Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 22)

Значительно большую роль, чем Сен-Жермен, в истории масонства сыграл Калиостро. Читателю, конечно, известно имя «великого мага», жизнь и приключения которого послужили сюжетом для романов, рассказов и пьес многих писателей — от Гёте до Александра Дюма, от Владимира Соловьева до А. Н. Толстого. Отметим, однако, что облик этого широко прославившегося шарлатана разнится на двух этапах его жизни настолько, что в литературе вновь обсуждается, казалось бы, давно решенный вопрос: являются ли Джузеппе Бальзамо и граф Алессандро Калиостро одним и тем же лицом? Ведь главными доказательствами тождественности довольно примитивного сицилийского мошенника и «великого мага», «божественного Калиостро» были, во-первых, утверждения известного памфлетиста Тевено де Моранда, а во-вторых, материалы инквизиционного трибунала в Риме. Ни тот ни другой источник не заслуживают особого доверия. Подвизавшийся в Лондоне французский журналист Тевено де Моранд был одновременно шпионом и профессиональным шантажистом. Публицистическая его деятельность поставлена на службу главному, оказавшемуся весьма доходным занятию. Сведения Моранда основывались на показаниях жены Бальзамо — Лоренцы, которая была в это время заключена по требованию мужа в тюрьму Сен-Пелажи и стремилась отомстить своему супругу. Кроме того, не исключено, что ее заявления были фальшивкой, сфабрикованной Морандом. Второй источник — протоколы инквизиции — столь же подозрителен: в задачу святых отцов входило всячески очернить Калиостро, а угрозой пытки они могли добиться от него, и действительно вымогали, любые угодные им признания (вероятно, вдобавок уверив самих себя в истинности этих самооговоров).

Конечно, имеются и другие доводы в пользу тождественности Бальзамо и Калиостро, но едва ли не все они оказываются палкой о двух концах. И Бальзамо и Калиостро были женаты на римлянке, девичья фамилия которой — Феличиани. Но это очень распространенная фамилия, и, если Бальзамо переименовал себя в Калиостро, непонятно, почему он пренебрег напрашивающейся предосторожностью — одновременно, чтобы не быть разоблаченным, изменить также фамилию жены. Калиостро в Лондоне в 1777 г. подписывался «Джозеф Калиостро», а не «Алессандро», тем самым как бы неосторожно разоблачая свое тождество с Джузеппе Бальзамо. Но этот же факт допускает и прямо противоположное толкование: поскольку Калиостро не скрывал, что использовал различные псевдонимы, подпись «Джозеф» можно считать следствием того, что он не знал о существовании Бальзамо. Правда, один из встречавших Бальзамо в 1772 г. в Лондоне признал в нем Калиостро. Но этот свидетель (некий Эйлет) позже был осужден и выставлен у позорного столба задачу ложных показаний.

Наиболее вескими были утверждения родственников Бальзамо, проживавших в его родном городе Палермо. Дядя Бальзамо носил имя Джузеппе Калиостро; другой дядя сообщил, что его племянник в письмах к нему часто подписывался «граф Калиостро». Члены семьи Бальзамо заявляли, что на портретах Калиостро изображен их исчезнувший родственник. Казалось бы, достаточно доказательств, но и они окончательно не решают дела. В брачном свидетельстве Бальзамо его тесть дважды поименован как Джованни, а в письме к жене Калиостро ее отец подписался «Джузеппе». Вместе с тем в церковной книге, в которой имеется запись о браке Бальзамо, отец невесты фигурирует не как Джузеппе, а как Джованни. Сам Калиостро в «Мемуарах», написанных в Бастилии в ожидании суда над ним как участником «дела об ожерелье королевы», уверял, что его родина находится на Востоке, что он был посвящен тамплиерами в тайны египетских жрецов и связан с рыцарями Мальтийского ордена— все это вполне в духе модной масонской мифологии.

Широко распространенное убеждение в том, что Калиостро — это Бальзамо, помешало складыванию легенды, в которой он фигурировал бы в качестве сверхъестественного существа — основателя новой оккультной секты. Как бы то ни было, поразительное различие между молодым Бальзамо и Бальзамо (или кем-то другим), называвшим себя графом Калиостро, возникло после принятия 12 апреля 1777 г. графа в масонскую ложу «Эсперанс», принадлежавшую к ложам «строгого послушания» и собиравшуюся в таверне «Кингс Хед» на Джерард-стрит в Сохо, в самом центре Лондона. Очевидно, что ложа оказала покровительство своему новому члену, вызволила его из заточения и спасла от преследования со стороны шайки воров и вымогателей.

Рассказывают, что источником знаний для Калиостро послужила купленная им в лондонской лавке рукопись некоего Джорджа Кофтона «Египетское масонство», содержащая проекты преобразования ордена в соединении с различными алхимическими фантазиями. Нет никаких свидетельств, что «египетский обряд» до этого находил где-нибудь применение. Следует заметить, что Калиостро нахватался лишь самых поверхностных и обрывочных сведений об алхимических секретах и масонских ритуалах. Он имел самое смутное представление о различных направлениях в масонстве¹⁰². Ловкость и апломб помогали обманщику скрывать свое невежество. Калиостро объявлял, что «египетский обряд» стремится привести род человеческий к совершенству, а достижение этой цели станет возможным в результате физического перерождения с помощью «первичного вещества», дающего молодость и бессмертие. Одновременно посредством масонского пятиугольника можно вернуть людям первобытную непорочность. Сей пятиугольник будет открыт мастерами «египетского» масонства после сорокадневного собеседования с семью первобытными духами, а обладатели пентаграммы проживут 5557 лет, по истечении которых в тихом сне перенесутся на небо. По разъяснению графа, устав «египетского» масонства исходил от библейского патриарха Еноха и был изменен пророком Илией. Самого себя Калиостро объявлял «великим кофтом», «основателем и великим магистром высокого «египетского» масонства в восточных и западных частях земного шара»

По утверждению Калиостро, он решил очистить мудрость и тайны древних от поздних наслоений, от магии и суеверий. В основанные Калиостро ложи «египетского» масонства могли быть приняты лишь лица, уже являвшиеся членами масонского ордена. Тем самым эти ложи становились как бы высшими ступенями обычного» масонства. «Великий кофт» «египетского» масонства являлся не то основателем, не то реформатором этого таинственного союза, сравнимым только с Господом богом, который особым способом наделил его властью повелевать ангелами. Так по крайней мере сообщает нам инквизитор — автор биографии мага; она была составлена на основе материалов его процесса в Святом трибунале (который, между прочим, повелел сжечь рукопись «Египетского масонства») и других бумаг, принадлежавших осужденному¹⁰⁴.

С ноября 1777 г., после того как он покинул Англию, Калиостро основал ложи «египетского» масонства в ряде европейских городов: в Гааге, Брюсселе, Нюрнберге, Лейпциге, Милане, Данциге, Кёнигсберге, Митау. Потерпев фиаско в России, он в сентябре 1780 г. появился в Страсбурге. Граф надолго обосновался во Франции, в которой ему пришлось побывать в предшествующие годы. Из Эльзаса Калиостро перебрался в октябре 1784 г. в Лион. Не сумев договориться с Вилермозом, он тем не менее был принят с большим почетом другими масонами и основал главную ложу «египетского» масонства «Торжествующая мудрость». Ложа просуществовала до революции и считалась местными мартинистами соперничающим направлением в масонстве¹⁰⁵. После Лиона Калиостро посетил Бордо, а в январе 1785 г. прибыл в Париж. 72 столичные ложи направили своих делегатов на собрание, и они были очарованы красноречием Калиостро¹⁰⁶.

В своем доме на улице Сен-Кло Калиостро окружил себя восточной роскошью, устраивал балы и приемы, давал целовать руку знатным дамам и своему главному покровителю и поклоннику кардиналу Рогану¹⁰⁷. «Великому магу», родившемуся, по его словам, всего через 200 лет после всемирного потопа, довелось быть знакомым с библейским пророком Моисеем и не раз бродить с Иисусом Христом по усеянному ракушками берегу Тивериадского озера. Побывал Калиостро, оказывается, и на знаменитых пирах римских императоров Нерона и Гелиогабала, участвовал и крестовых походах. Он претендовал на владение философским камнем, даром точно предсказывать будущее и эликсиром жизни. Разве всего этого было недостаточно, чтобы ему приписывали возраст библейских патриархов, по легенде живших многие сотни лет, даже тогда, когда он скромно умалчивал о своих годах?

Калиостро часто прибегал к подлогам и обману (при этом не раз и в Лондоне, и в Париже становился жертвой других мошенников). Роган был уверен, что Калиостро на его глазах сотворил из ничего огромный бриллиант, который кардинал потом показывал своим друзьям, а также сделал пять или шесть тысяч фунтов золота. Но не все «чудеса» были результатом обмана. Граф явно обладал способностями гипнотизера. Он расходовал много денег на благотворительные цели, тратил немало сил на бесплатное лечение сотен (если не тысяч) больных — это признавали даже враждебно настроенные к нему современники.

Используя покровительство и средства, которыми его щедро наделял кардинал Роган, Калиостро сумел приобрести большое влияние в масонских кругах. Даже второй по рангу руководитель французских масонов герцог Монморанси согласился принять роль Великого магистра — протектора «египетского обряда», иными словами «египетских» лож. Ложи привлекали к себе самыми заманчивыми обещаниями. Адептам «египетского» масонства сулили физическое и моральное возрождение и омоложение. Для физического возрождения необходимо было в мае в полнолуние отправиться в сельскую местность, запереться в комнате и соблюдать 40-дневный пост, пить дистиллированную воду и, главное, по нескольку капель «первичного вещества» и т. п. На 39-й день следовало выпить десять капель «бальзама Великого магистра», и на следующий день после этого должно было наступить полное омоложение.