Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье. Книга 2 (страница 5)

За домами пятой улицы, складами шестой и казармами седьмой находился Фунтон – улица ремесленников низкой квалификации. Тут-то можно было вдоволь насмотреться на красные рожи, загорелые руки, замасленные кафтаны и фартуки. Женщины здесь работали в половину мужского, а дети – в половину женского – все всегда были при деле. Одни трудились с грёзами о чистоплотном Нунтоне, где их ожидали слава и признание, другие же – с неприятными воспоминаниями о Сереброкошельной улице, куда возвращаться никому не хотелось.

Сереброкошельная своим прозванием была обязана всё подмечающему глазу народа. Улицу заселяли разбогатевшие работники и их семьи. Хотя «разбогатевшие» – слишком громкое слово, скорее здесь подходит «скопившие средства». А так как эти средства зачастую состояли из серебра, появилось и соответствующее название. Никому из нас не скрыться от народной молвы.

Куда хуже дела обстояли на Шерстяной улице. Люди отсюда вместе с сереброкошельными тянулись утренней длинной вереницей в ворота Футона, но в отличие от вторых, им доставалась самая грязная работа. Никаких тебе подмастерьев, никакой тебе хорошей платы, всё больше уборка, разгрузка, лопата.

Замыкал череду колец Юрендела Ветреный проезд. И тут удивительный взгляд городской наблюдательности не дал промашки. Словно ветер, попадали сюда гости города, осматривались, принюхивались да и разбредались, кому куда позволял кошелёк: кто в наём, а кто и нанимать.

Глава 7

Смерть «короля одной улицы», как прозвали Минута Алгустана, по подавляющему мнению окружающих, совершенно не отразилась на внешности красавицы Лиалы. Никто не поверил в проплаканные ночи в тоске и скорби по любимому человеку, о которых поначалу повсюду шептались молодые служанки. Но что бы там ни говорили злые языки, мужа Лиала любила. Любила, как любит молодая женщина пожилого заботливого супруга, вперемешку с дочериной признательностью и уважением к полуопальному монарху.

Минут, несмотря ни на что, всегда был добр и нежен к Лиале, даже когда прислужники доносили порочащие слухи о похождениях молодой и ветреной супруги. Лиала же никогда не позволяла своему взгляду надолго задерживаться на других мужчинах при дворе, даже небезразличных ей – все её похождения скрывала завеса тайны. По причине возраста супруга, детей у них не было, а выходить из этого положения каким-либо другим путём Лиала наотрез отказалась – смирившийся с бездетностью король это ценил.

Когда же правителя не стало, все стремительно поменялось. Несносные члены Агора – «горсть отмытых бродяжек», как назвала их королева – на третий же день значительно урезали все расходы на содержание королевской четы, оставив Лиале пару прислужниц и старого лакея. Как по обыкновению водится в таких ситуациях, в непримиримую борьбу вплелась взаимная ненависть: одних – из-за красоты и назойливости, другой – из-за недоступных богатств и власти.

Но на всеобщее удивление, «вертихвостка», как в личных беседах обзывали Лиалу во властных кругах, повела себя чрезмерно неожиданно. Вдовствующая королева явно захотела заслужить любовь народа, отчего стала устраивать постоянные пожертвования сиротам, выезжала давать милостыню беднякам и самое главное – в качестве монаршей особы начала принимать просителей, как раньше это делал король. Подобные выходки не на шутку обеспокоили Агор.

День выдался безумно скучным. Вдовствующей королеве пришлось выслушать не один десяток просящих, нуждающихся, угнетённых и обиженных. Всем она обещала разобраться в их непростых ситуациях и непременно помочь. К вечеру у нее страшно разболелась голова, как по обыкновению происходило в дни приёма горожан, отчего потребовался срочный отдых. Две пышногрудые служанки сопроводили Её Величество в покои.

В свои тридцать лет Лиала Алгустан, Королева Союзных земель Юрендела, больше походила на девицу перед замужеством, нежели на убитую горем вдову. Лиалу с уверенностью можно было отнести к тем женщинам, которые с приходом зрелых лет становились лишь краше и приятнее, о чём Её Величество прекрасно знала и прилагала немало усилий для того, чтобы эту красоту поддерживать. Всегда идеально ухоженная, одетая по последней городской моде, с ежедневно меняющимися восхитительными причёсками, она затмевала всех местных красавиц, оставаясь самой обсуждаемой женщиной города.

‒ Я разденусь сама! Задёрните занавески и уходите. Ко мне никого не пускать! Я хочу побыть одна.

Услышав распоряжение, девушки-служанки задвинули плотные шторы, погружая роскошную спальню в непроглядную темноту.

Последние слова подействовали на них особенно заметно. Небрежно поклонившись, они заторопились поскорее удалиться. Давно изучившие привычки госпожи, девицы знали, что в подобные моменты быстрота ценилась важнее манер. Дверь за ними аккуратно закрылась, и королева осталась сидеть одна в кромешной темноте.

Когда удаляющиеся шаги стихли, она подошла к двери и заперла её на ключ. От усталости и раскисшей «дневной» Лиалы не осталось и следа ‒ в неё словно вселилась энергия. Несмотря на темноту, королева двигалась быстро и уверенно, видимо, подобные вещи ей приходилось делать не впервые. На невысоком столике, окружённом красивой белой мебелью, она зажгла длинную свечу. Свеча озарила спальню бледно-голубоватым светом, напоминающим свет лунного сияния.

Подойдя к книжному шкафу, Лиала опустилась на колени и стала выкладывать с нижних полок толстые громоздкие тома. По тому, как каждая новая книга всё с большим пренебрежением падала на пол, становилось понятно, что Её Величество начинала раздражаться. Наконец, закончив с книгами, Лиала спешно достала маленький ключик, из того места, где женщины обычно хранят очень важные, но миниатюрные вещи. С ликующим блеском в глазах, стоя на коленях перед книжным шкафом, Королева Юрендела открывала свой потайной ящик.

‒ Скоро закат! – раздражённо торопилась она, пытаясь попасть в такую же, как и ключик, маленькую замочную скважинку.

Наконец раздался звук открывающегося замка, и Лиала, словно кошка, ворующая рыбу, что-то схватив двумя руками, проворно встала и поспешила к горящей на столе свече. Поставив на стол шкатулку немалых размеров, она осторожно её открыла. В шкатулке, на мягком красном бархате, лежал размерами с девичью головку шар. Внутри его, словно пытаясь выбраться наружу, кружились и бились о стенку, сходились и расходились тысячи маленьких звёздочек. Их было так много, словно всё звёздное небо заключили внутрь этого предмета. Мгновение Лиала наблюдала за танцем маленьких огоньков и меридианой всполохов. Опомнившись, она взяла свечу и, склонившись над сферой, произнесла вполголоса:

‒ Ты, что слышишь меня на другом конце, ты, что видишь меня, словно в реке! Говори со мной! ‒ после чего пролила на шар несколько капель голубоватого воска. Маленькие звёздочки-огоньки чуть померкли и вместо сумбурных движений стали вращаться по кругу в одном направлении, ровно распределившись по всему шару. С каждой секундой частички уплотнялись, образуя очертания лица зрелого мужчины.

‒ Приветствую тебя, о прекрасная и ни с кем не сравнимая Лиала. Мой день наполнился смыслом и будет прожит не зря! – неожиданно заговорила голова в шаре.

‒ Ах, какой же ты льстец, Лукроян, – улыбнулась Лиала. Подобные комплименты не очень ей были по душе, она до жути не любила эту дурацкую манеру его поведения.

‒ Цветок небесный, величественный и неописуемый, как же я рад тебя видеть! ‒ не унималась голова, распыляясь в пламенных комплиментах.

‒ Ну хватит! ‒ уже раздраженно возразила королева. ‒ У нас и так мало времени!

‒ Согласен, Ваше Величество, время подобно воде в руках ‒ безвозвратно утекает сквозь наши пальцы, ‒ словно пытаясь ещё пуще подзадорить выходившую из себя собеседницу, продолжал философствовать мужчина.

Лиала, прекрасно знавшая, с кем имеет дело, внутри себя кипела от гнева и при других обстоятельствах с грохотом бы разбила эту ужасно ценную и не менее редкую штуковину, но на карту было поставлено слишком многое, и ссориться из-за глупого желания показать своё превосходство она не хотела. Возобладав над собой, она ответила.

‒ Мой дорогой Лукроян, думаю, что мы, как старые друзья, можем обойтись без церемониальных поклонов и правил придворного этикета.

‒ Что ж, тогда перейдём к делу, ‒ поняв, что ничего не получится, и переменив голос, ответила мужская голова. ‒ Мне необходимо, чтобы ты немедленно, после нашего разговора, приступила к поиску очень важных для меня людей.

‒ Что же это за люди?

‒ Это старик и ребёнок, – улыбнулся Лукроян.

‒ Ты шутишь?

‒ Вовсе нет.

‒ Да ты знаешь, сколько в Юренделе стариков и детей? Это невыполнимо! ‒ возмутилась королева.

‒ Пусть в вашем смрадном городе людей, как муравьёв, но и ты ведь не базарная девка! Ты королева! Я ожидал, что в твоём городе у тебя всё схвачено! К тому же я знаю, что вы записываете всякого, кто заходит за стены улиц. Пусть надёжные люди проверят списки за последние дни, расспросят стражников, горожан.

Повисла тишина. Лиала прокручивала в голове, сможет ли она, не привлекая к себе лишнего внимания, найти в городе нужных Лукрояну людей, и кто ей в этом сможет помочь. Выбор был невелик.

‒ Прости, порою я бываю резка на выводы, но ты ведь знаешь мой несдержанный нрав. Это моё проклятье, – стала кокетничать королева.