Егор Конюшенко – Хроники Расколотого Трона (страница 10)

Вельда осадила лошадь у въезда на аллею и долго смотрела на открывшуюся картину, чувствуя, как внутри неё, там, где обычно рождалось спокойствие перед заданием, разрастается холод. Это место было красивым. Слишком красивым. Как картина, которую пишут не для того, чтобы смотреть, а для того, чтобы скрывать за ней что-то другое.

— Слишком много охраны, — сказал Каллан, подъезжая к ней. Его голос был ровным, но она слышала в нём ту же настороженность, которую чувствовала сама. — Я насчитал дюжину только у внешних ворот. И это не считая тех, кто на стенах.

— И слишком мало слуг, — добавила она, не отрывая взгляда от поместья. — Для такого большого дома должно быть в три раза больше прислуги. А я вижу только трёх человек во дворе.

— Может быть, они просто не показываются, — предположил Эдрик, но в голосе его не было уверенности.

— Может быть, — ответила Вельда со стальной ноткой, присущей ей перед боем. — Но я не верю в совпадения. Особенно когда речь идёт о бароне, который, по слухам, торгует с тёмными магами.

Она тронула поводья, и лошадь медленно двинулась по аллее к главным воротам. За её спиной, держась на расстоянии, следовали Каллан и Эдрик. Они не разговаривали. Они знали, что слова здесь — лишние. Они чувствовали то же, что и она: что это место пропитано ложью. Что каждый камень здесь хранит тайну. И что скоро они узнают, какую именно.

У ворот их встретил управляющий — высокий, худой человек с лицом, напоминавшим старый пергамент, и глазами, которые смотрели сквозь них, а не на них. Он поклонился — коротко, церемонно, — и произнёс голосом, лишённым всякой интонации: «Барон Вальдемар ожидает вас. Прошу следовать за мной».

Вельда спешилась и, передав поводья одному из слуг, шагнула за ним. Двор был пуст — только трое слуг, стоявших у фонтана, и двое стражников у главного входа. Все они смотрели прямо перед собой, не оборачиваясь, не подавая признаков жизни. Вельда чувствовала на себе их взгляды — короткие, быстрые, как удары ножа, — но когда она оборачивалась, они уже смотрели в другую сторону.

Внутри поместье было ещё красивее, чем снаружи. Высокие потолки, расписанные фресками, изображавшими охоту и пиры; широкие лестницы, устланные дорогими коврами; огромные люстры из серебра и хрусталя, в которых отражался свет тысяч свечей. Но в этой красоте было что-то мёртвое, как в музее, где все экспонаты тщательно отреставрированы, но никто не приходит их смотреть.

— Слишком чисто, — прошептал Каллан, наклоняясь к ней. — Слишком тихо. Здесь никто не живёт. Здесь просто... существуют.

Вельда ничего не ответила, но она знала, что он прав. Поместье барона Вальдемара было как красивая клетка — безупречная снаружи, но пустая внутри.

Их провели в гостиную, где у камина, держа в руке бокал с тёмным вином, стоял сам барон. Он был именно таким, как она себе представляла, — высоким, худым, с бледным лицом и тёмными, внимательными глазами, которые, казалось, видели всё и не выдавали ничего. Одет он был просто, даже скромно — без украшений, без гербов, без всего, что могло бы выдать его статус. Но в его осанке, в том, как он держал бокал, как смотрел на вошедших, чувствовалась та особая, уверенная властность, которая бывает у людей, привыкших повелевать.

— Капитан Вельда, — сказал он, и голос его был мягким, почти бархатным, но в нём слышалась та же стальная нота, которую она так хорошо знала. — Добро пожаловать в мой дом. Я наслышан о вашей репутации. Серебряная Стрела. Говорят, вы лучшая из тех, кто носит это имя.

— Говорят многое, барон, — ответила Вельда ровно, хотя внутри всё сжималось. — Мы здесь по поручению Ордена. Нам нужно осмотреть окрестности и, возможно, задать несколько вопросов.

— Конечно, — кивнул барон, и его улыбка, широкая и безупречная, не коснулась глаз. — Мои люди покажут вам комнаты. Ужин будет подан через час. Я надеюсь, вы останетесь на ночь.

— Мы останемся, — ответила она. — Нам нужно время, чтобы осмотреться.

Барон кивнул и, сделав знак рукой, отпустил их. Управляющий бесшумно появился в дверях и провёл их на второй этаж, в комнаты, которые, как он сказал, были приготовлены для них. Когда дверь за управляющим закрылась, Вельда подошла к окну и, отодвинув тяжёлую портьеру, выглянула во двор. Внизу, у главных ворот, стояли два стражника. Их лица были такими же пустыми, как у всех остальных.

— Здесь что-то не так, — сказал Каллан, подходя к ней. Его голос был тихим, почти неслышным, как будто он боялся, что стены могут услышать.

— Я знаю, — ответила она. — Но мы не можем уйти. Мы должны выполнить задание.

— Даже если это задание — ловушка?

— Даже если это ловушка, — сказала она, и в голосе её не было сомнений. — Мы — солдаты. Мы делаем то, что нам говорят. Мы доверяем Ордену.

Он ничего не ответил. Он просто стоял рядом с ней и смотрел в окно, на пустой двор, на стражников, на тени, которые уже начали сгущаться под стенами. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Потому что они знали: что бы ни случилось, они будут вместе. И это — единственное, что имело значение.

Ночью, когда поместье погрузилось в тишину, Вельда лежала без сна, глядя в потолок. Она чувствовала, как холод просачивается сквозь стены, как тени на полу начинают двигаться, как воздух становится тяжелее. Она знала, что завтра будет новый день. И что завтра они узнают правду. И что эта правда, какой бы она ни была, изменит всё. Навсегда.

Она не спала. Она лежала в темноте и слушала, как за стеной тикают часы — мерно, неумолимо, как шаги времени, которое никогда не ждёт. Рядом, на соседней кровати, ровно дышал Каллан. Он был рядом, и это должно было успокаивать, но внутри неё, там, где обычно рождалось спокойствие перед боем, теперь была только тревога. Она не знала, что её тревожит — слишком тихий дом, слишком пустые лица слуг, слишком безупречная улыбка барона. Или всё вместе.

Она приподнялась на локте, прислушиваясь. В доме было тихо — той особенной, давящей тишиной, которая бывает только в местах, где все затаили дыхание. Где-то внизу, кажется, скрипнула дверь. Вельда замерла, и её пальцы сами собой легли на рукоять ножа, лежавшего под подушкой.

Она не знала, что заставило её встать. Может быть, инстинкт — тот самый, который спас её в сотне патрулей и стычек. Может быть, просто любопытство. Она бесшумно поднялась, накинула плащ на ночную рубашку и, ступая босиком по холодному каменному полу, выскользнула в коридор.

В коридоре было темно, но её глаза, привыкшие к ночному лесу, быстро различали очертания. Она двинулась к лестнице, держась у стены, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь подошвы. Снизу доносились голоса — приглушённые, но отчётливые. Она узнала голос барона Вальдемара — тот самый, мягкий и бархатный, который она слышала днём. Но теперь в нём не было церемонной вежливости. Была сталь.

— ...поставки должны быть завершены до конца месяца, — говорил барон. — Мы не можем ждать дольше. Орден уже отправил своих людей.

— Ваши люди, — ответил другой голос — низкий, хриплый, с той особой, гортанной интонацией, которую Вельда узнала мгновенно. Она слышала его в прошлом году, когда они преследовали культистов после смерти Мары. Это был их жрец — тот, кого она считала мёртвым. — Они не помешают. Мы готовы.

Вельда остановилась на последней ступеньке, прижавшись спиной к стене. Она смотрела в щель между перилами и видела их — барона Вальдемара и трёх фигур в чёрных рясах, стоявших в тени у камина. На столе, освещённом тусклым светом свечи, лежали карты, свитки, и что-то ещё — металлическое, тускло поблескивающее. Оружие.

— Орден думает, что мы просто проверяем слухи, — продолжал барон, и в голосе его послышалась усмешка. — Они послали свой лучший отряд. Серебряную Стрелу и её людей. Они уверены, что мы сотрудничаем с вами. И они правы. Только не так, как они думают.

— Ты сказал им, что мы мёртвы, — ответил культист с той же усмешкой. — Ты сказал им, что мы все погибли в том храме. Они поверили.

— Они поверили, потому что хотели верить, — сказал барон. — Орден Серебряных Часовых всегда верил в то, что ему выгодно. Им нужен был козёл отпущения, чтобы отвлечь внимание от настоящих поставок. Мы дали его им.

Вельда стояла неподвижно, чувствуя, как внутри неё разрастается холод — тот самый, который она знала слишком хорошо. Она слышала слова барона, и каждое из них врезалось в её память, как руны, выжженные на камне. «Орден думает, что мы просто проверяем слухи». «Им нужен был козёл отпущения». «Они поверили, потому что хотели верить».

Она знала этот холод. Она чувствовала его в тот день, когда держала на руках тело Мары. Она чувствовала его в ту ночь, когда стояла посреди храма среди тел врагов. Она чувствовала его каждый раз, когда думала о том, что Свет, которому она служила, был не таким светлым, как ей казалось.

Но теперь этот холод стал другим. Более глубоким. Более тёмным. Потому что теперь она знала правду. Орден знал. Они знали, что барон Вальдемар сотрудничает с культистами. Они знали, что он поставляет им оружие. И они послали её отряд сюда не для того, чтобы расследовать это. Они послали их, чтобы проверить, готова ли она предать их.

— Что будем делать с отрядом? — спросил один из культистов. — Они видели слишком много.