Егор Капралов – Эксперименты (страница 4)

Неизвестная опасность уже взяла в руки меч и занесла его для удара. И невидимая сталь только и ждет момента, чтобы разорвать плоть привычной нам реальности. Она уже это делает. Нечто смогло ранить и разорвать само небо, сам космос. Может, сама вселенная, а может…

– О чем думаешь, Вась?

Поток моих размышлений был прерван, но я был этому рад. Не хотелось погружаться глубже в тревоги и страшные тайны нашего мира.

– Да ни о чем и обо всем сразу. Все одно и то же, сам знаешь. Вы изучаете то, что есть, а мне нужно предугадать то, что будет, и чутье мое с ума сходит.

Коля Софьев стал участником проекта после того, как его разработку признали необходимой. Он имел полный доступ к любым данным исследований, но сам не делился ни с кем своими наработками. Из-за этого по комплексу ходили странные слухи, особенно после того, как производство аккумуляторов полностью засекретили. Этот человек мог повернуть ход истории, изменить мир, это гений, скрывающий в себе безграничные тайны и невероятную гениальность. Но для меня он был скорее другом, нежели гениальным ученым или коллегой. Мы как-то очень просто сошлись характерами, и спустя некоторое время, я понял, что он стал для меня одним из немногих, кому я могу доверять. Доверять так же, как он доверяет мне.

– Да, понимаю. А мне вот противопоказано такое. Работа…

– Тяжелыми вещами вы тут занимаетесь.

– Да знаешь, – он наконец-то сел напротив и с наслаждением хлебнул свой чай, – мне кажется, что все эти ученые, которых так громко зовут лучшими умами человечества, дураки на самом деле, и занимаются не тем. Просто не понимают, чем на самом деле нужно заниматься.

– А ты знаешь?

Коля умен. Безумно умен. Он действительно лучший, и действительно превосходит на голову всех остальных "лучших". Но однозначного ответа на свой вопрос я не получил. Он загадочно улыбнулся, посмотрел по сторонам и пригнулся поближе. Я, вторя ему, тоже придвинулся. И он заговорил полушепотом.

– Я пока не уверен, не всё и не до конца понял, но я на пороге чего-то великого, невероятного. Если всё получится… мы покорим Небытие. Мы преодолеем грань этой реальности, выйдем на новые пути развития и откроем ранее невообразимые горизонты… Надеюсь, всё получится.

Я понятия не имел, о чем он, и что задумал, но это явно будет нечто великое. Никогда не видел у него таких горящих глаз, никогда не слышал, чтобы он говорил о великих ступенях развития. Похоже, грядёт что-то поистине невероятное.

Запищал коммуникатор Коли.

"Товарищ Софьев, пройдите в Б6."

Его как от тока передернуло после этих слов.

– Оп-па, что-то серьезное, – протяжно сказал он. – В Б6 я уже давно не был, неужели что-то еще им приглянулось?

– Что за Б6?

– Неудивительно, что ты не знаешь. Б6 это зал испытаний. В зону Б есть допуск только у научных сотрудников, которые имеют тесный контакт с разработками и их результатом. Всякие технологии, создание и развитие которых невозможно больше нигде, кроме как в этом комплексе. Системы связи и защиты для экспедиции в Разлом создавали тут. Ну и еще много всего, что к разлому не относится или относится косвенно, ну впрочем неважно. Если без подробностей, то зона Б это испытательный полигон для технологий.

Тишина.

– Опять уходишь от прямого ответа.

– Да, есть немного. Б6 это строго секретная часть полигона. Для моих технологий.

– Даже так? Ты не перестаешь удивлять. Надеюсь, ты принесешь пользу миру тем, что там испытывают.

– Вне всяких сомнений. Ладно, мне пора.

– И мне, наверное. Удачных испытаний.

– Спасибо, но учёные не имеют права верить в удачу, только в успех.

– Это я уже слышал. Когда-нибудь обязательно запомню.

– Обнадеживает. Ну, до встречи.

Я вышел из столовой и пошел куда глаза глядят. Сегодня дела не клеились, а мысли плавали где-то в невесомости. Никак не получается собраться. Но сегодня это не критическая вещь, можно себе позволить. Неделя выдалась продуктивной, хоть и тяжёлой. Мы с моим взводом вовсю готовились к отправке на планету Е4, и проводили боевое слаживание в экстремальных условиях. Высокие и низкие температуры, высокое и низкое давление, высокая и низкая гравитация, и так далее. Последние две недели были очень выматывающими из-за этого. Не то чтобы это было крайне необходимо, но элита Объединенных сил должна оставаться элитой, и быть готовой ко всему.

Теперь и мой коммуникатор запищал.

"Товарищ Исаев, зайдите на «Целину». Рыжов ожидает вас."

Вот оно как. А это уже интересно. Похоже, отправка на Е4 всё ближе. «Целину» я видел лишь дважды. Первый раз был, когда это ответвление проекта только стартовало и находилось в зачаточном состоянии, большая часть планов была лишь на бумаге. И второй, когда почти всё, что было на бумаге, воплотилось в жизнь. Меня позвали, чтобы внести правки, как будущего капитана корабля и командующего колониального флота. Я мало что понимаю в космических аппаратах, и тем более в кораблях такого масштаба, но «Целина» это великолепный корабль, которому нет равных. Лучший корабль для лучших пилотов, лучших бойцов и лучших ученых.

Зачем меня позвали на этот раз?

– Здравствуйте, Василий! Сколько лет не виделись, сколько зим вы справляетесь с любой задачей!

– Очень странное у нас начало беседы. Давайте без лишних любезностей, сразу к делу.

Я не ожидал увидеть здесь руководителя проекта. Александр Рыжов, кажется, я никак не могу запомнить его фамилию. Хороший и грамотный руководитель, хоть и многих процессов не понимал, физически не мог понимать. Это слишком много для одного человека, и я его не виню. Главное, что в его руках проект давал результаты, много хороших и качественных результатов.

– А вы деловой человек. Как и всегда не тянете. Это в вас мне очень нравится.

– Давайте без любезностей. Я же понимаю, что я здесь не для этого. Не сочтите за грубость, но если есть дела, тогда давайте действовать.

Он мне не нравился. Хотя и человек хороший. Просто подходы у нас разные. Он говорит много, хорошо и правильно, и тем самым достигает результата, помогает достигать результата другим людям. Я же действую. Часто изобретая решения на ходу, а не выстраивая долгосрочные тактики. Что ж, каждому своё.

Его лицо вдруг стало серьёзным, а взгляд твёрдым как сталь. Дело явно серьёзное и непростое, я впервые вижу его таким. Не то чтобы мы часто виделись, но в таком настроении точно никогда. Он снял очки и потер переносицу, и мне показалось, что этот жест окончательно утвердил тяжесть разговора и сложность всего, что будет после.

– Ох… Вась, ты же знаешь, что «Целина» это последний из пяти кораблей, и он почти готов. Со дня на день буквально будет готовиться запуск. Так что и ты, и твои люди должны быть готовы. Грядут сложные времена. Мы узнали много всего ранее неизведанного, и много всего полезного. Но и много неприятного… неприятно – слишком мягко сказано. В руках вашей экспедиции, возможно, будет будущее человечества, и я хочу, чтобы ты осознавал, какой тяжёлый груз на твоих плечах. Я не могу рассказать тебе все, что мы знаем, хотя и хочется, кажется необходимым, но верю, что вы успеете и осилите всё то, что на вас возложено. Будь готов сам и готовь своих людей. Ты свободен.

Сегодня

Меня давно преследует чувство неизвестного, словно что-то неизведанное, непонятное, стоит на пороге и хочет войти, лишь ждет подходящего момента. Тогда, полгода назад, это ощущение поселилось в моем сознании, и сейчас оно всё ещё преследует меня. Снова близится что-то неизвестное. Но и это я смогу преодолеть. Мы сможем. Вероятно, справятся не все, но я сохраню столько людей, сколько возможно. Не знаю, почему я так упорно ищу ответов в записях с Ковчега, не знаю, зачем, не знаю, почему я так уверен, что найду. Ведь не впервой делать невозможное. И даже если я ничего не найду, то смогу преодолеть те ситуации, которые свалились на голову нашей экспедиции.

Я наконец-то пришел в себя и собрался с силами. После завтрака я прервал прослушивание записей и решил поразмыслить над информацией, которую получил, и над всем, что происходило в последние два дня.

Я успел узнать, что команда Ковчега, состоявшая из ста с небольшим человек, погибла полностью. По разным причинам. То безумие, которое постепенно поглощало людей, сталкивало их друг с другом, словно зверей, которые боролись за выживание. Выживает сильнейший. Но там выжить было никому не суждено. У всех одна судьба и участь. Разница была лишь в том, что сильные держались дольше.

"Два дня подряд люди падают жертвой безумия. Мы начинаем сходить с ума. Небытие страшное, жестокое, непредсказуемое. Мы не знаем что это такое и почему оно здесь. Первым человеком, который стал жертвой сумасшествия, стал один из ученых, которые собирали опытные данные. В какой-то момент он пропал. Пропажа обнаружилась почти сразу, но мы не понимали, куда он делся и что стало причиной. А потом мы нашли его и поняли.

Он решил изучить материальные сдвиги пространства, и собирал информацию. Выпускал в Небытие металлические шарики диаметром в один сантиметр каждый. Из его наблюдения выходит, что они могли произвольно менять размер, скорость, плотность, форму и в редких случаях даже массу. Искривление пространства могло быть точечным или массовым, и имело периодический характер. Закономерность проявлялась при изменении направленного в точку пространства излучения. Так, например, электромагнитный импульс сжимал пространство и увеличивал его плотность. Небытие очень сильно гасит подобные импульсы, поэтому в паре метров от корабля влияние его уже незначительно, даже при условии, что излучатель, использованный в эксперименте, довольно силен. Свет видимого спектра не оказывает влияния на физические свойства пространства, если не считать легкое кратковременное свечение последнего. Высокочастотные импульсы, такие как радиоволны, гасили изменения пространства и деструктивное влияние Небытия, но при длительном воздействии приводили к появлению мощных аномалий в пространстве и времени. Сильных проявлений мы пока ещё не встречали, но пространство вокруг Ковчега явно начинает вести себя иначе. Скоро будут последствия. Даже странно, что их нет до сих пор.