Егор Капралов – Эксперименты (страница 6)

– Нет, что-то не хочется. Но не откажусь от чая. Есть такая роскошь у нас?

– Для капитана найдется. Надеюсь, он будет милосерден и разрешит повару присоединиться к чаепитию.

– Конечно, жду тебя с чаем здесь через пятнадцать минут. Но если задержишься, ничего страшного.

– Будет сделано!

Вовка как всегда был исключительно жизнерадостным. Как бы тяжело ни было, стереть улыбку с его лица было почти невозможно. Из-за этого я даже немного проникся к нему симпатией. Жизнерадостность в такой тяжелой обстановке необходима и помогает справляться с тяготами. Хоть и не всегда.

Слишком многое случилось за последние дни. Сначала очередная буря, потом капитан… передал свои обязанности, потом первая дуэль на корабле. Но даже в дуэли были свои плюсы. Будучи важным человеком на корабле, я добавил к этому неоспоримый авторитет, показав, что будет с тем, кто будет покушаться на меня. Власть может продержаться без страха, но без силы, без неоспоримой и твердой силы – никогда.

Вовка принёс чай, и мы болтали о чем-то непринуждённом минут пятнадцать. Слегка сладковатый черный чай был именно тем, чего мне хотелось сейчас. И это меня успокоило. За последние дни многое случилось, и сейчас неожиданно настало затишье. Мне хочется о многом подумать, но в то же время не хочется забивать свою голову мыслями. Пока есть хоть немного спокойствия, нужно им наслаждаться и ловить каждый момент. Но спокойствие царило вокруг, а не в душе. На душе у меня было очень неспокойно, какое-то неясное и неприятное предчувствие поселилось где-то под сердцем и неприятно подергивалось с каждым его ударом. Казалось, я к этому уже привык, потому что чувство это давно преследует меня, но сейчас вдруг оно проснулось с новой силой.

Вовка часто приносил мне новости, которые многие не знали и не замечали. Его проницательность и эмпатия не знают границ. Вот и сейчас он рассказывал, что один из инженеров стал выглядеть хуже и есть меньше, советовал с ним поговорить и, если возможно, что-то предпринять. Затем допил чай и замолчал, словно рассказал все, что считал нужным

Я спросил:

–Ты не боишься меня?

Он посмотрел на меня с удивлением.

– С чего бы мне тебя бояться, капитан? Бояться нужно тем, кто осмелился назваться твоим врагом. Мы не враги. И быть твоим врагом я не хочу.

– И он тоже вряд ли хотел. Думаю, просто поддался безумию и…

Наступила пауза. Мы оба уткнулись глазами в стол, и тишина сказала все за нас.

– Я, пожалуй, пойду. А к инженерам зайди, может чего-то и придумаешь.

– Хорошо. Спасибо что зашел.

– Да что уж там! Было бы за что благодарить.

– Ну, сам ведь знаешь, что есть за что. Как минимум за чай и за новости.

– Всегда пожалуйста. Ну, до встречи.

– Заглядывай.

С легким щелчком закрылась дверь рубки, и я снова остался наедине со своими мыслями. Сегодня же зайду к инженерам и посмотрю на этого уставшего человека. С ним нужно поговорить и что-то предпринять. Вдруг ему еще можно помочь…

Дальнейшая рутина была весьма банальной и привычной. Ко всему человек привыкает, даже к такой вот жизни где-то за гранью реальности. Привык и я. Как обычно, я заглянул в научный блок, не то чтобы я понимал, чем они заняты, просто интересно наблюдать за их работой, видеть процесс. Оборудование работает исправно, никаких внештатных событий не случилось. Также я узнал, что наблюдается небольшое отклонение по аномальному фону, но пока не критично. Противодействие пока прорабатывается, но медленно и тяжело, да и вряд ли оно будет эффективно против мощных аномалий. Не самая приятная новость. Я поблагодарил руководителя блока и отправился дальше. Дошел до дежурной комнаты инженеров, они ушли на обед. Прошелся до их жилого блока, где я и увидел того самого, про которого рассказывал Вовка. Действительно уставший человек. Если кто-то в ближайшее время потеряет рассудок, то вот он. Я выяснил, что он плохо спит из-за кошмаров, из-за общего истощения видимо и аппетит пропал. Нехорошо. Ему недолго среди нас осталось, кажется. Единственное, что я могу сделать, это направить его к медикам, вдруг чем-то помогут.

Я могу понять его. В Небытие часто снятся сны, непривычно часто. И порой случаются кошмары. Особенно в те моменты, когда чувствуешь себя откровенно плохо, очень хочется отдохнуть, и не меньше хочется иметь возможность спать в спокойствии. Мне часто снится один кошмар. Не то чтобы они часто мне снятся, но этот определенно посещает меня с завидной регулярностью. В нем я стою где-то в центре поля, по грудь в какой-то мягкой и весьма приятной на ощупь траве, над моей головой только тьма, только ночь, и звезды, тысячи тысяч звезд, совершенно не земных, расположенных непривычно, и столь же непривычно ярких. Вдруг в траве начинает шевелиться неясно что или кто. Что-то очень тощее и высокое блуждает где-то вдалеке. И они наверняка боятся света… но сейчас глубокая ночь, а фонарика у меня нет. Они видят меня. Они знают, как пахнет мой страх. И они рванут сюда сразу же, как только будут готовы напасть. Остается только бежать. Нестись со всех ног куда-то вперед, к единственному огоньку где-то впереди. Я оборачиваюсь… и каждый раз просыпаюсь. Я не знаю, почему это вгоняет меня в ужас но это так. Я даже не знаю, кто или что у меня за спиной. Я лишь бегу, бегу от теней, которых даже не вижу, бегу к свету, который должен спасти меня… Странный сон.

Тяжелой пеленой на меня начал наваливаться сон. Аномальный фон заметно снизился, и это не могло не радовать. Это сильно успокоило и меня, и весь экипаж. Можно хоть ненадолго расслабиться. Я безумно устал от этого всего. От вечного скрипа дерева под ногами, который придает всему происходящему странный оттенок прошлого. Мы бороздим неизведанные пространства в поисках новых открытий, точно так же, как люди пересекали океаны несколько веков назад. Вот бы и эти просторы нам подчинились, было бы здорово.

Я устал от вечной работы приборов, которыми Ковчег напичкан до предела. Постоянно что-то меняется и происходит, и за всем нужно следить. Хорошо, что мне приходится следить не за всем, а лишь за основными узлами корабля и проверять основные события во время ежедневного обхода. Такова капитанская рутина.

Я устал сегодня стоять на ногах. Хочется спать. Просто поспать…

День 8хх

Я не заметил, как уснул, и проснулся так же незаметно и неожиданно. Сегодня ожидается буря, и она, наверняка, заберет кого-то с собой. Уже не сосчитать, сколько погибло здесь. Я теряю счет. Потерял бы и счет времени, если бы не нужно было отмечать каждый пережитый день. И с каждым пережитым днём выдержать следующий становится сложнее. Небытие хочет нас убить. Либо нашей смерти хочет тот, кто использует его, как инструмент, как оружие.

Мне кажется, что Ковчег мог бы давно на куски рассыпаться, если бы целью ставилась смерть экипажа. Почему же мы тогда сходим с ума, почему грызем друг друга и самих себя насмерть?

За эти без малого три года здесь, на Ковчеге, появилась Нулевая физика. Вот бы доставить все эти труды на Землю… Вряд ли это возможно, к сожалению. Здесь ученые и инженеры уже отдали свой максимум в изучении. Ковчег потерял научный потенциал вместе с учеными, которые контактировали с Небытием чаще и ближе остальных. Мы доживаем свои последние дни.

Мне страшно. То безумие, которое царит здесь, это страшно. Смерть меня не пугает, но лишиться рассудка так же, как и остальные, кажется мне сущим кошмаром.

Ковчег превратился в колизей, теперь мы стали зверями, которые грызут друг друга чтобы выжить, на потеху незримым наблюдателям, которые издеваются над нами, которым нравится наша смерть, которые делают всё, лишь бы мы перегрызли друг друга.

А может быть, мы сами себе всё это придумали. Может, мы сами породили безумие и поддались ему. Уже непонятно, что истина, а что нет. Понятно лишь то, что все мы сдохнем, как свора бешеных псов, которые грызут друг друга насмерть.

Может, ничего этого вообще не происходит? Иногда появляется ощущение, что все происходящее лишь выдумка, все ненастоящее, какая-то глупая и жестокая игра, которую кто-то затеял. Может это сделали мы сами. И непонятно, как все закончится и как довести все до финала. Но неизменно в груди теплится надежда на что-то хорошее. Несмотря на все те кошмары, которые мы сами себе и устраиваем.

Забываясь среди мрака и тьмы, люди не понимают, что сделать, чтобы вылезти к свету. И чем дальше погружаешься во тьму, тем сложнее зацепиться за лучики света, которые мы так отчаянно ищем во что бы то ни стало. И не всем хватает сил удержаться, ухватиться за надежду, и уж тем более не всем хватит сил самостоятельно разжечь свет. И человек либо учится жить во мраке, либо теряет рассудок, теряет себя, теряет любые ориентиры. И чем глубже в это погружаешься, тем сложнее выбраться, вернуться к свету.

И я привык к этому мраку. Я научился тут жить просто потому, что выбора не было. Привычными стали звуки Небытия, и свечение пространства, такое красивое и необычное, но искусственное, холодное, злобно кричащее об опасности и жестокости царящего вокруг безумия. Только не видом своим, но самой сутью своей, чем-то неведомым, необъяснимым, лишь на уровне ощущений понятным уколом в сердце откликается весь ужас, который буквально витает в воздухе.