Егор Конюшенко – Хроники Расколотого Трона (страница 9)

— Я тоже люблю тебя, — ответил он, и его губы коснулись её лба, смывая последние следы слёз.

Они лежали так до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом, заливая разрушенный храм золотым светом. И в этом свете, среди пепла и крови, они почувствовали то, что не могли выразить словами: что они есть друг у друга. Что, пока они вместе, они могут пережить всё. Даже потерю. Даже боль. Даже Свет, который, как они начинали понимать, был не таким светлым, как им казалось.

Когда они наконец поднялись и вышли из храма, Вельда остановилась на пороге и посмотрела на небо. Оно было ясным, голубым, без единого облачка. И в этой ясности она увидела то, чего не видела раньше: что мир не чёрно-белый. Что в нём есть место и для Света, и для Тьмы. Что она может служить и тому, и другому, не теряя себя. И что, что бы ни случилось, у неё есть Каллан. И это — самое важное.

— Пойдём, — сказала она с той же твёрдой, спокойной уверенностью, которая появлялась у неё перед каждым боем. — Нас ждут.

Он взял её за руку, и они пошли вместе — через лес, через поля, через всё, что ждало их впереди. И Вельда знала, что, что бы ни случилось, она сдержит свою клятву. Она никого больше не потеряет. Никогда. Потому что она уже потеряла достаточно. И потому что у неё было то, ради чего стоит жить. Ради чего стоит сражаться. Ради чего стоит верить. Даже когда вера кажется бессмысленной.

Часть I. Глава 5. Тени за белыми стенами

Комната Вельды за год почти не изменилась. Всё та же узкая кровать, всё тот же дубовый стол, заваленный картами и отчётами, всё то же единственное окно, выходившее на внутренний двор цитадели. Но теперь на подоконнике стояла небольшая глиняная ваза с полевыми цветами — теми самыми, синими и мелкими, которые Каллан приносил ей каждое утро, возвращаясь из патруля. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие, которого она не испытывала с детства.

Год прошёл с тех пор, как они нашли друг друга в разрушенном храме среди тел убитых культистов. Год, в котором она училась заново чувствовать, заново верить, заново жить. И теперь, стоя у окна и глядя на закат, окрашивающий стены цитадели в тёплый, золотистый свет, она чувствовала, что этот год был лучшим в её жизни.

— Ты опять мечтаешь, — голос Каллана прозвучал за её спиной, и она почувствовала, как его руки обнимают её за талию, притягивая к себе. Он был тёплым, пах ветром и старым деревом, и она, закрыв глаза, прислонилась к нему спиной.

— Я не мечтаю, — ответила она с лёгкой усмешкой, которая появлялась только с ним. — Я планирую.

— Планируешь? — переспросил он с притворным удивлением. — И что же ты планируешь, капитан?

— Свадьбу, — сказала она, и слово это, произнесённое вслух, прозвучало легко, почти невесомо, как будто она боялась, что оно исчезнет, если произнести его слишком громко. — Я планирую нашу свадьбу.

Он не ответил. Он просто стоял, обнимая её, и она чувствовала, как его дыхание касается её волос, как его сердце бьётся в такт с её сердцем.

— Ты уверена? — спросил он наконец с той же осторожностью, с какой говорил о заданиях и засадах. — Ты уверена, что хочешь этого? Что хочешь меня?

Она повернулась к нему, и в её глазах, тёмных и глубоких, горел тот самый свет, который он видел в ней с самого начала. Не Свет Ордена, не Свет Церкви — её собственный свет.

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — сказала она. — Ты — единственное, что я знаю наверняка. Ты — единственное, что имеет смысл.

Он наклонился и поцеловал её — мягко, почти невесомо, как касаются лепестков цветка, чтобы не повредить их. И в этом поцелуе она почувствовала то, что не могла выразить словами: что они есть друг у друга. Что, пока они вместе, они могут пережить всё.

Они стояли так до тех пор, пока в дверь не постучали — коротко, требовательно. Вельда отстранилась и, поправив плащ, произнесла: «Войдите». Дверь открылась, и на пороге появился Орлин. За год он почти не изменился — всё тот же седой, изрезанный морщинами, с единственным глазом, который видел больше, чем хотел бы помнить. Но сейчас, глядя на него, Вельда заметила то, чего не замечала раньше: лёгкую, едва заметную улыбку, тронувшую уголки его губ.

— Капитан, — сказал он с той особой, сухой интонацией, которую она знала с детства. — Я слышал, у вас есть новости.

Вельда встретилась взглядом с Калланом и, почувствовав, как его пальцы сжимают её руку, произнесла:

— Мы хотим пожениться, наставник. Мы хотим быть вместе. Открыто. Без страха.

Орлин долго смотрел на них, и его единственный глаз, обычно холодный и оценивающий, смягчился. Он шагнул в комнату и, остановившись перед ними, положил руку на плечо Вельды — легко, почти невесомо, как делал это много лет назад, когда она была ещё новобранцем.

— Я знал, что этот день настанет, — сказал он, и в голосе его послышалась та самая редкая, кривая усмешка, которую она так хорошо знала. — Я знал это с того самого дня, когда ты стояла на плацу и считала удары колёс. Ты всегда была особенной, Вельда. И ты заслуживаешь счастья.

Она не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и она просто стояла, чувствуя, как по щекам текут слёзы — тихие, тёплые, благодарные. Она не плакала с тех пор, как держала на руках тело Мары, и теперь эти слёзы были не о боли — о радости.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари, — ответил Орлин со стальной ноткой, присущей ему в бою. — Ты заработала это. А теперь, — он выпрямился и перевёл взгляд на Каллана, — у меня есть для вас новое задание. Не свадебное.

Каллан, всё ещё державший Вельду за руку, нахмурился.

— Какое задание? — спросил он.

— Барон Вальдемар, — ответил Орлин, и его голос стал холоднее, деловитее. — Тот, что владеет землями на северо-востоке. Мы получили сообщения, что он якобы сотрудничает с тёмными магами. Торгует с ними, укрывает их, использует их магию для своих целей.

Вельда почувствовала, как внутри неё, там, где только что было тепло, начинает разрастаться холод. Она слышала о бароне Вальдемаре — о его богатстве, о его влиянии, о тёмных слухах, которые ходили о нём уже много лет. Но она никогда не думала, что ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу.

— Мы должны проверить, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Мы должны узнать, правда это или нет.

— Именно, — кивнул Орлин. — Вы отправитесь в его поместье под видом обычных путников. У вас будет три дня, чтобы собрать информацию и, если потребуется, действовать. Это опасно, — добавил он с той же осторожностью, с какой говорил о засадах и патрулях. — Если слухи верны, вы можете столкнуться с тем, к чему не готовы.

— Мы готовы, — ответила Вельда без сомнений. — Мы всегда готовы.

Орлин кивнул и, повернувшись к выходу, остановился у двери.

— Я рад за вас, — сказал он, не оборачиваясь. — Я рад, что вы нашли друг друга. Но помните: это задание может изменить всё. Будьте осторожны. И берегите друг друга.

Дверь закрылась, и Вельда осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как рука Каллана всё ещё сжимает её пальцы. Она смотрела на дверь, за которой только что исчез Орлин, и думала о том, что он сказал. «Это задание может изменить всё».

— Мы справимся, — сказал Каллан с той же твёрдой уверенностью, с какой говорил о каждом задании. — Мы всегда справляемся.

— Я знаю, — ответила она. — Но я чувствую, что в этот раз всё будет иначе. Я чувствую, что это задание изменит нас. Навсегда.

Он ничего не ответил. Он просто обнял её, прижимая к себе, и она почувствовала, как тепло его тела разливается по ней, согревая тот холод, который начинал разрастаться внутри. Она закрыла глаза и позволила себе на мгновение забыть о задании, о бароне, о тёмных магах. Она позволила себе просто быть с ним. Потому что, что бы ни случилось, они будут вместе. И это — самое важное.

Этой ночью, когда цитадель погрузилась в сон, они стояли у окна и смотрели на звёзды. Вельда держала в руках небольшое кольцо — простое, серебряное, без камней, которое Каллан подарил ей накануне.

— Я хочу, чтобы ты носила его, — сказал он с той тёплой, знакомой нотой, которая появлялась у него только с ней. — Не как знак принадлежности. Как знак того, что ты не одна.

Она надела кольцо на палец и, чувствуя, как холод серебра касается её кожи, улыбнулась.

— Я всегда буду носить его, — сказала она. — И я всегда буду помнить, что ты — единственный, кто имеет значение.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе не было ни страха, ни сомнений. Только обещание. Только надежда. Только любовь, которая была сильнее любых заданий, сильнее любых тёмных магов, сильнее всего, что могло случиться с ними в будущем. И когда они наконец легли спать, Вельда заснула с мыслью о том, что, что бы ни случилось, она справится. Потому что у неё есть Каллан. И потому что она дала себе слово: она никого больше не потеряет. Никого. Никогда.

На закате следующего дня они подъехали к поместью барона Вальдемара, когда солнце уже скрылось за гребнем холмов, оставляя после себя лишь полосу багрового света на горизонте. Поместье, раскинувшееся в низине между двумя лесистыми склонами, казалось вырезанным из цельного куска белого камня — стены его, сложенные из светлого известняка, почти светились в сгущающихся сумерках, а высокие, стрельчатые окна отражали последние лучи уходящего дня, превращаясь в золочёные зеркала.