Егор Конюшенко – Голос из мёртвого будущего (страница 9)

— Растут с каждым посланием. Квантовое поле — не резиновое. Каждое вмешательство рождает рябь. Рябь накладывается на рябь, и где-то там есть порог, за которым волны становятся разрушительными. Мы не знаем, где он. Может, уже перешли. Может, ещё далеко.

— Но отправлять нужно, — вставил вошедший Марк, и в его голосе звенело нетерпение.

— Нужно. — Аркадий кивнул. — Но с осторожностью. Не слепая стрельба из квантовой пушки.

Элина молчала. Осторожность была роскошью, которой у них не осталось. Еда таяла, силы убывали, смерть дежурила за дверью — в изоляторе и на поверхности.

— Отправляем сегодня, — решила она. — Координаты синтезатора. И предупреждение: пусть будет осторожен. За ним могут следить.

Марк сел за пульт, пальцы забегали по клавишам. Элина диктовала — медленно, взвешивая каждое слово.

— «Дорчестер-авеню, 847. Подвал. За фальшивой стеной — ДНК-синтезатор. Образцы с маркером К-7. Будь осторожен. За тобой следят».

На экране застыли сорок два символа. Сорок два бита, которые должны были пролететь сквозь время и вонзиться в сознание журналиста.

— Готово, — выдохнул Марк. — Можно отправлять.

Аркадий проверил настройки с осторожностью сапёра.

— Температура в норме. Резонанс стабилен. Отправка через тридцать секунд.

Элина отошла к стене, где стоял Свен. Его рука покоилась на прикладе автомата — единственный признак напряжения на бесстрастном лице.

— Двадцать секунд.

«Гелиос» загудел громче. Лампы мигнули, но выдержали. Пол завибрировал, и дрожь эта отдавалась в зубах.

— Десять. Девять. Восемь.

Элина закрыла глаза и увидела его — чёрно-белое, зернистое лицо с фотографии. Квартира в Бостоне, раннее утро, чашка кофе в руке. И вдруг — чужая мысль, вонзающаяся в мозг.

— Три. Две. Одна. Отправка.

«Гелиос» взвыл — но ниже, глубже, чем в первый раз, словно учился быть мостом между временами. Лампы мигнули и зажглись снова. Вибрация стихла.

«СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН. КВАНТОВЫЙ ПАКЕТ ДОСТАВЛЕН».

— Всё, — выдохнул Марк. — Ушло.

Аркадий откинулся на спинку, закрыл глаза. На его лице смешались удовлетворение и тревога.

— Без перегрева. Система стабилизируется. Хороший знак. Или плохой. Не знаю.

— Теперь ждать, — сказала Элина.

— Теперь ждать, — эхом отозвался Марк.

Свен кашлянул у двери.

— Пока вы ждёте, нам нужны детали для охлаждения. Медные шины, транзисторы. Без них «Гелиос» долго не протянет. Я схожу на поверхность.

— Куда?

— Старая электроподстанция в трёх километрах. На карте видел. Должно быть оборудование.

— Один не пойдёшь. Возьми Лену.

Свен кивнул. Лена — молодой техник с короткой стрижкой и внимательными глазами, одна из тех, кто редко говорил, но много работал.

— Будьте осторожны, — добавила Элина. — После Ингрид… Просто будьте осторожны.

Поверхность встретила их холодом и тишиной. Свен вдохнул полной грудью — воздух пах гарью и сладковатым, как гниющие яблоки пополам с пеплом. Низкие тучи висели неподвижно, а где-то за холмами тянулся вверх тонкий чёрный столб дыма. Кто-то жёг костёр. Или горело само.

Лена выбралась следом, натянула респиратор и поправила рюкзак. В руках — монтировка. Свен нёс автомат и сумку с инструментами.

— На северо-запад, — сверился он с картой. — Если повезёт, через два часа вернёмся.

— А если не повезёт?

— Тогда не вернёмся.

Они двинулись через пустошь. Сухая потрескавшаяся земля, жёсткая щетина мёртвой травы, сорняки, пробивающиеся из трещин. Ветер гнал пыль и мусор; в кустах застрял истлевший красный шарф — когда-то красный. Свен сканировал горизонт, кусты, развалины. Лена дышала ровно, ступая след в след.

Через сорок минут вышли к подстанции — приземистому зданию из серого бетона за ржавым сетчатым забором. Трансформаторные будки, чёрные скелеты опор, груды металлолома. Свен остановился у пролома, поднял руку. Прислушался. Ветер. Шорох. Далеко — крик, не разобрать чей.

— Внутри чисто. Но я чую следы. Человеческие. Свежие.

Они вошли во двор. Гравий хрустел под ботинками, смешиваясь с битым стеклом. Главное здание встретило распахнутой дверью и кромешной темнотой. Лучи налобных фонарей выхватывали груды оборудования, оборванные провода. Запах — озон, металл, и ещё слабый, но свежий запах дыма.

Свен присел. На пыльном полу — чёткие отпечатки ботинок, не размытые временем. День, может, два. В углу — грязный спальный мешок, пустая консервная банка, окурок, ещё пахнущий табаком.

— Здесь ночевали, — прошептала Лена. — Совсем недавно.

— Ушли. Но могут вернуться. Работаем быстро.

Лена вскрыла распределительный щит и принялась извлекать медные шины — длинные, тяжёлые полосы металла. Свен обшаривал шкафы, собирал транзисторы, предохранители, мотки проводов.

— Есть, — выдохнула она. — Хватит на пару месяцев.

— Уходим.

Они двинулись к пролому. У самого выхода Свен замер и указал на землю. Свежие отпечатки — много отпечатков. Они вели к подстанции и обратно. И среди них — совсем недавние. Может, утренние.

— Они вернулись. Или ушли не все.

Свен медленно обвёл взглядом пустошь, кусты, развалины. Никого. Но ощущение чужого присутствия висело в воздухе, как запах дыма.

— Бегом до бункера. Быстро.

Они побежали, не оглядываясь. Ветер хлестал по лицу, лёгкие горели, ноги вязли в сухой земле. Лена спотыкалась, но не выпускала шин. Через двадцать минут добрались до люка. Свен пропустил её вперёд, нырнул последним, задраил крышку — и только в темноте, среди бетонных стен и знакомого запаха плесени, позволил себе выдохнуть.

— Кто-то следит за нами, — сказала Лена, стягивая респиратор. — Кто-то знает, где мы.

— Знает. Но пока не нападает. Значит, ждёт.

В коридоре их встретила Элина. По их лицам она всё поняла раньше, чем Свен заговорил.

— Подстанция. Кто-то там был. Спальный мешок, консервы, окурки. Свежие следы — много. Кто-то наблюдает за местностью. Возможно, за нами.

Элина сжала кулаки. Перед глазами встали мародёры, атаковавшие люк, убитый у двери, те, кто ушёл и обещал вернуться. И те, кто мог быть умнее: не лезть в лоб, а ждать, выжидать, наблюдать.

— Усилим охрану. Свен, Гюнтер — на верхний уровень. Лена, отнеси детали Марку, пусть ускорит охлаждение. Оно нам скоро понадобится.

Лена ушла. Свен задержался.

— Элина. Если нападут… нас мало. И патронов почти нет.

— Я знаю. Будем держаться, сколько сможем.

Он кивнул и двинулся к лестнице. Элина осталась в коридоре одна, прижалась затылком к холодному бетону и закрыла глаза. Где-то в лаборатории «Гелиос-4» гудел, переваривая второе послание. Где-то в прошлом Алексей Градов, возможно, уже искал фальшивую стену в подвале на Дорчестер-авеню. А где-то здесь, в трёх километрах, чужие люди грелись у костра и смотрели в сторону «Ковчега».

Давление нарастало — медленно, но неотвратимо, как воздух перед грозой, когда ещё тихо, но уже нечем дышать.

Глава 5. Бостон

Алексей Градов проснулся в 04:47 от боли, пульсирующей за правым глазом. Он лежал в съёмной квартире на Бикон-стрит, глядя в потолок с трещинами и жёлтыми разводами, и ждал, пока отбойный молоток в виске утихнет хотя бы до тупой тяжести. За грязным окном брезжил серый бостонский рассвет — тот, что не освещает, а только проявляет убожество.

Квартира напоминала спичечный коробок, забитый бумагами. Письменный стол прогибался под распечатками, пустыми кофейными чашками и старым ноутбуком с экраном, заклеенным скотчем. На полу — стопки документов, пара пыльных гантелей, книги. Градов сел, потёр виски, сделал глоток из стакана — вода была тёплой и отдавала железом.