Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье. Книга 2 (страница 2)
Ходят слухи, что Первый советник пытался отговорить Императора от столь опрометчивого поступка, страшась обиды союзников, но тиран был непоколебим, и карты продолжали рисовать так, как нравилось его императорскому величеству.
За годы службы Первый советник сумел свить паутину доносителей и кляузников. Поговаривают, что они у него имеются по всему Черноземью. Грязные слухи, поклёпы, наговоры – всё стекалось к Лантаранту, записывалось и запоминалось. Когда же желание Императора раскрыть очередной заговор обострялось до неминуемых пределов, ему на съедение отдавался кто-то из наименее ценных, приправленный горстью заготовленных слушков. Если север не вызывал сомнений самодержца, то южные князья, по его мнению, под гнусным каскаданским влиянием были подвержены инакомыслию.
Жестокосердие подкреплялось и в сердцах простого народа Эллоха. По велению Императора (идея принадлежала одному из помощников Лукрояна, которую он преподнёс как свою. Такое порой случалось, но редко.) в каждом княжестве заводились «рассказчики мыслей государевых, читавших послания владыки его великому народу». И, как по обыкновению водилось, все народные невзгоды сводились к хитроумным проискам коварного Каскадана.
Глава 6
‒ Какие вести из Юрендела? ‒ первым делом спросил император у склонившегося перед ним племянника. ‒ Эта вертихвостка оправдывает возложенные на неё надежды?
‒ Да, владыка. Она своенравна, но предсказуема и не настолько умна, чтобы обвести Вас вокруг пальца, ‒ вставая, продолжал Лукроян Лантарант.
В такие моменты он всегда употреблял «Вас», тем самым показывая, что в первую очередь тревожится об интересах своего монарха. Подобные беседы, с глазу на глаз, в последнее время происходили всё чаще. Властитель в несвойственной ему манере стал проявлять заметный интерес к вопросам, касающимся Юрендела. С чем это было связано, никто не знал.
‒ Она уже созрела для более действенных поступков, нежели пустая болтовня? ‒ допытывался светлейший.
‒ Королева – это малое дитя, она капризна и нерешительна, но, думаю, в скором времени она будет вам полезна, ‒ уходил от прямого ответа Лукроян.
‒ Не упусти момент!
Ястребиные глаза на непомерно толстом лице властелина выражали предостережение.
‒ Мой император может на меня положиться! Я сделаю всё, что в моих силах, ‒ с заученной горячностью уверил Лукроян.
Взгляд монарха смягчился, со всеми он обращался чрезмерно резко, в особенности с прислугой, сновавшей вокруг его громадной туши десятками, но к племяннику он старался относиться более сдержанно.
‒ Хорошо. А что эти олухи? Они ничего не подозревают?
‒ Члены Совета Агора ни о чем не ведают. Но боюсь, это будет не вечно. Посему прошу вашего позволения на скорейшее выдвижение войск к границам Юрендела. Как и задумывали, предупредим, что у нас военные манёвры, и пригласим принять участие: если они согласятся ‒ прекрасно, отведём им самую изматывающую роль, а после ‒ обезглавим!
Слова Первого советника зазвучали музыкой в ушах императора, требовавшего от своих подданных решительных действий. От приятной неожиданности физиономия его расплылась в несвойственной ему широкой улыбке, подобной той, которая возникала при массаже мочек ушей властителя.
‒ Если не согласятся, ‒ продолжал Лукроян, ‒ то на этот счёт у меня есть следующие соображения: под видом манёвров приблизимся к городу и сходу осадим его. Если выйдет, Юрендел станет нашей лёгкой добычей, если же возникнут сложности и все ворота города успеют закрыть, то здесь придёт черёд нашей прекрасной королевы, которая на блюдечке принесёт нам ключи от всех врат неприступной крепости.
‒ План, без сомнения, хорош! Но всё ли ты продумал? Пусть так – войско будет разбито, Совет разбежится, а что народ? В этом скотском городишке сплошь непокорные торгаши. Они начнут бунтовать, под покровом ночи резать моих солдат. Что ты тогда будешь делать?
Император в ожидании уставился на племянника. Лукроян не первый день знал дядю и его трусливую нерешительность, но это предположение он счёл небезосновательным.
‒ Вы, как всегда, мудры, мой император! Как вы уже заметили, Юрендел населён людьми, во всём ищущими собственную выгоду, так давайте же дадим им эту выгоду! Пусть солдаты не грабят, не жгут дома, не насилуют женщин – войдём в город как освободители. Великая Империя Эллох, ‒ торжественно раскинул руки советник, ‒ прогнала жирующую на плечах простого люда бессердечную городскую знать! Возвратила угнетённой королеве принадлежащее по праву замужества ее законное место. Придётся отменить некоторые налоги.
‒ Неплохо! Но на эту стерву ты возлагаешь серьёзные виды, а не думал ли ты, что у неё не хватит на это духу? Ставить на карту исход дела, уповая на женский подол, ‒ это верх безумия!
‒ Глупый жирный хряк! ‒ подумал про себя Лукроян, а вслух произнёс: ‒ Народ искренне любит королеву. Вот уже как год она помогает решать их житейские проблемы, раздаёт милостыни, лечит больных детей. Уверяю вас, ваше Императорское Величество, он пойдёт за ней. Проделана большая работа. К тому же, городская стража поддержит вдовствующую королеву.
‒ Солдаты не пойдут за глупой бабой!
‒ Солдаты пойдут за командиром и за тем, кто им платит, ‒ улыбнулся племянник, ‒ командир же сложит головы всех солдат мира, лишь бы угодить предмету своей любви, а мы заплатим.
Император задумался: нестерпимое желание властного монарха присоединить к своей империи столь завидные земли в нём боролось с боязнью первой неудачи.
‒ Тогда я поручаю тебе возглавить наше войско!
Хотя эта новость Лукрояну оказалась не по душе, он себя не выдал.
‒ Ваше слово для меня закон, мой император! ‒ поклонился племянник.
‒ Пока оставим это, от этой темы у меня начинает колоть в висках!
‒ Как пожелает Ваше императорское величество.
В голосе властителя повеяло уязвимостью, так несвойственной его грубой натуре.
‒ Что там случилось с Удахом? Кто его обидел? Мне донесли, что его избили.
‒ Слава солнцу, с наследником престола всё в порядке, лишь небольшая шишка на затылке, но думаю, что она скоро пройдёт.
‒ Расскажи мне, что случилось! ‒ терял терпение император.
‒ По сути, ничего нового. Вчера вечером Аудах надругался над молоденькой кухаркой, затащив её в винный погреб. Девица сопротивлялась, кричала, на крик прибежала старшая кухарка и, не разобрав в темноте обличие наследника, огрела его подвернувшейся бутылкой по голове.
Лукроян соврал, старая Олда прекрасно знала, для чего полоумный сынишка поволок в тёмный погреб беззащитную девицу, и разбила стеклянную бутыль с явным осознанием, чья это голова. Защитить старую кухарку Лукроян решил не из-за доброго сердца, Олда вот уже как несколько лет тайно оповещала Первого советника о настроениях, царивших в дворцовой кухне.
‒ С ним всё в порядке?
‒ Аудах в полном здравии, кушал с прекрасным аппетитом и спрашивал разрешения с вами повидаться.
‒ Я зайду к нему перед сном… ‒ словно отмахнулся властитель.
Оба собеседника понимали, что этого не случится.
‒ Как пожелаете, владыка. Намедни вы просили рассказывать вам об известных случаях, имевших место в Черноземье. Если пожелаете, я зайду позже.
‒ Нет, продолжай! ‒ ленивым жестом остановил пятящегося назад советника монарх. ‒ Есть что-то, требующее моего внимания?
‒ Думаю, что да. До нас дошли слухи, что король Бытор дал согласие на замужество своей единственной дочери. Жених ‒ старший сын генерала Босфарота Арцулиций. Говорят, он храбро резал измученных и изморенных голодом «обречённых» во время праздника Золотого тельца.
‒ Дикари! ‒ с отвращением сплюнул император.
‒ Далее ‒ ещё интереснее. Ослушавшись отца, непокорная Диара Андрас, украв коня и доспехи, сбежала в неизвестном направлении. Во все стороны разосланы отряды солдат с приказом ‒ невзирая ни на что, вернуть беглянку к папаше. Генерал Арчи, узнав о случившемся, дабы выказать нанесённую обиду, тут же без разрешения Короля удалился в свои земли, но сына всё же оставил в Булуд-Доре.
‒ Хм. Интересно.
‒ Вы, как всегда, замечаете самое главное, мой император!
‒ Ты ведь что-то надумал, Лукроян? Говори! Я тебя знаю.
‒ Смею предположить, что для нас будет полезным найти принцессу первыми и доставить её в Эллох. После можем отдать её Бытору или Генералу Арчи, а может даже и возлюбленному женишку ‒ всё будет зависеть от вашей выгоды.
Император прищурился, разглядывая племянника, словно хотел что-то разглядеть у него на груди.
‒ Дак ты нашёл её?
‒ Нет, мой император. Только знаю, что она в Юренделе.
‒ Прекрасно! Теперь я уверен, что именно тебе необходимо выдвигаться во главе моего войска. Попробуем прихлопнуть двух зайцев! Ты мастер на такие дела. Захватив город, найдёшь девчонку. Вернём её глупцу Бытору. Уверен, что на радостях он расцелует мне ноги, и даже если члены Агоры предложат ему горы золота, он не станет им помогать.
‒ Как пожелаете.
Лукроян поклонился.
‒ Что там с Каскаданом? ‒ спросил император.
‒ В Каскадане всё без изменений: молодой король не уверен в своих силах, народ в ожидании. Готовятся к худшему, в душе надеясь на лучший исход.
Новости о хорошем положении дел в прибрежном крае особенно раздражительно действовали на властителя, ненавидящего королевство всем своим засаленным сердцем. Его жгучая неприязнь корнями уходила в далёкую молодость, когда ещё не так располневший, но амбициозный монарх желал для укрепления своей власти жениться на младшей сестре короля Алтамира, Мире, но получил отказ. Законы Каскадана, дарующие право женщинам королевской семьи самим выбирать себе женихов из списка, одобренного Магистратом, позволили неписаной красавице избежать нежеланного её сердцу брака. Вскоре она вышла замуж за другого, что очень разозлило юного императора и на всю жизнь предопределило его отношение к дружбе с родом Сорчи. Зная эту историю, Лукроян подобные новости всегда пытался представить в тёмных красках.