Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 26)
Видные масоны, включая герцога Орлеанского и герцога Монморанси-Люксембурга, были в числе тех представителей аристократии, которые находились в оппозиции к финансовой политике монархии, но таких же взглядов придерживались и многие среди высшей знати, никогда не принадлежавшие к ордену. К тому же в это время орден не существовал как единое целое, да и сами масоны занимали разные позиции в политических спорах предреволюционных лет. Как авторы антимасонских сочинений, так и некоторые историки-масоны, стремящиеся подчеркнуть роль ордена в подготовке условий для революции13, собрали немало фактов, говорящих об активном участии масонов в выборах Генеральных штатов в 1789 г., а также о том, что кое-где (впрочем, довольно редко) ложи, нарушая обычную аполитичность, на своих заседаниях обсуждали вопросы на злобу дня.
Значительное число масонов было избрано депутатами Генеральных штатов, ставших затем Учредительным собранием, а позднее — Законодательного собрания. Это неудивительно — ведь в ложах состояли тысячи людей, принадлежавших несомненно к наиболее энергичной и активной части буржуазии и либерального дворянства, выдвинувшихся на авансцену политической жизни и пытавшихся, особенно на первых этапах революции, крепко удерживать контроль над движением народных масс. Вне всякого сомнения, масоны, примкнувшие в это время к передовому лагерю, менее всего думали о своей принадлежности к ложам (которые к тому же постепенно свертывали свою деятельность уже в первые революционные годы) или тем более руководствовались инструкциями Братства.
Кроме того, не нужно забывать, что, вероятно, большинство масонов (одни сразу, другие по мере углубления революции) решительно встали в ряды ее врагов. Показательны циркуляры, которые «Великий Восток» посылал своим подчиненным ложам. В первое время в циркулярах отмечалась опасность, которую представляло бы для Братства вмешательство в дела, его не касающиеся. С конца 1789 г. и в 1790 г. политические мотивы ограничивались напоминанием о необходимости научиться исполнять новые обязанности гражданина свободной страны и отмечалось, что поведение ордена убедило даже его недругов в необоснованности выдвигавшихся против него обвинений. В инструкциях 1791 г. указывалось, что обязанности гражданина и масона не противоречат друг другу (по-видимому, какая-то часть Братства считала, что такое противоречие существует и что это лишь на руку врагам революции). Лишь в январе 1792 г., незадолго до прекращения рассылки циркуляров, «Великий Восток» глухо отметил, что рассеялись облака, скрывавшие факел философии и разума14.
Немало масонов были офицерами армии. Но переход солдат столичной французской гвардии в 1789 г. на сторону народа и последующие случаи неповиновения командирам-роялистам не имели никакого отношения к деятельности полковых лож. Они были результатом недовольства рядовых своим положением, их контактов с революционно настроенной массой населения Парижа и других городов.
Революция заметно ускорила упадок французского масонства, начавшийся еще в середине 80-х годов. В 1792 г. оставалось всего несколько лож. Во время якобинской диктатуры ложи рассматривались революционерами как секретные союзы аристократов и контрреволюционеров. До 1794 г. «Великий Восток» еще продолжал функционировать. Однако деятельность всех лож, подчинявшихся как «Великому Востоку», так и Великой ложе, почти совсем замирает, вплоть до установления режима Директории. В немецком «Масонском справочнике» за 1794 г. прямо указывалось на полное прекращение всех форм деятельности масонов во Франции15.
Локальные исследования позволяют уточнить эти выводы. Так, изучение судеб масонства в Тулузе показывает, что аристократические по своему составу ложи значительно более быстро сошли со сцены, чем буржуазные. Если учесть, что более 100 тулузских масонов было арестовано и по меньшей мере 37 из них отправлено на гильотину, трудно представить себе, что они руководили революционными событиями в городе. Тулузские масоны явно примкнули к разным политическим группировкам, что исключало возможность каких-либо согласованных действий членов ордена16.
Во время якобинского террора в Лионе среди осужденных было немало масонов. Главе лионских мартинистов Ж. Б. Вилермозу в феврале 1794 г. удалось бежать из города и скрыться в деревне. В Лион он вернулся только через несколько месяцев после 9 термидора, в октябре 1794 г.
К концу революционного периода орден, хотя и восстановивший после переворота 9 термидора свою организацию, находился в сложном положении. Многие республиканцы считали ложи прибежищем роялистов, а среди термидорианцев и монархистов разных толков появились сомнения, не являются ли масонские собрания прикрытием для якобинцев. И те и другие подозрения были неосновательны. Симпатии большей части масонов тяготели к тому же политическому курсу, которому отдавали предпочтение наиболее влиятельные круги буржуазии.
В годы французской революции началось преследование масонов во многих европейских странах. Консервативная печать в Германии, особенно известный журнал «Эдемония», утверждала, что Орден иллюминатов продолжает тайно свою разрушительную деятельность. Многие масоны (например, И. А. Штарк) не только резко обличали революцию, но и подвергали в этой связи осуждению свои прежние «заблуждения». Так, в одном из сочинений этих лет (в котором, между прочим, предлагалось масонам создать Орден рыцарей лучших времен) доказывалось, что невозможно достичь прогресса человечества с помощью «потрясений, борьбы и разрушений». Даже если таким путем народы и добиваются лучшего положения, то это отделяет их от бога, погружает в пучину варварства, которого они избегали при менее благоприятных условиях17.
В 1794 г. полиция Габсбургов выследила несколько групп якобинцев, главные из которых находились в Венгрии, а также в Вене. Организатор венгерской группы Мартинович широко использовал «технику» построения секретных обществ, рекомендованную иллюминатами. Одно из организованных им обществ предполагало вербовать в свои ряды венгерское дворянство с целью подготовки войны за национальную независимость, а второе общество должно было воспользоваться успехами в этой войне и ликвидировать феодальный строй в Венгрии. Церемонии и символы венской группы отражали сильное влияние масонов и иллюминатов. Схваченный одним из первых, Мартинович дал подробные показания, после чего последовали многочисленные аресты. Девять человек были приговорены к смертной казни, другие — к длительному тюремному заключению.
В 1795 г. император Франц распространил действие законов, карающих за государственную измену, на секретные общества. Через пять месяцев он предписал закрыть все масонские ложи. В апреле 1801 г. всем правительственным чиновникам, священникам и школьным учителям было приказано дать клятву в том, что они не принадлежат к какому-либо секретному обществу (это требование в феврале 1806 г. было распространено и на выпускников университетов)18.
В Испании и Португалии преследование масонов было поручено инквизиции. В 1794 г. масонские ложи были запрещены в Савойе. В Неаполе бывшая покровительница масонов королева Мария-Каролина превратилась в их ярую ненавистницу, а после того, как отдельные члены неаполитанских лож пытались использовать их для революционной пропаганды, начались аресты масонов, трое из которых были казнены в октябре 1794 г. Сотрудничество некоторых масонов с французами во время занятия ими различных районов Германии, Бельгии и Италии стало приводиться в качестве свидетельства, что все Братство является союзником якобинцев.
В 1799 г. произошло торжественное объединение «Великого Востока» и Великой ложи (правда, в 1806 г. возник новый раскол, который стал полным в 1814 г.). Почти одновременно переворот 18 брюмера привел к замене Директории Консульством, а потом империей. Революция серьезно изменила социальный состав возрожденного масонства — исчезла его аристократическая часть, осталась буржуазная.
С самого начала наполеоновской диктатуры масоны, как и все общества, могли действовать только с разрешения властей. Статья 291 Уголовного кодекса, утвержденного в 1810 г., гласила: «Любое общество числом более 20 человек, собирающееся ежедневно или в определенные дни для занятия религиозными, литературными, политическими и другими предметами, может быть создано только с согласия правительства и при соблюдении условий, которые власти сочтут нужными установить для этого общества».
Первоначально Наполеон склонялся к мысли, что целесообразно запретить масонский орден, но потом предпочел использовать его в интересах нового режима. Великими магистрами стали последовательно братья Наполеона Жозеф и Люсьен, а их заместителем — один из его приближенных, Камбасерес. Членами лож были почти все видные сановники, масса чиновников всех рангов, и среди них министр Жозеф Фуше. Число масонских лож, подчинявшихся «Великому Востоку», за десятилетие 1804–1814 гг. возросло с 300 до 1219. Женские ложи, почти исчезнувшие в годы революции, снова стали проявлять активность, пользуясь покровительством императрицы Жозефины. (Деятельность их замерла в период Реставрации и возобновилась только в начале XX в.)