Егор Конюшенко – Голос из мёртвого будущего (страница 8)

— Четвёртые сутки пошли, — сказал он, протягивая кружку. — Марк торчит у «Гелиоса». Говорит, флуктуации фиксирует, но расшифровать не может. Аркадий с ним, старик не спит вторые сутки.

— А Пётр? — Элина глотнула горькую жидкость, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу.

Свен отвёл глаза, и этого оказалось достаточно.

— Совсем плох. Хельга ещё держится, а Пётр уже никого не узнаёт. Зовёт жену. Лукас у него.

Элина допила чай и встала.

— Я схожу.

Завтрак прошёл в тишине. Половина банки фасоли на человека. Марк не пришёл — Аркадий унёс ему пайку в лабораторию. Лукас сидел бледный, с чёрными кругами под глазами; головные боли после эксперимента так и не отпустили его. Элина доела, вытерла миску куском чёрствого хлеба и направилась в изолятор.

В маленькой комнате, пропахшей потом и болезнью, Пётр лежал на койке у стены. Шестидесятидвухлетний биолог, переживший два инфаркта ещё до коллапса, теперь сдавался под натиском вируса. Его дыхание было неровным — то частило, то замирало, и каждый раз Элина непроизвольно подавалась вперёд, проверяя, жив ли он.

— Пётр, это Элина. Ты меня слышишь?

Он открыл мутные глаза и посмотрел сквозь неё, куда-то в стену. Губы зашевелились — он шептал имя жены. Элина взяла его горячую, сухую руку и села рядом. Она просидела так, наверное, час, слушая, как угасает дыхание. А потом Пётр вдруг открыл ясные, осмысленные глаза и узнал её.

— Элина. Вы отправили послание?

— Да, Пётр. Отправили.

Он улыбнулся криво, почти счастливо.

— Хорошо… Значит, не зря.

Грудная клетка поднялась в последний раз и опустилась. Элина держала его руку, пока кожа не начала остывать, потом поправила одеяло и вышла. В коридоре ждал Лукас.

— Он умер. Подготовьте технический тоннель. Второй за эту неделю.

Похороны прошли без речей. Свен закладывал нишу кирпичами, и каждый удар мастерка звучал как точка в конце предложения. Элина стояла, глядя на свежую кладку.

— Он сказал «не зря», — произнесла она. — Перед смертью. Сказал, что не зря.

Никто не ответил. Да и что тут можно было ответить?

Крыса появилась на вторые сутки. Элина перебирала записи Ингрид в столовой, когда услышала шорох — не тот, что доносился из вентиляции, а более громкий, близкий. Она подняла голову и увидела серую крысу с бурой полосой вдоль спины. Зверёк сидел у двери и смотрел на неё чёрными бусинками без страха — только голод и любопытство.

— Свен!

Инженер явился через минуту, оценил ситуацию и молча снял куртку. Подкрался, набросил — крыса пронзительно запищала и забилась под тканью.

— Есть. Что с ней делать? — Он держал извивающийся свёрток. — Мясо есть мясо. Прожарю до углей, вирус не выживет.

В дверях возник Марк — бледный, с красными глазами, пропитанный озоном. Увидел добычу, и в его взгляде мелькнуло что-то голодное, первобытное.

— Жарь. Я лично съем её с костями.

— Нет, — отрезала Элина. — Мы не знаем, что она переносит. Ингрид умерла от спор в супермаркете. Ещё одна смерть по моей вине в бункере нам не нужна.

Марк вспыхнул.

— Ты понимаешь, что говоришь?! Мы подыхаем с голоду, а ты выбрасываешь еду! Твои послания в прошлое нас не накормят! Градов там, в сорок девятом, наверняка кофе пьёт, а мы тут жрём фасоль, которой осталось на три недели!

— Я понимаю, — ответила Элина тихо. — Но рисковать не буду.

Свен, не дожидаясь продолжения, вышел с крысой. Марк посмотрел на Элину — в его глазах ярость уступила место глубокой, безнадёжной усталости.

— Ты не знаешь, каково это — сидеть у компьютера и слушать пустоту, — сказал он глухо. — Мы кричим в никуда, а в ответ — только шум.

— Я тоже жду, — ответила она. — Мы все ждём.

Марк покачал головой и вышел. Элина опустилась на стул и посмотрела на свои руки. Они дрожали — не от страха, а от усталости и голода.

Четвёртые сутки начались без изменений. Часы Элины встали окончательно, и она завела их наугад, уже не заботясь о точности. Выйдя в коридор, она сразу почувствовала перемену — не в запахе или температуре, а в самом воздухе, который будто наэлектризовался. Из лаборатории доносились громкие голоса.

Она почти бегом преодолела коридор. В лаборатории Марк неистово стучал по клавишам, Аркадий прилип к монитору, а у двери толпились Свен, Гюнтер и Лукас.

— Что случилось?

Марк обернулся, и Элина увидела его глаза — они сияли не лихорадкой, а почти счастьем.

— Сигнал! «Гелиос» зафиксировал квантовую флуктуацию!

Аркадий поднял голову, и по его лицу, обычно бесстрастному, разлилось что-то очень похожее на надежду.

— Не ответ. Эхо. Но его параметры соответствуют отпечатку нашего послания. Градов получил сообщение. Он услышал нас.

Элина опустилась на стул, чувствуя, как слабеют ноги. Она смотрела на мельтешащие строки данных, которые теперь значили всё.

— Это работает, — прошептала она. — Действительно работает.

— Я же говорил! — Марк коротко, нервно рассмеялся. — Мы можем изменить прошлое!

— Не всё сразу. — Аркадий поднял ладонь. — Мы только знаем, что канал существует и Градов восприимчив. Но что он сделает с информацией и как это отразится на нашей реальности, неизвестно. Нам нужно второе послание. Координаты ДНК-синтезатора в Бостоне, где хранились образцы «Химеры» на ранней стадии. Это даст ему материальные доказательства.

Элина встала. В груди разливалось тепло — хрупкое, почти забытое чувство. Надежда.

— Готовьте. Я сообщу остальным.

В столовой никого не было. Она села за стол, глядя на календарь с заснеженными Альпами, и перед её внутренним взором прошли лица: Ингрид, Пётр, Влад. Все, кто не дождался.

— Мы достучались, — сказала она в пустоту. — Мы достучались.

В лаборатории «Гелиос-4» продолжал гудеть, переваривая данные. На его мониторе среди строк кода светился единственный расшифрованный след — не ответ, просто отпечаток. Но пока этого было достаточно.

А в Бостоне, ранним утром 15 марта 2049 года, Алексей Градов проснулся с тяжёлой головой и ощущением, что забыл нечто крайне важное. Слова «Химера-7», «Биофронт», «К-7» пульсировали на краю сознания, ещё не облечённые в смысл, но уже начавшие необратимо менять его день.

Утро пятого дня началось с тишины — не фоновой, к которой все привыкли, а другой, глубокой и ватной. Казалось, сам бункер затаил дыхание и ждал. Элина проснулась в 06:02 и, ещё не открыв глаз, уже знала: сегодня второе послание. Не проверочное, не пробное — настоящее. С координатами. С надеждой, что Алексей Градов не просто услышит их, но начнёт действовать.

Она села на койке, опустила босые ступни на холодный бетон и на мгновение задержалась так — холод означал, что нервные окончания живы, что тело, несмотря на голод, продолжает работать. В коридоре было темно; лампы на третьем уровне опять барахлили, лишь одна горела в дальнем конце тусклым оранжевым светом. Мимо каюты Аркадия она прошла, не останавливаясь, — из-за двери доносилось ритмичное тук-тук-тук трости. Старик не спал.

В столовой пахло, как всегда, фасолью, потом и застоявшимся воздухом. Марк, ссутулившись над кружкой, выглядел так, будто не спал вовсе — серое лицо, тени под глазами, движения заторможенные. Лукас водил ложкой по миске, не ел. Гюнтер и Йохан обменивались короткими фразами о датчиках.

Элина взяла свою порцию, села на место — спиной к стене, лицом к двери, — и сделала глоток едва тёплого, горького чая.

— Аркадий сказал, сегодня отправляем второе, — произнёс Марк, не поднимая головы. — Координаты синтезатора. Точность — плюс-минус три метра. Он всю ночь проверял.

— Где синтезатор? — спросила Элина.

— Бостон. Дорчестер-авеню, 847. Подвал заброшенного здания. Частная лаборатория, закрыли, но оборудование осталось. Там создавали ранние образцы «Химеры» с маркером К-7.

— Если Градов найдёт его, — вставил Лукас, поднимая глаза от миски, — у него будут доказательства. Материальные.

— Если найдёт, — эхом отозвалась Элина. — Если поймёт, что искать. Если его не схватят раньше.

Она думала о том, чего они не знали. Проснулся ли Градов с чужой мыслью в голове? Записал ли странные слова? Или отмахнулся, списав на усталость? Ответа не было. Квантовый канал молчал в обратную сторону.

После завтрака она спустилась в лабораторию. «Гелиос-4» гудел ровно, без надрыва — Марк всю ночь возился с охлаждением. Аркадий сидел в своём кресле, поглаживал трость и смотрел на диагностические строки с тем особым спокойствием, за которым скрывалась безостановочная работа мысли.

— Готово, — сказал он, не оборачиваясь. — Подвал по адресу Дорчестер-авеню, 847. Синтезатор в дальнем помещении, за фальшивой стеной. Его не демонтировали — просто заложили кирпичами и забыли.

Элина подошла к пульту и посмотрела на координаты.

— Риски те же? Или выросли?

Аркадий повернул голову; в его выцветших глазах читалось не сомнение, а усталое приятие неизбежного.