.

— Первый. — Парень обернулся, и Кир увидел его лицо: бледное, с россыпью юношеских прыщей, глаза слишком широко раскрыты, зрачки расширены — то ли от страха, то ли от стимуляторов. — У меня рейтинг пока нулевой. Если сдам на D — допустят до тренировочных дуэлей. А ты?

— Подтверждение. С D на C.

— Сложно?

— Нормально. — Кир не стал уточнять, что предыдущие две попытки поднять рейтинг он провалил и что сегодняшняя аттестация — последний шанс подать заявку на статус мстителя, потому что двадцать девять дней истекут через неделю, а совет уже предварительно утвердил кандидатуру Тамары. Вместо этого он спросил: — Клинок или ствол?

— Клинок. «Картель» мне не даётся, отдача слишком сильная. А мечом я неплохо. В школе был лучшим на курсе.

— В школе все лучшие. На ристалище это не имеет значения. — Кир отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Парень обиженно замолчал.

Регистратор, пожилая женщина с чипом, светившимся внушительными девятьюстами годами (бывший дуэлянт, догадался Кир, из тех, кто вышел в отставку, накопив достаточно и не желая рисковать дальше), проверила его документы, сняла отпечатки, сверила биохрон-подпись и выдала пластиковую карту с номером очереди.

— Сектор семь. Инструктор Карвер. Ожидание около сорока минут. Советую размяться в зале ожидания, чтобы не остыли мышцы.

Кир кивнул, взял карту и направился в указанном направлении. Зал ожидания представлял собой узкую комнату с зеркальной стеной и мягким покрытием на полу — здесь кандидаты разминались перед экзаменом. Двое мужчин отрабатывали связку ударов на длинных ножах, женщина в углу медитировала, положив револьвер на колени. Кир встал у свободного участка стены и начал медленно вращать кистями, разгоняя кровь. Боль в пальцах давно прошла, но кожа на костяшках загрубела так, что напоминала наждачную бумагу. Он уже не помнил, когда в последний раз видел свои руки без ссадин.