Егор Капралов – Эксперименты (страница 32)
– Что еще за дуэли?
– На Ковчеге проводились дуэли за выживание. Те, кто сходил с ума, имели право решить, с кем они выйдут на бой. И это каким-то образом сработало, помогло избежать лишних жертв. Чем дольше мы там находились, тем сильнее я убеждался в том, что нас там заперли умирать. Вряд ли специально, конечно, и вряд ли руководство Земли хотело такого, но… получилось, как получилось. И вместо того, чтобы кинуться убивать всех подряд, лишившийся рассудка человек, как правило, хватал первого встречного и предлагал ему дуэль. Это только потом я понял, что на всех них я повлиял тогда еще неизвестной мне силой. А выиграть в дуэли обезумевший не мог. И даже если выигрывал, один или два раза такое было всего, от жажды смерти ему сразу сносило крышу. И стоило ему направить пистолет на любого, кто не был участником дуэли, он ловил пулю. Хоть и не всегда человек шел сразу искать дуэли, но количество жертв точно стало ниже. Вот как-то так.
– У вас там творилось прямо форменное безумие.
– Да, особенно когда нас осталось меньше пятидесяти. Провидение как раз к тому моменту уже обозлилось на меня, и они решили, что если уж они не могут владеть такой великой силой, значит и никто не может. Решили меня в могилу свести. Но, как видишь, я до сих пор дышу.
– И что же там такое было, расскажешь?
– Как-нибудь потом. Или… хочешь покажу? В переговорной ведь время не идет, там можно побыть немного. Или много. Перенесу нас как раз во времена, когда нас осталось совсем немного, покажу свои воспоминания.
– А ты даже такое умеешь? Давай попробуем.
– Ну что ж. Поехали.
И мир, реальный мир, начал терять четкие границы и краски, леса и поля сменились деревянными коридорами, хоть и просторными, но словно давящими своими стенами, и словно само пространство, сама материя шепчет неизвестные слова на непонятном языке.
Глава 4
Мне снился очень странный сон. Сон, который словно пытался напомнить мне что-то такое, что я на самом деле никогда не забывал, потому что и не знал. Словно эпизод, которого никогда не было, или просто не из моей жизни. Иногда бывают такие сны. Но крайне редко они запоминаются и остаются в памяти, растворяясь после пробуждения, лишь оставляют после себя какое-то странное чувство, которое даже и описать тяжело. Наверняка для этого есть подходящее слово или описание, но я никак не могу его найти, хотя само чувство, да и сны такие стали привычными. Хоть и случается такое нечасто, но все же случается. Вот и сейчас случилось.
А пробуждение было далеко не приятным. Проснулся я, проспав неизвестно сколько часов, еле открыл глаза и обдал лицо холодной водой, чтобы хоть как-то взбодриться. Несколько дней подряд бушевала буря, прекратившись лишь на пятые сутки. Спать было нельзя, а все, кто нарушали запрет на сон, уже давно отправились за борт. Но сейчас стало легче, как бы цинично это ни звучало. Три дня назад, когда буря только началась, один из механиков, оставшись на дежурстве, вдруг почему-то решил, что нужно принести жертву пустоте космоса, и отправил несколько ящиков с едой прямиком в пустоту. Точнее, сами ящики остались, но теперь они стоят пустые без дела. Но без дела они простоят недолго, мы уже нашли им применение: один бедолага не выдержал, и на второй день бури, когда все мы не спали уже двое суток, решил залезть в один из пустых ящиков и поспать там в надежде, что там с ним ничего не случится. И каково же было наше удивление, когда с ним и правда ничего не случилось. Уж не знаю, из чего эти ящики, тяжелые и металлические, но стен Ковчега и стенок ящиков хватило, чтобы защититься от влияния бури. И таким образом, у нас есть четыре ящика, в которых, пусть и не с очень большим комфортом, но можно спать и даже вытянуться почти в полный рост. Мы перетащили их в одну из пустующих кают, и теперь во время бури можем спать, хотя бы понемногу. Если бы мы обнаружили это раньше, то нескольких потерь нам удалось бы избежать… Но что скорбеть о том, что не было сделано когда-то, сделанного не вернуть, а не сделанное так и остается не сделанным. Но в нашей ситуации действительно лучше поздно, чем никогда.
Научная работа уже не ведется, эту идею мы оставили. Данных мы собрали много, но наблюдатели и ученые оказались самыми уязвимыми. Наверное, потому что лезут туда, куда не стоит. Нам достаточно ясно дали это понять, когда из всей наблюдательной группы остался только их руководитель, Родион. Оборудование, которое уже не используется, мы отключаем, и некоторые помещения перестали видеть людей, или видят их крайне редко. Жизнь стала больше похожа на борьбу за нее саму, за то, чтобы уцелеть, только надежда на то, что хоть кто-то из нас выберется отсюда, с каждым днем гаснет все больше. Нас остается все меньше, сейчас нас всего сорок человек. И мы просто проживаем оставшиеся нам дни, ведем свой бесцельный быт, потеряв всякое стремление и надежду. Некоторые люди не выдерживают и своей рукой обрывают это жалкое и болезненное существование. И я их даже не виню. Больше четырех лет в безымянном нигде без малейшего шанса выбраться. Иногда я думаю, может, на самом деле сон не там, когда я засыпаю, а здесь, в этой странной и непонятной реальности, может, жизнь на самом деле там, и поэтому после нее остается такое странное ощущение, когда я обнаруживаю себя здесь? Я уже и сам перестаю понимать, что реально, а что нет. Может тогда, сотни дней назад, я так и не выбрался из иллюзии, и все это ее продолжение? А может я и вовсе никогда не покидал землю? Не знаю.
Тот человек до сих пор иногда навещает меня. Тот, с кем я разговаривал, когда нас всех впервые затянуло в иллюзию. То странное место, где мы разговаривали, которое он называет переговорной, начало обретать новые черты. Моя серебристо-голубая луна, которую я там повесил, так и висит в черном нигде, и я даже иногда могу случайно оказаться там самостоятельно, но я так и не понял, как у меня это получается. Просто засыпаю иногда и обнаруживаю себя там. Меня до сих пор каждый раз это пугает, хотя я был там уже десятки раз. Но меня приглашают туда не просто так. Тот человек, который представился мне Сергеем, хотел пригласить меня в ту же организацию, в которой состоит он сам, которая называет себя Провидение. Говорит, что их цель такая же, как и у людей, а именно покорение вселенной. Но что-то долго не давало мне покоя, и с момента нашей первой встречи прошло много времени, прежде чем я узнал, что они истребляют те цивилизации, которые находятся на тех планетах, которые они присмотрели себе. Сам он тоже не особо этому рад, но выбора ему особо не оставили. Это или смерть. Его буквально похитили и поставили ультиматум. Не знаю, насколько эта история правдива, но почему-то мне хочется верить ему.
Быть может, тебе стоило выбрать смерть, друг. Но всему свое время.
Одевшись и наконец окончательно проснувшись, я было сел за терминал, чтобы посмотреть, вдруг автоматические датчики что-то засекли, но ничего. Может, они уже давно вышли из строя. А проверять и тем более чинить бесполезно, незачем. Я редко проверяю хоть какие-то показания приборов, а сегодня что-то вдруг потянуло, еще и с утра пораньше. Но, как обычно, тишина. Сегодня, наверное, нужно будет сделать запись в свой дневник, который с каждым днем все больше походит на записки сумасшедшего, но каким-то образом именно это позволяет мне не сойти с ума. Или мне так просто кажется. В любом случае, мне от этого немного легче.
Выйдя из своей каюты, я направился в столовую. Сейчас это единственное место, где хоть что-то происходит. Из того, что было под рукой, люди соорудили шашки и шахматы, вырезав поля прямо на столах. Развлечений нам особо не предоставили, поэтому мы выдумали их сами. Какая-то миссия, поиски, научные исследования… Брехня это все. Нас обманули и просто отправили умирать.
В этот раз здесь было довольно тихо, только два человека печально играли в самодельные шахматы. Остальные, должно быть, спят, или еще чем занимаются, кто знает. Здесь мы как в тюрьме, в которой нет надзирателей. Предоставлены сами себе в этой чертовой посудине. И все мы приговорены к смерти. Вот и коротаем дни в ожидании исполнения приговора.
Припасов остается все меньше, но и людей тоже. Наверное, цинично, но только поэтому мы все еще живы. Будь нас все так же сто с лишним человек, вода бы у нас закончилась через месяц. А так, кто знает, протянем еще месяца три-четыре. Еды навалом, даже после недавней потери, а вот воды маловато уже. Но мы ее не экономим, какой в этом смысл? Тянуть еще дольше? Люди знают, что в скором времени закончится вода, и тогда все будет кончено. Наверняка те, кто еще выживет к тому моменту, будут заканчивать жизнь весьма неприятным образом. Уж не для этого ли нам на самом деле дали оружие?
Поев что-то, что первое попалось под руку и даже толком не поняв вкуса еды, я вернулся в каюту. Хочется все же оставить какую-то заметку. Сегодняшний день, начавшийся со странного ощущения, почему-то толкает меня вспоминать то, что уже давно прошло. Прекрасное настроение, чтобы повспоминать о давно прошедшем и забытом. Может, когда-то кто-то даже и найдет все эти записи, узнает то, что удалось выяснить нам и что здесь вообще происходило. С каждым днем тревога нарастает, бури становятся сильнее, и каждый день может стать последним.