Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье Книга 1 (страница 6)

Проснувшись, Янумар почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Поднявшись на локтях, осмотрелся. В душном полумраке сарая, в котором ему за три бутылки маринальского молодого вина разрешили переночевать, пахло свежим сеном. В пробивающихся сквозь щели лучах солнца резвились бессчётные пылинки, во дворе во всё горло горланили петухи.

Рядом была деревянная лестница на чердак, на ней-то и сидел рассматривающий пробудившегося гостя мальчик.

‒ Ты дёргаешься во сне, как наша собака, ‒ оповестил тот, ‒ это значит, что у тебя беспокойный сон. И ещё ты всё повторял «Ада! Ада!» ‒ спародировал наглец. ‒ Кто это?

‒ Для своих лет ты слишком любопытен, ‒ ответил старик. Впервые за последнее время ему не привиделись кошмары и в сновидения не влезали ни змеи, ни кобры, но всё же спал он беспокойно. ‒ Ты сын хозяев дома?

‒ Я сын хозяина дома ‒ Бриандина, Эргелита мне не мать! ‒ возмущённо оповестил юнец.

‒ Как тебя зовут?

‒ Оллин Шалтер ‒ сын Бриандина и Эвины.

‒ А я долго проспал?

‒ День перевалился за полдень, ‒ он ловко соскочил с лестницы на сено. ‒ Я уже успел пригнать стадо на озеро.

Не ожидавший такого, Янумар заторопился собираться: свернул одеяла, поднял пустой бурдюк и протянул его Оллину:

‒ Принеси мне воды, пожалуйста.

‒ Ты что, уже уходишь? ‒ испугался сорванец и, не обращая внимания на просьбу, прислонился к щели, всматриваясь: ‒ Тебе не стоит так спешить, полежи ещё.

В этот момент во дворе раздался какой-то шум, а после донёсся гневный голос мачехи:

‒ Оллин! Негодяй! Ты опять бросил стадо на озере! ‒ вопила она. ‒ Не миновать тебе розги! Собственноручно высеку, неблагодарный гадёныш! ‒ Эргелина направлялась к сараю.

Глаза ребёнка испуганно забегали в поисках укрытия. Старику совсем не хотелось влезать в их семейные свары, но жалость взяла верх, к тому же хозяйка ему сразу не понравилась.

‒ Заройся в сено, я накрою тебя. Да только сиди тихо, ‒ и он раскинул свёрнутое одеяло.

Малец не заставил себя долго ждать и упал в сено с головой. Гость аккуратно накрыл его одеялом, а рядом поставил свой дорожный баул. Как раз в это мгновение, довольно резко, открылась дверь сарая.

‒ Добрый день, великодушная хозяйка! ‒ на упреждение поздоровался с пустым дверным проёмом старик.

В дверях появилась раскрасневшаяся Эргелита. В гневе она совершенно позабыла, что у неё в сарае приютился пожилой путник. Она вошла, широко улыбаясь, глаза её шарили по углам.

‒ Доброго дня… Эм…

‒ Янумар.

‒ Да-да, Янумар. Хорошо ли вам спалось? Очень жаль, что вы скоро покинете нас. Мы всегда рады гостям, ‒ соврала хозяйка.

‒ Спал, как убитый! Как и договаривались, после пробуждения я вас оставлю.

‒ А не забегал ли к вам сорванец? Нигде не могу его найти!

‒ Нет. Здесь, кроме меня и несушки в углу, никого нет.

‒ Где же этот негодник? Найду – выпорю! ‒ добродушная улыбка вмиг пропала, и лицо женщины исказилось гримасой злобной досады. ‒ Вам что-нибудь ещё нужно? ‒ уже с прежней льстивостью поинтересовалась Эргелита.

‒ Спасибо за заботу, у меня всего вдоволь, ‒ ответил старик. ‒ С вашего позволения соберу свои пожитки и уйду прочь.

‒ Как прикажешь, дорогой гость! ‒ женщина ещё раз обшарила взглядом сарай, перед уходом даже поднялась на лестницу, заглянула на чердак и, окончательно разочаровавшись, вышла вон.

‒ Булин, Тулин, для вас есть работа! Сыночки! ‒ послышался удаляющийся крик Эргелиты Рамс.

Янумар поднял одеяло:

‒ Вылезай, она ушла.

‒ Фуух! Я чуть не задохнулся! ‒ снимая с себя пучки сушёной травы, сетовал мальчик. ‒ Ещё твой мешок! Он мне ногу отдавил.

‒ Вот неблагодарный! ‒ улыбнулся старик, продолжая свои сборы. ‒ Может, мне позвать госпожу, и ты ей расскажешь, что тебе отдавили?

‒ Ладно-ладно… Спасибо тебе. Так как же тебя зовут? ‒ решив сменить тему, спросил Оллин.

‒ Меня зовут Янумар, и мне нужна вода, ты ведь поможешь мне?

‒ Помогу, иди за мной!

Взяв посох и накинув на себя мешок, старик двинулся следом за сорванцом. Вышмыгнув из сарая, они пролезли сквозь дыру в заборе, скрытую за зарослями крапивы, что с мешком далось с большим трудом, а дальше по тропинке вышли на дорогу.

‒ Надо поскорее! ‒ заторопился мальчик. ‒ Мачеха отправит к стаду своих толстяков. Нельзя, чтобы они нас увидели!

Подчиняясь и не спрашивая, кто такие «толстяки», гость ускорил шаг. Вскоре они свернули на ещё одну тропу, петляя и огибая озеро, она привела их к другой стороне берега, густо заросшей тростником.

‒ Ступай за мной! ‒ важно скомандовал пастушонок и двинулся в заросли. В воде лежали скреплённые между собой небольшие брёвна, образуя плавучую переправу. Вскоре тростник расступился, открывая небольшой, поросший нежной зелёной травкой островок с одиноко раскинувшейся на нём пихтой.

‒ Об этом месте никто не знает, ‒ с гордостью заявил мальчик. ‒ Вода здесь самая чистая в озере, как стекло. Никаких тебе баранов, запахов и мути.

Старик приблизился к пологому берегу. Перед ним раскинулось чудесное озеро, со всех сторон окруженное невысокими горами, до самых вершин густо покрытыми деревьями. Водная гладь, поблёскивая на солнце, радовала глаз приятной бирюзой, веяло прохладой и свежестью.

‒ Раньше, когда мой прадедушка ещё лазил в ползунках, здесь текла речка, ‒ с видом знатока рассказывал Оллин. ‒ Но потом случилось содрогание земли, и половина вон-той горы упала, перегородив русло. Дед говорил, что вода под горами питает наше озеро, а когда её слишком много, она переливается через край и впадает в Лартимус. Он здесь рядом.

‒ Ты смышлёный малый, ‒ похвалил его Янумар, ‒ сколько тебе вёсен?

‒ У нас говорят ‒ лет. Ни вёсен, а лет, как на юге. Мне двенадцать.

‒ Так, значит, ты бросил у водопоя вверенное тебе стадо? ‒ осудительно спросил взрослый, наполняя свой бурдюк.

‒ Пусть его пасёт мачеха вместе со своим жирдяями. У них хорошо получится ладить с себе подобными, ‒ засмеялся Оллин, ловко запуская по воде камешки.

‒ Ты голоден? ‒ поинтересовался старик, доставая из мешка свертки. ‒ У меня есть мясо, сыр, овощи, хлеб и фрукты. Многое надо побыстрее съесть, а то пропадёт.

Мальчик заметно стеснялся, косясь на аппетитные припасы.

‒ Садись! Скрепим наше знакомство хорошим обедом.

Немного помявшись, он всё же согласился и, сняв свою рубаху, сел.

За обедом Янумар как следует разглядел своего юного помощника. Напротив сидело красивое, хоть и запачканное лицо, скулы плавно переходили к щекам, а округлый подбородок подчёркивал клиновидную форму. Глубоко посаженные глаза смотрели опасливо и долго не задерживались на одном предмете. Нестриженые, грубые соломенные волосы, выгоревшие на солнце, давно не видели мыла и горячей воды. Загорелое тело такое тонкое, что могло переломиться от сильного ветра. Грязь въелась в вечно босые ноги, да и пальцы рук не отличались особой чистотой. «Маленький волчонок», ‒ подумал отшельник, искоса поглядывая на нового приятеля.

‒ Чем занимается твой отец? ‒ решил нарушить молчание Янумар.

‒ Ранним утром он уехал с соседями во Властерин, продавать на ярмарке овечью шерсть, ягнят и мясо.

‒ Жаль, что тебя с собой не взял, Властерин очень красивый город. Совсем новенький.

‒ Мне нужно смотреть за стадом, ‒ улыбаясь и жуя, ответил мальчик и продолжил: ‒ Бабушка, когда была жива, постоянно брала меня с собой, но я был совсем маленьким, отчего город не помню, помню лишь, что там очень много народу. Съезжаются со всего Приморья.

‒ А ты ходил в горы?

‒ Несколько раз ходил. Вон за тем холмом начинается ущелье, оно тянется до царя-Эвреста, ‒ указал мальчик на невысокую гору на той стороне озера. ‒ Там страшно и холодно. Горы вокруг нас, по сравнению с ними, ‒ пузатые младенцы, ‒ предостерёг сорванец.

‒ Понятно…

‒ Скоро я вырасту и тоже отправлюсь в странствия, ‒ неожиданно похвастался Оллин. ‒ Пойду на юг, к Юнамару. Хочу увидеть бескрайние виноградники. Побываю в каждом селении, во всех городах Приморья, ‒ не унимался мечтатель. ‒ Смотри, я уже готовлюсь!

Мальчик бросился к дереву, проворно вскарабкался на него и через мгновение спрыгнул вниз, держа в руках баранью шкуру. Да не просто шкуру, а сшитую из неё, причём довольно неумело, небольшую куртку. В ней, к тому же, хранились ржавый сломанный меч, небольшой топор и совсем новенький кухонный нож.

‒ Богатый скарб, ‒ усмехнулся старик.

‒ Я буду воином! ‒ не поняв насмешки, объяснял пастушонок и, взяв ржавый меч, а вернее то, что от него осталось, затеял делать им неумелые выпады. ‒ Мечом я почти овладел, осталось научиться бою с топором и кинжалом.

‒ А могу ли я попросить тебя ещё об одной просьбе?

Ребёнок взглянул на разложенные сверки, шкуру, затем на собеседника.