Егор Конюшенко – Голос из мёртвого будущего (страница 2)
Запасы: тридцать две банки консервированной фасоли. Пятьдесят литров воды. И квантовый компьютер «Гелиос-4».
Аркадий Воронов, старый физик, держал в руках распечатку с формулами и часами вглядывался в неё. Его лицо, изрезанное морщинами, выражало странную смесь надежды и отчаяния.
— Можно отправить сигнал, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — В прошлое. Не людей, только данные. Предупреждение.
— Кому? — Марк потер лицо. — Нужен адресат. Человек с нужным резонансом.
— Найду, — Аркадий посмотрел на него поверх очков. — Готовь машину.
Они работали сутки. Настраивали «Гелиос», вводили координаты времени, готовили текст послания. Наконец, когда силы почти кончились, Марк нажал на клавишу.
«Гелиос-4» взвыл. На мониторе загорелась надпись: «ОТПРАВКА. СИГНАЛ УШЁЛ».
— Всё, — прошептал Аркадий.
Элина смотрела на белый шум монитора.
— Надеюсь, ты прав, — тихо сказала она. — Иначе мы просто потратили последние киловатты.
Кашель ударил в грудь, вырывая Элину из сна. Горло саднило, воздух казался вязким. Она открыла глаза, чувствуя, как сердце колотится в рёбра. В каюте пахло застоявшимся потом, карболкой и кисловатым духом людей, которые слишком долго спят в плохо проветриваемом помещении. Вентиляция снова сбоила, и лопасти под потолком еле вращались, лишь перемешивая пыль вместо того, чтобы подавать кислород.
Она села на узкой койке. Панцирная сетка под матрасом жалобно скрипнула. Сплюнула в ржавую раковину, приделанную к стене на двух кривых болтах. Слюна была мутной, с бурыми прожилками. Она привыкла к этому. Лёгкие тридцатичетырехлетнего физика-теоретика не были созданы для жизни в бетонном гробу.
Часы на запястье показывали 06:14. Утро. Или ночь. В «Ковчеге» разница не существовала. Светодиодные панели на потолке горели круглые сутки с одинаковой мёртвенной бледностью.
Элина натянула комбинезон с чужого плеча. Её собственный истлел в первые недели. Молния заела на уровне груди — она дёрнула её с тихим, злым шипением.
Она открыла железную дверь. Петли заскрипели. В коридоре стоял запах горелой изоляции — где-то на уровне «С» коротнуло проводку в третий раз за месяц.
— Доброе утро, Эли, — пробормотала она себе под нос. — Опять веселье.
Первым делом — учёт. Ритуал, её чётки, способ убедить себя, что они ещё контролируют ситуацию. Она прошла в бывшую серверную, переоборудованную под склад. Здесь было холоднее, пахло плесенью от трубы в углу.
Ящики стояли рядами, подписанные химическим маркером. Она сдвинула крышку первого. Консервированная фасоль. Банки лежали ровными рядами.
Тридцать две банки. Двухсотграммовая порция на двенадцать ртов — три недели. Урезать до половины банки в день — пять недель. Но тогда люди потеряют силы даже дойти до сортира.
С водой было хуже. Два пластиковых куба по двести литров. Один пуст, во втором — чуть больше половины. Десять дней.
Она потрогала влажной ладонью холодный пластик. Конденсат.
Откуда-то из лабораторного блока доносился гул. Квантовый компьютер «Гелиос-4». Элина ненавидела этот звук. Не сам гул, а то, что он означал: Марк Торрес снова не спал.
Она заглянула в лабораторию. Там горел оранжевый полумрак аварийного освещения. Марк сидел на корточках перед открытой панелью компьютера, его спина, обтянутая грязной футболкой, была напряжена. Вокруг стояли пластиковые вёдра с водой. В руках он держал самодельный вентилятор из куска жести и мотора от старого кулера.
— Дышит? — спросила Элина, прислонившись к косяку.
Марк вздрогнул.
— Сдыхает, — буркнул он, не оборачиваясь. — Криогенка потекла. Азота нет. Ещё пара градусов, и кубиты посыпятся. Останется груда металла.
— Ты не спал двое суток.
— Высплюсь, когда сдохнем, — отрезал он. Наконец повернулся. Под глазами синяки. — Если «Гелиос» встанет, мы превратимся в обезьян с консервами. Это единственное, что нас отличает.
Элина ничего не ответила. Она знала, что он прав.
Через час она стояла на перекрёстке третьего уровня, ожидая Свена. Инженер появился из темноты бесшумно. Он был огромен — метр девяносто, плечи как у штангиста, в бороде седина, хотя ему едва перевалило за тридцать пять. В руках он держал разводной ключ и рулон изоленты.
— Вентиляция? — спросил он.
— Дышать нечем.
— Мы и так дышим через раз, — заметил Свен, но двинулся к лестнице.
Лестница была крутой и узкой. Металлические ступени звенели. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился запах. Не канализация — она работала исправно, бункер строили как бомбоубежище для высших чинов. Это был сладковатый, тошнотворный дух разложения.
На предпоследней площадке Элина остановилась. Луч налобного фонаря выхватил из коридора груду тряпья, прислонённую к стене.
Груда была человеком.
— Свен, — тихо сказала она. Он уже сам замер, перехватив ключ.
Они подошли ближе. Охранник. Бывший охранник. Его звали Влад, кажется. Элина не помнила точно — он был из вспомогательного персонала. Он сидел, привалившись к холодной стене, голова неестественно запрокинута. Пулевое отверстие во лбу было аккуратным, почти хирургическим.
— Две недели, — оценил Свен, присев. — Мародёры были в ту ночь. Влад попался первым.
Элина смотрела на раздувшееся, почерневшее лицо. Она чувствовала не ужас, а холодную злость. На то, что труп пролежал здесь две недели, отравляя воздух. На то, что они, занятые своей квантовой физикой, забыли проверить дальние коридоры.
Она опустилась на колени и разжала скрюченные пальцы мертвеца. Под правой рукой лежал пистолет «Глок-17». Полный магазин. В разгрузке — ещё три магазина. Пачка сигарет, размокшая от трупных жидкостей.
— Тупые, — констатировал Свен. — Патроны не взяли.
— Или не заметили в темноте, — Элина вытащила пистолет, передёрнула затвор. Металл блеснул в луче. — Нам пригодится.
Она сунула пистолет за пояс. Магазины — в карманы. Смерть Влада давала им шанс прожить чуть дольше. Хороший обмен. Так они теперь думали.
Вентиляцию починили за сорок минут. Свен заменил сгоревший предохранитель на «жучок» из проволоки, и лопасти под потолком загудели. Воздух стал чуть менее мёртвым.
В столовой их ждали. Длинное помещение с низким потолком, пластиковые столы, которые помнили вечеринки в каком-то офисе наверху. Аркадий Воронов, самый старый из выживших (шестьдесят четыре), сидел в торце стола, опершись на трость. Все остальные уже собрались. Марк мял пустую кружку. Ингрид, биолог, нервно покусывала ноготь. Лукас, молодой техник, смотрел в одну точку на стене, где когда-то висел календарь с видами Альп.
— Труп на четвёртом, — сказала Элина, садясь. — Влад. Нужно убрать.
Ингрид поморщилась, но промолчала. Аркадий кивнул медленно.
— Это подождёт, — голос у старика был твёрдый, удивительно для его лет. — Есть новости важнее.
Он обвёл всех взглядом.
— Снаружи мёртво. «Химера» забрала девяносто процентов. Но... — он сделал паузу. — У нас есть один шанс.
Тишина стала плотной.
— Послать данные в прошлое, — продолжил Аркадий. — Сигнал. Биты. Предупредить тех, кто был в 2048-м.
— Теория красивая, — сказала Элина. — Но нужны ресурсы. Времени нет.
— Время — единственное, чего у нас в избытке, — возразил Воронов.
Марк вскочил.
— Я могу настроить «Гелиос» на флуктуации! — выпалил он. — Если найти человека с нужным следом... Элина, это шанс! Исправить всё!
— Или сделать ещё хуже, — тихо сказала Элина.
Она почувствовала холод металла на бедре. Пистолет. Реальный, в отличие от их надежд.
Аркадий улыбнулся. Редко, но улыбнулся.
— Элина, — мягко сказал он. — Хуже уже некуда. Мы в дерьме по уши.
Она подумала о воде. О фасоли. О кашле в коридорах.
— Ладно, — выдохнула она. — Попробуем.
И где-то глубоко в недрах квантового компьютера, за миг до того, как Марк нажал первую клавишу, микроскопическая частица, замороженная в эхе рождения Вселенной, дрогнула. Будто кто-то уже пытался что-то сказать им из далёкого будущего. Но сигнал был пуст. Только шум.