Егор Конюшенко – Голос из мёртвого будущего (страница 10)

Слова уже были там. Как только боль чуть отступила, они всплыли — чёткие, будто отлитые из металла: «Дорчестер-авеню, 847. Подвал. За фальшивой стеной — ДНК-синтезатор. Образцы с маркером К-7. Будь осторожен. За тобой следят».

Они приходили третье утро подряд. Он не знал, откуда. Просто просыпался — и уже помнил их, словно кто-то вбил информацию под череп, пока он спал. Градов потянулся к блокноту на столе. На последней исписанной странице, его собственным почерком, значилось то же самое. Он не помнил, как записывал.

— Дорчестер-авеню, восемьсот сорок семь, — произнёс он вслух, и голос в пустой квартире прозвучал чужим. — Подвал. Фальшивая стена.

Когда-то этот адрес мелькал в одном из расследований. Заброшенная лаборатория, тёмные дела фармацевтов. Тогда он не придал значения. Теперь — придал.

Оделся быстро: джинсы, свитер, старая кожаная куртка, пахнущая табаком и дождём. В карман — диктофон, складной нож, маленький цифровой фотоаппарат. Журналист без камеры — не журналист.

В подъезде пахло кошачьей мочой и жареным луком. У почтовых ящиков спал бродяга, завернувшись в грязное одеяло. Градов перешагнул через него и вышел на улицу, в промозглый мартовский ветер, который нёс с залива влажный холод. Поднял воротник и зашагал к метро.

Дорчестер-авеню находилась в той части Бостона, которую не показывают в туристических буклетах. Ржавые контейнеры, склады с выбитыми окнами, граффити, которые уже никто не смывал. Здание 847 пряталось в глубине квартала за покосившимся забором из сетки-рабицы цвета застарелой ржавчины.

Улица была пуста. Ветер гнал по асфальту обрывки газет. Где-то далеко надрывалась лаем собака.

Градов нашёл дыру в заборе, протиснулся, матюгнувшись сквозь зубы, когда куртка затрещала по шву, и вошёл в здание. Запах плесени и химикатов ударил в нос. Двери были заколочены, но кто-то уже отодрал доски с одного края. Внутри — темнота, которую луч телефонного фонарика едва разгонял: облупившиеся стены, мусор, скелет какого-то крупного животного в углу.

Лестница вниз была справа. Бетонные ступени скользили под подошвами. Каждый шаг отдавался эхом. Градов спускался медленно, прислушиваясь к мерному «кап-кап-кап» где-то в глубине.

Подвал оказался лабиринтом. Лабораторные столы, запылённые колбы, ржавые приборы. Белый кафель стен местами осыпался, обнажая серый бетон. Запах химии сгущался. Он шёл по коридору, пока не упёрся в тупик — глухую стену, облицованную кафелем чуть светлее, чем вокруг. Швы между плитками выглядели свежее. Фальшивая стена.

— Вот ты где, — прошептал Градов.

В углу валялся ржавый лом. Он взял его, размахнулся и ударил. Кафель брызнул осколками. Ещё удар — кирпичи зашатались. Он бил, пока в стене не образовалась дыра, из которой пахнуло холодом и формальдегидом. Расширив отверстие, Градов протиснулся внутрь.

Посередине комнаты стоял громоздкий аппарат из нержавеющей стали и пластика, опутанный трубками. ДНК-синтезатор. Рядом — металлический шкаф, запертый на висячий замок. Три удара ломом — и дужка хрустнула.

Внутри, в специальных держателях, стояли запаянные стеклянные ампулы. Градов взял одну, поднёс к фонарику. «Химера-7. Образец B. Дата: 12.11.2048». Красная надпись: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ. УРОВЕНЬ 4».

Двенадцать ампул. Двенадцать образцов экспериментального вируса, способного, если верить голосу, стереть человечество.

Руки дрожали, когда он заворачивал ампулы в старую футболку и укладывал на дно рюкзака — между блокнотом и запасной батарейкой. Каждое движение — как у сапёра. Застегнул молнию, поправил лямку. Рюкзак оттягивал плечо, и лёгкое позвякивание стекла отдавалось в висках тревожным набатом.

Он выбрался обратно тем же путём. Поднялся по лестнице, вышел через дыру в дверях и вдохнул холодный воздух. Небо налилось свинцом.

У самого пролома в заборе он замер. Ощущение — не звук, не движение, а давление чужого взгляда на затылке — пригвоздило его к месту. Медленно, очень медленно он повернул голову.

В сотне метров, у поворота, стоял чёрный фургон. Без номеров. Тонированные стёкла. Двигатель молчал, но фургон не был припаркован — он ждал.

Сердце грохнуло в рёбра. «Будь осторожен. За тобой следят».

Градов не стал проверять, кто внутри. Протиснулся через пролом и быстрым шагом, почти бегом, двинулся прочь, петляя между складами и контейнерами. За спиной — может быть, померещилось — взревел двигатель. Он свернул в переулок, потом в другой, перелез через груду мусора, вышел на соседнюю улицу и прижался к стене, хватая ртом воздух. Выглянул — пусто. Фургон исчез. Но ощущение слежки вцепилось в затылок, как клещ.

— Кто вы? — прошептал он в пустоту. — Что вам нужно?

Тишина. Только ветер и далёкий лай.

Он поправил рюкзак и зашагал к метро. Нужно было домой. Подумать. Понять, что делать с двенадцатью ампулами вируса, за которыми, судя по всему, уже охотились.

А в голове снова звучали слова, которых там быть не должно. Голос из мёртвого будущего. «Будь осторожен. За тобой следят».

Где-то за тысячи километров и много лет спустя, в бункере «Ковчег», «Гелиос-4» зафиксировал микроскопическую флуктуацию. Аркадий Воронов, склонившись над монитором, увидел всплеск и записал в дневник: «Градов нашёл синтезатор. Временная линия дрогнула».

Он не знал, в какую сторону. Никто не знал.

Новость о чужаках расползлась по бункеру невидимо, но ощутимо — как газ. Люди заговорили тише, шаги сделались осторожнее, даже Лукас, обычно суетливый, теперь двигался вдоль стен, вздрагивая от каждого скрипа.

Элина чувствовала, как сжимается пространство. Бункер, ещё недавно казавшийся крепостью, на глазах превращался в мышеловку. Стены давили, воздух стал гуще — к запахам пота и фасоли примешалось что-то липкое, чему она не находила названия.

На третьи сутки после подстанции она собрала совет в лаборатории. Не в столовой, где эхо разносило каждое слово, а здесь, под ровный гул «Гелиоса-4». Присутствовали все, кто мог держать оружие: Марк, Аркадий, Свен, Гюнтер, Йохан, Лукас, Лена, молодой техник Томас и угрюмый Док — бывший ветеринар, ставший санитаром.

— Датчики зафиксировали движение, — начала Элина, расстилая на столе потрёпанную карту. Палец упёрся в точку в двухстах метрах к северу от входа. — Шесть человек. Обошли периметр и ушли к городу. Свен считает — разведка.

— Мародёры? — Гюнтер погладил приклад дробовика.

— Хуже. — Свен выложил на стол металлическую пластину с гравировкой: «КОНСОРЦИУМ ВОСТОКА — ОХРАНА ПЕРИМЕТРА». — Они оставили это. Специально. Чтобы мы знали.

Тишина стала такой плотной, что даже «Гелиос» будто прислушался.

— Консорциум, — выдохнул Аркадий. — Я думал, они рассыпались после второй волны.

— Значит, не рассыпались. — Элина обвела взглядом собравшихся. — Они знают, что здесь кто-то есть. Датчики не иголки, их видно. Следы у люка тоже. Мы должны усилить оборону.

— Как? — Марк нервно хрустнул пальцами. — У нас десять человек, из которых двое — больные. Патронов на два коротких боя. Если они решат штурмовать…

— Свен и Гюнтер — на верхний уровень, круглосуточное дежурство. Йохан и Томас — нижний, запасной выход. Остальные работают над посланиями. — Она выдержала паузу. — Это единственный способ выжить в долгую. Если Градов остановит «Химеру», не будет ни Консорциума, ни мародёров, ни всего этого. Поэтому мы продолжаем.

Марк хотел возразить, но осёкся под её взглядом и только кивнул.

— Что отправляем на этот раз? — спросил Аркадий.

— Имена. Всех, кто стоял за проектом. Градову нужны не только образцы, ему нужны люди, принимавшие решения. Те, кто нажимал на курок.

Аркадий раскрыл блокнот.

— В архиве есть данные. Повреждённые, неполные. Мне потребуется время.

— Сколько?

— Шесть-восемь часов.

— Действуй. Марк, готовь передатчик. Отправка сегодня ночью.

В коридоре её догнал Свен.

— Ты уверена? Отправлять сейчас, когда за нами следят?

— Именно сейчас, — ответила она, не замедляя шага. — Пока нас не заблокировали окончательно.

Он ничего не сказал, просто пошёл рядом, и его молчание было красноречивее слов.

Аркадий работал без перерыва. Сгорбившись над монитором, он перебирал обрывки правительственных баз данных — скрюченные пальцы двигались медленно, но неумолимо. На экране мелькали отчёты, служебные записки, сканы документов. Большая часть превратилась в цифровой мусор, но кое-что сохранилось.

Он записывал имена в блокнот — печатными буквами, словно составлял список покупок, а не перечень людей, ответственных за гибель миллиардов. Полковник Дуглас Харрис, глава биологической безопасности Пентагона. Доктор Ханс Вебер, главный генетик «Биофронта». Сенатор Элизабет Кроуфорд, председатель оборонного комитета. Генерал Виктор Чжоу, командующий биологическим сдерживанием. Доктор Елена Родригес, полевые испытания. Министр обороны Маркус Вэйн. Директор корпорации «Генезис» Ричард Солсбери.

Двенадцать имён. Двенадцать человек, которые знали о «Химере-7» с самого начала и либо участвовали, либо покрывали.

Когда он закончил, перед глазами плавали чёрные точки, но он трижды перепроверил каждую букву, каждый идентификатор. Марк взял блокнот, пробежался по списку, и лицо его исказилось.

— Они знали, — прошептал он. — Все они знали.

— Знали, — подтвердил Аркадий. — И ничего не сделали. Или сделали слишком много.