Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 21)
В 1786 г. при обыске в квартире Цвака в руки властей попала значительная часть архива иллюминатов, которая была опубликована в следующие годы и произвела сенсацию. Вейсхаупт, Книгге и другие иллюминаты пытались печатно защищать репутацию ордена. Их противники отвечали десятками обличительных памфлетов, которые выходили в Германии, Англии, Франции и в других странах. Проникновение иллюминатов в масонские лежи в глазах реакционно настроенных кругов делало подозрительным все Братство, несмотря на явную консервативность большинства его членов. Кто знает, не была ли она лишь маской благонамеренности, надеваемой по совету Вейсхаупта для сокрытия самых разрушительных планов? Вместе с тем широко циркулировала версия (ее, в частности, распространял в своих сочинениях Книгге), будто масонство было инфильтрировано не столько иллюминатами, сколько формально распущенным «Обществом Иисуса» и что иезуиты стремятся подчинить Братство своим целям.
Таким образом, легенда о «заговоре иллюминатов» (о ней ниже), возникшая еще накануне 1789 г., пожалуй, даже способствовала в предреволюционные годы упадку влияния масонства в ряде стран, в частности во Франции84.
В Баварии с 1787 г. начался настоящий поход не только против иллюминатов, но и против всех заподозренных в сочувствии идеям Просвещения85. Иллюминатов лишали кафедры, увольняли с государственной службы, иногда даже подвергали аресту и заключали в тюрьму. Утверждение, что Орден иллюминатов существовал или был восстановлен после 1785 г., не подтверждается никакими доказательствами86. Он был настолько основательно выкорчеван в Баварии, что, когда позднее, в 1796 г., в Париже правительство Директории вспомнило об иллюминатах, надеясь использовать их как свою опору в Южной Германии, выяснилось, что не сохранилось даже следов этой организации. Все проекты ее утилизации, по-видимому, остались на бумаге. Надо добавить, что некоторые из видных иллюминатов, включая Цвака, через несколько лет стали делать административную и придворную карьеру. Это показывает, насколько неглубокой была оппозиция ордена. Сам А. Вейсхаупт сделался надворным советником герцога Саксен-Готского.
Хотя некоторые из иллюминатов, включая Книгге, одобряли французскую революцию на первых ее этапах, вряд ли кто-либо из известных «немецких якобинцев» ранее принадлежал к ордену. Напротив, многие иллюминаты стали ярыми врагами революции.
В канун Великой французской революции появилось несколько книг, содержавших полемику между рационалистическим и мистическим направлениями в масонстве и выдвигавших различные обвинения против него в целом. Активное участие в этой полемике принял будущий выдающийся деятель революции Мирабо в своей книге «Прусская монархия», опубликованной в 1786 г., после того как он побывал с полуофициальной миссией в, Берлине. Там Мирабо познакомился с несколькими иллюминатами и близко сошелся с одним из них — Мовийоном. Впоследствии это послужило предлогом для утверждения, будто Мовийон принял Мирабо в орден, а тот позднее вовлек в козни иллюминатов Великого магистра французских масонов герцога Орлеанского. Утверждалось, что Мирабо и Николя де Бонвиль ввели немецких иллюминатов в ложу «Объединенные друзья»88. Вступление Мирабо в ряды иллюминатов в то время, когда орден быстро клонился к упадку, не кажется правдоподобным. В «Прусской монархии» Мирабо положительно отзывается об иллюминатах, которые должны были импонировать ему своими выступлениями против иезуитов и клерикального обскурантизма. Однако он мало что знал об ордене, несмотря на широко циркулировавшие сведения о нем в немецкой печати, и даже путал его с «золотыми розенкрейцерами».
В Германии в эти годы все еще не затихала полемика, связанная с обвинением И. А. Штарка в том, что он являлся вольным или невольным орудием папства и иезуитов. В 1787 г. Штарк возбудил против двух своих противников в Берлине процесс по обвинению в клевете и, проиграв его, всего за два месяца написал и издал два увесистых тома (1594 страницы печатного текста!) в оправдание своих действий. В этом опусе, озаглавленном «О криптокатолицизме, махинациях с прозетелизмом, иезуитизмом, тайных обществах и т. д», Штарк кроме всего прочего прозрачно намекал на приверженность к иезуитам тогда уже покойного основателя системы «Строгого послушания» барона Хунда, поскольку тот в конце жизни перешел в католичество89.
В 1788 г. Н. Бонвиль выпустил двухтомное сочинение под названием «Иезуиты, изгнанные из рядов масонства, и их кинжал, сломанный масонами». В первом томе утверждается, что, хотя и доказано отсутствие преемственности масонства «шотландского обряда» от Ордена тамплиеров, уничтоженного в XIV в., скрытой оказалась связь с другим орденом — иезуитов90. Название второго тома говорит само за себя — «Тождественность четырех обетов Общества святого Игнатия (Лойолы, т. е. иезуитов, —
В подражании иезуитам обвиняли и Орден иллюминатов. По мнению публициста маркиза Люше, иезуиты и иллюминаты руководствовались схожими принципами. Они стремились к разрушению государства и общества 95.
Судьба двух знаменитых авантюристов XVIII в, — Сен-Жермена и Калиостро, которая была многими нитями связана с «тайной войной» того времени[5], оказалась (особенно у второго из них) неразрывно связанной и с деятельностью тайных обществ. Оба они широко использовали тягу к таинственному, мистические настроения, отражением которых в немалой степени было тамплиерское движение и тем более Орден золотых розенкрейцеров. В антимасонской литературе признавалось несомненным, что граф Сен-Жермен являлся членом ордена. Согласно этим утверждениям, граф был принят в ряды масонов в Германии одним из их лидеров, Шропфером, и пользовался покровительством маркизы де Помпадур и герцога де Шуазеля — двух главных патронов французского масонства96.
…В различных изданиях первой половины XVIII в., еще до появления на сцене Сен-Жермена, излагалась странная история, приключившаяся будто бы в Венеции в 1687 г. (о ней оповестили тогда же местные газеты). В городе поселился человек, именовавший себя сеньором Гуальди. Никто не знал ни его происхождения, ни источников доходов. Хотя незнакомец не получал ни одного письма, никаких денежных переводов, он немедля расплачивался наличными за все делавшиеся им покупки. Он был принят в домах венецианской знати и в разговорах выказывал большие познания в науках и искусстве. Гуальди владел небольшой, но ценной коллекцией картин, которую с готовностью показывал всем, кто желал ее посмотреть. Как-то раз у него в гостях был один венецианский аристократ, который обратил внимание на портрет, изображавший самого Гуальди (к тому времени ему было не более 50 лет). Изумленный гость спросил его, как же так получилось, что картина несомненно принадлежит кисти Тициана, умершего 130 лет назад? Гуальди сухо ответил, что есть вещи, о которых непросто узнать, возможны они или не возможны, что быть похожим на портрет, написанный Тицианом, еще не преступление. Венецианец понял бестактность своего вопроса и поспешил удалиться. Однако он не избежал искушения рассказать о необычной картине друзьям. Те решили убедиться, увидев собственными глазами, но, когда они пришли навестить Гуальди, выяснилось, что он за час до этого покинул Венецию97.
Гуальди явно послужил прообразом для рассказов о Сен-Жермене, которые он сам искусно распространял сначала в Париже, а потом в Германии. Внешне Сен-Жермен строго соблюдал католические обряды. В литературе высказывалось мнение, что он был членом или даже главой Ордена святого Иоахима, который, возможно, ранее был известен под названием «Посвященные братья Азии»98. В конце 70-х годов XVIII в., когда Сен-Жермен жил в Лейпциге, Великий магистр прусских лож герцог Брауншвейгский поручил нескольким видным членам Ордена золотых розенкрейцеров — банкиру и саксонскому министру финансов Дьюосу, уже упоминавшемуся Бишофвердеру, купцу Фрелиху и саксонскому министру Вурмбу — переговорить с Сен-Жерменом и выяснить все, что можно, об этом загадочном человеке. Хотя все четверо пришли к выводу, что граф не являлся масоном, Бишофвердер полагал, что Сен-Жермен сообщил ему какие-то чрезвычайно важные тайны секретных союзов". Последним покровителем Сен-Жермена был масон герцог Гессен-Кассельский Карл. Очевидно также, что многие масоны считали Сен-Жермена одним из руководителей ордена, его будто бы даже избирали в 1785 г. (через год после смерти!) на масонскую конференцию в Париже100. В переписке масонов можно встретить согласие с притязаниями графа на владение философским камнем и жизненным эликсиром и т. п. Члены оккультных обществ уверяли и в XIX, и в XX в., что им приходилось встречаться с графом Сен-Жерменом. Мадам Жанлис утверждала, что видела Сен-Жермена в 1821 г.; говорили, что он дружил с писателем Бульвар-Литоном в 1842 г., участвовал в заседании Великой ложи Милана в 1867 г. и даже, по словам известной неософки А. Безант, беседовал с нею в 1891 г.101 В последнее время появились любители связать легенду о Сен-Жермене со сказками о посещении земли космическими пришельцами…