Егор Конюшенко – Хроники Расколотого Трона (страница 6)

Вельда подняла голову. Она слышала о Церкви Света — той самой, что учила, будто Свет должен сиять повсюду, а Тьма должна быть изгнана. В юности она верила в это, когда мир ещё казался ей поделённым на чёрное и белое. Но годы патрулей научили её, что мир состоит из оттенков серого, и слова «посланник Церкви» не вызывали ничего, кроме настороженности.

— Болезнь, — сказала она ровно, но достаточно громко, чтобы все услышали, — это забота целителей и лекарей. Мы — стража. Наша задача — защищать людей от врагов, а не от чумы. Если мы войдём в деревню, где бушует болезнь, мы рискуем не только собой, но и теми, кого должны защищать.

Вентрис посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты предлагаешь отказаться от задания, капитан?

— Я предлагаю подумать, — ответила она, не отводя взгляда. — Есть ли подтверждения, что это действительно чума? Или это просто слухи, которые раздувают, чтобы посеять панику? Мы уже сталкивались с тем, что «странные болезни» оказывались отравой, которую культисты подмешивали в воду.

— Вельда права, — неожиданно поддержал её Эдрик. — Мы не можем рисковать отрядом ради того, чтобы проверить, не заболел ли кто-то в глухой деревне. Отправьте целителей. Мы — не лекари.

Вентрис поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд всё ещё был устремлён на Вельду, и в нём читалось то же самое, что она чувствовала в нём с самого начала: оценка. Испытание.

— Церковь Света, — сказал он медленно, — обратилась к нам с просьбой. Они считают, что болезнь может быть связана с тёмной магией. Если это так, то мы не можем оставить это без внимания. Наш долг — защищать не только тела, но и души тех, кто верит в Свет.

— Души, — повторила Вельда, и в голосе её послышалась едва заметная, но всё же различимая горечь. — Мы охраняем тела, командир. А души — это забота жрецов.

— Вельда, — голос Каллана прозвучал мягко, но твёрдо, и она почувствовала, как его взгляд скользнул по ней — коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы она поняла: он говорит не как её возлюбленный, а как её товарищ. — Мы не можем просто отмахнуться от просьбы Церкви. Если там действительно культисты, если болезнь — это их рук дело, то мы должны вмешаться. Это наш долг.

Она встретила его взгляд — на мгновение, всего на одно короткое мгновение, — и прочитала в нём то, что он не мог сказать вслух: «Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже это чувствую. Но мы должны сделать это. Ради них. Ради нас».

— Хорошо, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Мы выполним задание. Но я хочу, чтобы было записано: я предупреждала о риске. Если болезнь окажется заразной, мы не сможем защитить посланника, если сами заболеем.

— Записано, — кивнул Вентрис, и в его голосе послышалось нечто похожее на одобрение. — Выступаете завтра на рассвете. Посланник будет ждать вас у южных ворот. Экипируйтесь по погоде и не задерживайтесь.

Совет завершился, и командиры начали расходиться. Вельда поднялась из-за стола и направилась к выходу, чувствуя, как на плечо опускается чья-то рука. Она обернулась — Каллан.

— Ты была права, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Но мы не можем выбирать задания. Мы — солдаты. Мы делаем то, что нам говорят.

— Я знаю, — ответила она, и в голосе её послышалась усталость. — Просто... я чувствую, что здесь что-то не так. Слишком много совпадений. Болезнь, Церковь, граница. Мне это не нравится.

— Мне тоже, — признался он. — Но мы разберёмся. Как всегда.

Она кивнула и, высвободившись из-под его руки, направилась к двери. За её спиной, в тишине опустевшего зала, Каллан смотрел ей вслед и чувствовал то, чего не мог сказать: что он боится. Не за себя — за неё. За ту, кто всегда идёт вперёд, не оглядываясь, не сомневаясь, даже когда внутри неё бушует буря.

На рассвете следующего дня отряд собрался у южных ворот. Вельда уже была в седле, проверяя натяжение тетивы привычным движением, когда увидела его — высокого, худого человека в белой рясе, с посохом в руке и лицом, которое казалось вырезанным из старого пергамента. Брат Олдрик. Посланник Церкви Света.

Он подошёл к ней и склонил голову — не в поклоне, а в знак уважения.

— Капитан Вельда, — сказал он, и голос его был тихим, почти мягким, но в нём слышалась та спокойная уверенность, которая бывает у людей, привыкших к тому, что их слушают. — Я благодарю вас за то, что вы согласились сопровождать меня. Это опасное путешествие, но я верю, что Свет поведёт нас.

— Свет, — повторила Вельда с лёгкой усмешкой, которая всегда появлялась у неё, когда она слышала слишком красивые слова. — Мы положимся на луки и мечи, брат Олдрик. Если Свет захочет помочь, мы не будем возражать.

Он улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которая, как знала Вельда, скрывает гораздо больше, чем показывает.

— Тогда в путь, — сказал он.

И отряд, ведомый Вельдой, тронулся туда, где, по слухам, бушевала Серая Чума. Никто из них не знал, что это путешествие изменит всё. Что болезнь, которую они искали, окажется не просто чумой. Что Свет, которому они служили, окажется не таким светлым, как они думали. И что брат Олдрик знал об этом гораздо больше, чем говорил. Но это будет потом. А пока — только дорога, только ветер и серое небо, которое, казалось, смотрело на них с тем же холодным вниманием, с каким Вельда смотрела на посланника, чувствуя, что впереди их ждёт нечто большее, чем просто болезнь. Что они вступают в игру, правила которой им неведомы. И что Свет, в который они верили, скоро покажет свою истинную цену.

Часть I. Глава 4. Клятва на пепле

Деревня Кроу-Холлоу встретила их тишиной. Не той утренней тишиной, когда люди ещё спят, а той — мёртвой, звенящей, в которой каждый шаг лошади по сухой земле звучит как выстрел, а каждое дыхание кажется слишком громким. Вельда осадила коня у въезда и долго смотрела на покосившиеся заборы, на закрытые ставни, на дым, который не поднимался ни из одной трубы. В воздухе висел запах — не гниения, не дыма, а чего-то сладковатого, почти приторного, как старые цветы, оставленные в тёмной комнате на слишком долгое время.

— Здесь никого нет, — сказал Эдрик, подъезжая ближе. Его лошадь нервно перебирала ногами, и он гладил её по шее, успокаивая. — Ни собак, ни птиц, ни людей. Что-то здесь не так.

— Мы знали, что здесь не так, — ответила Вельда, не оборачиваясь. — Мы для того и приехали.

Брат Олдрик, ехавший позади, соскользнул с седла и, опираясь на посох, шагнул вперёд. Его белая ряса, ослепительно чистая на фоне серых, обшарпанных домов, казалась неправильной, чужой — как кусок льда в грязной луже.

— Я чувствую это, — произнёс он, и голос его, всегда тихий, сейчас был напряжённым, как тетива перед выстрелом. — Там, в центре деревни. Тёмная магия. Очень старая. Очень сильная.

— Чума, — сказала Вельда, и в голосе её послышался холод. — Это не чума. Это ловушка.

Она развернулась в седле и встретилась взглядом с Калланом. Он уже держал лук наготове, и его глаза, обычно спокойные, сейчас были такими же настороженными, как у неё.

— Отряд, — скомандовала она, и голос её стал твёрже, громче. — Спешиться. Держать строй. Эдрик и Мара — за мной. Каллан — с братом Олдриком. Если увидите что-то подозрительное — не ждите приказа.

Они двинулись по главной улице — медленно, шаг за шагом. Вельда держала лук в руке, тетива была натянута, и каждый звук — скрип половицы, шорох листьев, далёкий крик птицы — заставлял её пальцы сжиматься сильнее. Она считала шаги. Она считала дыхания. Она считала удары своего сердца, которые становились всё быстрее с каждой секундой, проведённой в этой мёртвой деревне.

Засада началась, когда они дошли до центральной площади. Сначала она услышала не крик — тихий, почти незаметный щелчок, как от тетивы, отпущенной слишком резко. Затем — свист. Стрела, пущенная с крыши одного из домов, вонзилась в землю у ног брата Олдрика. Он не успел отшатнуться. Каллан, схватив его за плечо, оттащил в сторону, и в тот же миг из окон, из-за заборов, из-за каждого угла полезли фигуры.

Их было много — десятки, в чёрных, запылённых рясах, с лицами, скрытыми под капюшонами, и с оружием, светившимся тусклым, зеленоватым светом. Они не кричали, не угрожали. Они просто шли вперёд, молча, как хищники, уверенные в своей добыче.

— Это они! — крикнул брат Олдрик, и в голосе его впервые прозвучал настоящий страх. — Культисты! Это они наслали чуму!

— Назад! — скомандовала Вельда, выпуская первую стрелу. Она нашла цель — тёмную фигуру на крыше, которая целилась в неё. Культист рухнул вниз, и его тело ударилось о землю с глухим, тошнотворным стуком, но на его место уже встали двое других. — Круг! Защищайте посланника!

Эдрик, выхватив меч, встал на левый фланг, его клинок засверкал в тусклом свете дня, отражая зеленоватые вспышки. Каллан прикрывал брата Олдрика, отбивая стрелы, пущенные с крыш. Мара, оказавшаяся рядом с посланником, не двигалась — она стояла, сжимая лук, и ждала, пока Вельда отдаст приказ.

— Вельда, — прошептала она, и голос её был тихим, почти неслышным, но в нём звучала та особая, твёрдая решимость, которую Вельда знала с их первой встречи, когда Мара стояла под навесом и говорила: «Я провалила испытание». — Я прикрою посланника. Делай своё дело.

— Не геройствуй, — ответила Вельда с той же стальной нотой, с какой отдавала приказы в бою. — Просто держись рядом.