Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 23)

Что касается морального омоложения, то его можно было, оказывается, достигнуть только в специально выстроенном для этого здании, которое действительно было сооружено около Базеля одним швейцарским банкиром. Здесь уже на 33-й день начинались самые доподлинные чудеса: появлялись первые семь ангелов, которые ставили свои печати на специально приготовленном куске пергамента, а еще через три дня вручали каждому из жаждущих пентаграмму — талисман, передающий его хранителю частицу «божественного огня», наделявшего безграничными силами и знаниями, физическим бессмертием и спокойствием души. Как очевидно, многое в «египетском» масонстве было заимствовано у мартинистов¹⁰⁸. Калиостро познакомился с их обрядами еще во. время пребывания в Лондоне.

Имелась и женская ложа, которую возглавляла жена Калиостро — Лоренца. Здесь был свой ритуал. Вступающих в эту ложу одевали лишь в белые покрывала, связывали руки и ноги, что символизировало порабощение женщин мужчинами. Потом путы разрезали, что означало освобождение от ига, после чего следовала символическая сценка, обозначавшая вначале совращение, а затем «победу» испытуемых. После всего этого избежавших соблазнов, выдержавших испытания, торжественно поздравляла графиня Калиостро. В заключение с потолка спускался золотой шар, дверцы его раскрывались, и взору представлялся сам «Великий кофт», изображавший человека в естественном состоянии и олицетворявший «истину». В руках он держал змею, на лбу у него сверкала звезда. Калиостро произносил короткую речь и возносился на золотом шаре в высоту.

Трудно сказать, что в этих описаниях соответствовало истине, а что представляло плод фантазии или же являлось слегка замаскированной пародией. Известность мага была настолько велика, что даже изданная анонимно сатира «Подлинная история графа Калиостро» (ее автором был упоминавшийся выше маркиз Люше) была воспринята всерьез, а содержавшиеся в ней басни умножили славу Калиостро. Среди них особую известность получил рассказ о банкете, устроенном Калиостро, на котором перед его гостями предстали духи умерших идейных вождей Просвещения Монтескьё, Вольтера, д'Аламбера, Дидро, а также герцога Шуазеля и аббата Вуазенона. Призраки бойко отвечали на вопросы о том, как они чувствуют себя в потустороннем мире. Дух Вольтера, при жизни призывавшего «раздавить гадину» — католическую церковь, сообщил, что ему удалось побеседовать с полудюжиной римских пап и что особенно приятными оказались беседы с его современниками — Бенедиктом XIV и Клементом XIV. Об этом вечере только и говорили в столице, о нем писали газеты, и это оказалось очень подходящей рекламой для «египетского» масонства¹¹⁰. (Такой вечер мог быть не только плодом фантазии. Калиостро, вероятно, использовал мало кому тогда известный «волшебный фонарь».)

Хорошо известно, что Калиостро оказался замешанным в знаменитом «деле об ожерелье королевы» — краже некоей Жанной Ламотт бриллиантового колье громадной ценности, которое выманили у ювелиров под предлогом, будто оно предназначается для Марии-Антуанетты. До сих пор историки не пришли к согласию — в числе обманутых или обманщиков находился Калиостро. Хотя процесс закончился триумфальным оправданием графа, он сильно повредил его славе чародея. Защищаясь от обвинений в мошенничестве, Калиостро должен был, по крайней мере косвенно, отрицать, что он кого-либо наделил жизненным эликсиром. На суде Калиостро не упомянул «египетское» масонство. После высылки графа в Лондон французское правительство натравило на него своего платного агента Тевено де Моранда. Последовали разоблачения; утверждали, что Калиостро не кто иной, как мошенник Джузеппе Бальзамо. Калиостро категорически отрицал это обвинение, но, поскольку он отказывался сообщить что-либо о своем происхождении, его возражения не казались убедительными. К тому же его жена, Лоренца Феличиани, не только засвидетельствовала его тождество с Бальзамо, но и прямо выдала мужа врагам (хотя позже взяла назад сделанные ею признания). Фортуна явно повернулась спиной к Калиостро, когда он отправился из Англии в Швейцарию и Италию. Денежные дела находились в самом плачевном состоянии. Не значит ли это, задают вопрос некоторые исследователи, что секретные общества перестали финансировать его, обнаружив, что он Джузеппе Бальзамо, виновный в уголовных преступлениях? ^и\Более вероятно, что деньги, которыми так сорил до этого Калиостро, шли от взносов, взимавшихся при приеме в ложи «египетского» масонства.)

Следуя настояниям жены, желавшей повидаться с родными, Калиостро явился в Рим. Возможно, здесь он надеялся поправить свои дела, но неосторожно взялся снова пропагандировать «египетское» масонство. В 1790 г. он был арестован инквизицией. На суде в Риме Калиостро уклонялся от указания источника своих доходов — это усилило подозрение, что он получал их от масонов. 21 апреля 1791 г/¹¹² Калиостро был осужден как участник «тайных сборищ франкмасонов» на смертную казнь, которую папа заменил пожизненным заключением. Лоренцу заточили в монастырь. Калиостро умер в тюрьме в августе 1795 г. Легенда, правда, утверждает, что он был задушен тюремщиками или, напротив, Калиостро сам задушил монаха, которого вызвал, чтобы исповедаться в грехах, нарядился в его сутану и бежал из тюрьмы.

Масоны в XIХ в. нередко сами подробно и с почтением описывали деяния «Великого кофта»¹¹³, а мелкобуржуазный социалист Луи Блан в своих исторических работах повторял легенду о том, будто граф был орудием иллюминатов. Это и имели в виду антимасонские авторы, объявлявшие, что знаменитый шарлатан был лишь «средством, использовавшимся Вейсхауптом и Мирабо, чтобы развращать и сбивать с пути истинного выходцев из кругов дворянства и крупной буржуазии»¹¹⁴. И поныне некоторые даже серьезные исследователи не исключают того, что Калиостро получал деньги от масонов и иллюминатов¹¹⁵.

Английский историк X. Р. Уильямсон, например, склонный к парадоксальным взглядам, считает, что Калиостро действительно был агентом общества иллюминатов и устроил аферу с ожерельем с целью дискредитировать, а потом низвергнуть монархию во Франции¹¹⁶. Другие ссылаются на язвительную сатирическую комедию Гёте «Великий кофт», сюжетом для которой Цослужило «дело об ожерелье» и в которой Калиостро выведен под именем графа ди Ростро Импуденто (графа Бесстыжее Рыло). В этой комедии, напечатанной в 1792 г., не раз упоминается «египетская» ложа, а в действии III на сцене происходит даже заседание этой ложи, во время которого «Великий кофт» и его сообщница демонстрируют с помощью треножника и укрепленного на нем светящегося шара мнимый сеанс ясновидения. Гёте явно подвергает осмеянию систему посвящения во вторую и третью степень. Мужей второй степени «Великий кофт» именует «помощниками».

Чтобы стать «помощником», надо выказать возмущение по поводу девиза, гласящего: «Что ты хочешь, чтобы люди для тебя делали, этого не делай для них»¹¹⁷. Возмущение означает, что «испытание» искушением выдержано, т. е. неофит может быть возведен во вторую степень, что представляет собой лишь шаг на пути к истине.

В комедии кардинал Роган назван каноником, королева— принцессой и т. д. Снизив ранги наиболее именитых героев скандального «дела об ожерелье», Гёте, конечно, ослабил политическое звучание пьесы, которая могла бы быть едким обличением «старого порядка», а стала лишь веселым осмеянием страсти к оккультизму, тяготения к таинственной символике, используемого жуликами и шарлатанами. Кроме того, в пьесе ни разу не упомянуто о масонах, ведь «Великий кофт» создавал не просто египетские ложи (как у Гёте), а ложи «египетского» масонства. В комедии хотят видеть только упрек «Великому кофту» в том, что он раскрывает тайны непосвященным.

Имя «Великого кофта» в XIX в. ассоциировалось не только с его «чудесами», но и с секретным союзом, создаваемым в явно авантюристических целях.

Многие современные мистики считают, что Калиостро был «благородным странником» (т. е. членом Братства розенкрейцеров, «божественным посланцем»), что дух его воплощался в разных лицах и таких «звездах» оккультизма, как подвизавшиеся в конце прошлого века Поль Седир (псевдоним некоего Ивона Лe Лупа) и в начале нашего столетия бывший приказчик мясной лавки, шарлатан, «доктор» Филипп, одно время находившийся в окружении русского царя Николая II, и т. п.

История тайных обществ часто переплеталась в XVIII в. (как, впрочем, и позднее) с историей «тайной войны». Но в случае, о котором пойдет речь ниже, казалось, сплелось воедино все: и секретные ордены, и разведка, и пресловутый «секрет короля» — тайная дипломатическая служба Людовика XV, нередко вступавшая в конфликт с официальной французской дипломатией, и страсть к оккультизму, все время маячившая за увлечениями высшего общества модными идеями Просвещения, и быт и нравы светской черни, и некоторые из самых громких скандалов века, и даже происхождение одной печально известной фальшивки, и поныне используемой в империалистической пропаганде.

…Среди признанных сатирических картин Хогарта есть одна, смысл которой трудно понять, не зная обстоятельств, сопутствующих ее созданию. На картине изображен коренастый толстомордый монах со статуэткой нагой женщины в руках, окруженный такими символами, как раскрытая книга, крест, череп и, главное, нимб святого над головой, из глубины которого выглядывает сатана. В монашеской рясе знаменитым художником был изображен сэр Фрэнсис Дэшвуд, одно время бывший канцлером казначейства (министром финансов) Великобритании. Семейство Дэшвудов владело неподалеку от столицы, почти на равном расстоянии от Лондона и Оксфорда, поместьем Уэст-Уиком, в котором сэр Фрэнсис построил пышный замок, а на близлежащем холме — церковь с высокой колокольней. Глубокие подземелья под церковью стали местом странных и скабрезных происшествий. Впрочем, они вели начало из столицы.