Егор Капралов – Эксперименты (страница 7)

Все это останется в истории. Кроме нас. Великие люди творят историю и остаются в ней, но мало кто об этом знает. Людям зачастую просто не интересно, что произошло для того чтобы все было так, как есть, и кто привел мир к тому, каким он стал. И уж тем более люди не могут знать достоверно, что случилось на самом деле.

– Капитан, вас ждут в научном блоке. Что-то срочное.

– Хорошо, скоро буду.

Я закончил очередную запись и пошел узнать, что же случилось, намеренно не обращая внимания на мониторы с показаниями, потому что хотел хоть на пару минут отсрочить неприятные новости. Я точно знал, что новости неприятные, хотя и не могу объяснить, откуда это знание взялось.

По всему кораблю царила человеческая тишина. Именно человеческая, потому что лишь экипаж не издавал звуков. Ковчег же был наполнен жизнью, вечно не замолкающий гул Небытия, хоть и тихий и почти не заметный, но он был. Звуки приборов, внутренних систем, тихий шелест вентиляции, Ковчег никогда не молчал. Лишь люди не издавали звуков. Разве что в комнате отдыха двое инженеров с удивительным умением и энтузиазмом играли в настольный теннис.

По пути я встретил руководителя отдела наблюдений, который, по всей видимости, тоже шел за мной. Мы поравнялись, и он сказал, что ничего срочного, но дело всё-таки важное. Дальше мы шли молча.

Тихо открывшаяся дверь наблюдательного пункта высыпала на меня находившуюся прямо за ней кучу звуков и событий, о которых я, пожалуй, даже и не хотел знать.

– Здравствуй, капитан. Как себя чувствуешь?

Увидеть Вовку здесь я не ожидал. Он принес сюда еды, и в целом он был моими запасными глазами, которые видели многое, происходящее за пределами моего взгляда. Не просто так он приглядывает за этими людьми, наверняка не просто так.

– Сносно, спасибо. А ты чего здесь?

– А где же мне быть? Люди трудятся, устают, нужно хорошо питаться. То, что тут нет такой сильной нужды в еде, не значит, что ее нет вовсе.

– Ясно. С тобой не поспоришь. Нужно людей своих кормить, – сказал я, обращаясь уже к руководителю.

– Нужно, капитан, так им никто и не запрещал. Сами не хотят, да и событие такое важное, люди с головой в работу ушли.

– А это плохо. На твою ответственность, людям надо отдыхать. Даже если не хотят. Не хотят – принуждай. Понял?

– Будет исполнено, капитан.

– Что же у вас тут стряслось?

– Мы тут не одни, – сказал он, кинув едва заметный взгляд на мониторы. Что было в этом взгляде, неужели страх?

– В комнате мы явно не одни, и я думаю речь точно не об этом. Давайте подробности.

Договорив, я сел на стул и повернулся полубоком к мониторам, но всё ещё не смотрел на них. Крайне странное чувство. Мы тут не одни. Они наблюдают, они не знают, кто он вообще? Мне это не нравится. Распространение слухов точно допустить нельзя, об этом нужно объявить публично всему экипажу.

– В общем… как уже известно, это пространство далеко от привычного вакуума космоса, и мы засекли слабые звуковые и тепловые волны…

Он запнулся. Он выглядел запутанным и озадаченным.

– Успокойся, Родион. Говори.

– Да, да. Просто… не верится. Я предполагал, но всё же.

Мы мало что успели разобрать, но одна из камер засекла его. У нас есть изображение корабля. Корабля! Невероятно. Кхм, прошу прощения. Естественно, опознать его мы не можем, слишком он был далеко. Выведи изображение, – кинул он одному из двух человек, сидевших за приборами.

Какая-то смазанная картинка. Естественно, не земной корабль. Формой больше похожий на вполне земной истребитель, но со странным, непривычным формой крыльев и расположением двигателей. И огромный. Размах крыльев, судя по приблизительным меркам, был больше 25 метров. Странным было также изображение теплового спектра. Он был… холодным. Даже двигатели. Температура обшивки незначительно превышала температуру остальной среды. Кроме нескольких точек рядом с тем, что было определено как двигатели. Ничего не понятно. Может, просто сбой датчика? Или же совершенно иная технология? Самая большая температура, отображенная на датчиках, составляла 312 градусов по Цельсию.

– Всё разглядели? Теперь самое удивительное. Покажите запись.

Они технически превосходят нас на сотни, если не тысячи лет. Если нам удастся установить контакт, поделиться с ними ресурсами взамен на знания, то это станет новым витком развития прогресса. Не имея никаких двигателей, сжигающих топливо, они преодолели наше поле зрения быстрее, чем кто-то из находящихся в помещении успел отреагировать на поступивший сигнал оповещения.

– Впечатляет, да? Всего у нас 6 кадров каждого из записываемых спектров. Со всех установленных внешних камер. По нашим подсчетам, скорость была больше двухсот шестидесяти тысяч километров в секунду. Невероятно. Особенно если учесть, что подобных технологий мы не видели. Неизвестно, до каких скоростей он разгоняется на самом деле, возможно, до таких, какие нам не снились.

– Нам и такие скорости только снятся до сих пор. А если учесть, что мы не знаем, по каким законам существует это пространство… возможно, этот корабль способен преодолевать световые года за считанные часы.

– Это уже что-то из разряда фантастики, капитан.

– Кто знает. Что ж, продолжайте свои дела, зовите если будет нужно. Держите в курсе если будет что-то ещё интересное.

– Обязательно.

– Как думаете, стоит ли объявить об этом экипажу? – спросил я больше у себя, чем у остальных, уходя.

– Решение ваше, капитан. Я думаю, что стоит. Всё равно информация разойдется.

– Пожалуй. Пусть расползается. Не будем объявлять об этом официально, но и скрывать не будем. Пусть ваши люди разносят информацию. Самый уставший, – я окинул помещение взглядом, и увидел человека, который уставился в мониторы так, словно, оторвавшись от них, лишится жизни, – вот ты, пойдем со мной. Родион, он на сегодня освобожден от обязанностей.

Но тот, к кому я обращался, почти не реагировал на нас. Руководитель положил ему руку на плечо.

– Артём. Артём! Ты в порядке?

Он дёрнулся, словно его разбудили. Его глаза, секунду назад бывшие пустыми, наполнились усталостью.

– Да, да. В порядке, думаю.

– Пойдешь с капитаном, ты на сегодня свободен.

– Но…

– Никаких но. Пойдем, – оборвал его я.

Здесь остались лишь сильнейшие. Я больше не хочу терять людей. Нас осталось всего восемьдесят человек. А сколько было в начале? Я уже даже не помню. Сто? Двести? Я забыл. Я даже не помню многие имена. Большинство покончили с собой, не выдержав давящего безумия, Безумия с большой буквы. Это не то, к чему мы привыкли на земле. Не нарушения психики, не расстройства. Это физическое явление с непреодолимой силой, устоять перед которой практически невозможно. Небытие станет нашей братской могилой. Но сдаваться в мои планы не входит, и я буду держаться столько, сколько возможно, и буду держать остальных, сколько смогу.

Пока я размышлял о разном мы с Артёмом дошли до столовой. Шли мы в случайном направлении, и оказались здесь. Он выглядел сильно потерянным.

– Хочешь чай с лимоном? Мне отлично помогает взбодриться.

Наша небольшая прогулка пошла ему на пользу. Теперь он выглядел просто потерянным и уставшим.

– А? Да, да, спасибо…

– Садись. Ты в порядке?

– Не знаю. Я как будто… был не здесь. Это было похоже на транс. Меня почти затянуло. И было ощущение, что если бы затянуло, то я бы уже не вернулся.

– Небытие затягивало тебя?

– Да, кажется. Сознание как будто было уже не здесь. Я не знаю, как объяснить, это всё было очень странно…

– Не утруждайся. Главное, что не затянуло, остальное ерунда.

– Да. И то верно. Спасибо.

Лимонов у нас, конечно же, не было, зато был консервированный лимонный сок. Всё же лучше, чем ничего. Я поставил на стол чай, и дальше мы сидели молча. У меня в голове было пусто, а вот у него в мыслях, должно быть, сейчас буря. Если бы мы не успели, позволили его сознанию затянуться в пучину, что было бы тогда? Очередной погибший? Или несколько? Уже неважно, главное, что успели.

– Капитан… а что мы будем делать, если окажется, что они нам враги? Ведь они явно более продвинутые технически.

– Не знаю. Ничего, наверное. Что мы можем?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я об этом даже не задумывался.

– Вот и я так же думаю.

– Почему ты вообще об этом задумался?

– Нужно обдумывать шансы. Мы же не знаем, что происходит вокруг нас, не знаем где мы, вообще ничего не знаем.

– Я думаю, что пока что с врагами мы не встречались. Если бы хотели, нас бы уже на клочки разнесло. Мы им, видимо, просто безразличны, вот и всё.

– И то верно. Тогда переживать пока не о чем.

– Я тоже так думаю. Надеюсь на это.

А мы ведь действительно не знаем, что вокруг нас творится. Мы вообще почти ничего не знаем. Но всё равно стремимся познать, понять, по возможности использовать в своих интересах. Только вот получается далеко не всегда. Есть вещи за пределом нашего понимания и возможностей. Впрочем, пятьсот лет назад автомобиль был вымыслом фантастом, а всего двести лет люди только мечтали о регулярных рейсах к поселениям на Луне. Сейчас же… сейчас творится история, начинается новая эра. Мы начинаем новую эру. Хотя, кто знает, может это не начало, а наоборот, конец жизни на Земле.

Этот день мне не забыть до самой смерти, я уверен. Мы сидели и пили чай, только что закончив наш разговор. И вдруг насторожились. Что-то было не так. Было тихо. Абсолютно тихо. Не было ни едва заметных шорохов работающих механизмов, ни слабого, почти неуловимого жужжания аккумуляторов и трансформаторов, даже пространство, которое обычно тихонько звенело и переливалось высокими частотами на границе человеческого слуха, смолкло. И было в этой тишине что-то завораживающее. И неправильное, пугающее. Не должно быть так. Куда могли подеваться звуки? Неужели у нас их украли? Что происходит?