Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье Книга 1 (страница 7)

‒ Меч я тебе не отдам, и не проси, можешь взять себе кинжал, топор мне самому нужен.

‒ Мне не нужно твоё «оружие». Помоги мне нарубить пару ровных палок с этого дерева.

‒ А зачем они тебе? ‒ удивился мальчик.

‒ Не задавай лишних вопросов. Взамен я отдам тебе все яблоки.

‒ Хм, ‒ задумался юный мечник. ‒ Идёт! Но это только потому, что ты угостил меня обедом, но яблоки я тоже возьму!

Пока Янумар собирал недоеденную провизию, коей оставалось ещё немало, Оллин, что-то напевая, орудовал топором. Толстые ветки одна за другой падали на траву.

‒ Сколько нужно-то?

‒ Две-три.

‒ Толстых?

‒ С твою руку.

‒ Понял.

Когда ровненькие палки уложили связанными в мешок, пришло время прощаться.

‒ Ну что, Оллин ‒ сын Бриандина и Эвины, спасибо тебе за помощь! ‒ протянул руку старик.

‒ И тебе спасибо! ‒ отозвался пастушонок, прижимая к себе свёрток с яблоками.

‒ Буду в ваших местах, обязательно наведаюсь к тебе в гости.

‒ Только не затягивай, а то можешь меня не застать! ‒ предупредил будущий воин-скиталец.

Янумар, поклонившись на прощание, шагнул в тростник на плавучий мостик, Оллин же как ни в чём не бывало полез на дерево прятать своё оружие и яблоки.

Выйдя из тростника, отшельник поднялся на пригорок. На другой стороне, у воды, толпилась куча овец. Оттуда доносились гневные крики и блеяние беспомощных животных, сливающееся с лаем разозлённых собак. Всему виной были два тучных мальчишки. Не в силах собрать своё стадо, они распугали чужие, некоторых овец даже загнали в воду. Пастухи, взбешённые таким безобразием, грозили глупым неумёхам кнутами, те же в свою очередь бросали в них камни.

‒ Вот что за толстяки. Они и вправду бестолковые, ‒ посетовал старик и зашагал в сторону ущелья.

Путь в ущелье оказался нелегким, с продвижением вперёд подъём становился всё круче. Тени вершин безмолвно нависали над головой чужака, порождая чувство страха и человеческой ничтожности перед чем-то величественным и таинственным. Здоровый сон, чистейший горный воздух хорошо подействовали на уже немолодого путника, ещё не стемнело, как он вышел к подножию Эвреста. Всю дорогу Янумар боялся встретить дикого зверя, однако ему повезло: на пути попадались лишь ширококрылые орланы, с испугом улетавшие в небо, да дикие козлы, которые, стоя над провалом, мирно щипали траву.

«Здравствуй, Эврест!» ‒ низко поклонившись, поприветствовал гору приморец и, скинув баул, взялся за непонятные приготовления. Достав из мешка одно из одеял, разрезал его на полосы шириной с ладонь. Одной из таких полос плотно обмотал конец палки и получившийся шерстяной набалдашник сунул в горшок с неприятным запахом. После, отложив это приспособление, пошёл искать дрова, внимательно выбирая каждое полено, отбрасывая трухлявые и забирая те, что поплотнее да полегче.

Стемнело. Перекусив и собрав всю свою поклажу, дедушка взгромоздил на себя мешок и туго стянутую верёвкой вязанку дров, в одну руку взял посох, в другую ‒ пропитавшийся факел и приблизился к скале. Он внимательно рассмотрел каждый метр еле видной в сумерках каменной стены.

‒ Кажется, здесь! ‒ сказал он и принялся ощупывать камень. Вскоре его пальцы коснулись фигуры правильной треугольной формы. Ликуя от успеха, он надавил на неё, но ничего не случилось. Собравшись с силами, отшельник навалился всем весом старческого тела, и камень поддался, покорно утопая в скале. В трёх шагах раздался звук трущейся породы ‒ открылась тайная дверь, повеяло зловещей прохладой и сыростью. Оглянувшись по сторонам, он достал из кармана кремни и, сунув факел под мышку, выбил на него искры. Факел вспыхнул, и вмиг всё озарило ярким светом пламени. Освещённый проход больше походил на раскрытую пасть гигантского чудовища, но наш герой и не думал бояться, смело переступил порог пещеры, тайная дверь за ним закрылась.

‒ Эрхимир ‒ дорога в ночи, ‒ огляделся Янумар, наступая на уходящую вглубь мощёную дорожку, и осторожно стал пробираться вперёд. Перед ним открылось подземелье, такое необъятное, что свет факела не мог полностью осветить её границы, терявшиеся во мраке. Вскоре тропа перешла в крутую лестницу, состоящую из широких ступеней без перил, выточенных прямо в скале. Нога тихонько опустилась на первую ступень, справа зияла чёрная дыра бездны.

‒ Первая, вторая, третья… ‒ ободрительно считал старик. Его глаза привыкли к полумраку, а шаг становился твёрже и увереннее.

Прошло не менее получаса, покуда Янумар дошёл до твёрдого дна пещеры. Не снимая с себя мешок, он повалился на последние ступени перевести дух. Громадные валуны вокруг отбрасывали тени, напоминая невиданных существ, повсюду стояла тишина, нарушаемая лишь монотонным падением капель воды.

Неожиданно, откуда-то сверху, донёсся странный, но отчётливый шум. Приморец настороженно прислушался и испуганно прошептал: «Не может быть!» В тот же миг раздался звенящий, разносящийся под самые своды стук брошенного по каменной лестнице булыжника. «Кто это? О существовании Эрхимира не знает ни одна живая душа!»

Удары прекратились, и эхом прозвучал жалобный голос:

‒ Янумар, где ты? Эй, старик!

‒ Да разразит меня гром! ‒ гневно воскликнул Янумар, добавив к этому ещё пару крепких, не самых благозвучных выражений. Догадавшись, что произошло, он хотел не отвечать, но подумав, что это будет слишком подло, набрал полную грудь воздуха и крикнул:

‒ Пастушонок, это ты?

‒ Я! Это я! ‒ завопил радостный Оллин. ‒ Я случайно забрался в эту проклятую пещеру. Пытался выбраться, но не выходит! Здесь так темно и холодно. Где ты? Ты внизу?

‒ Случайно он забрался, ‒ возмущался дед. Скинув с себя баул и вязанку дров, он взволнованно расхаживал взад-вперёд. По обыкновению, в подобные минуты тревоги и крайнего возбуждения он становился растерян и не знал, что ему предпринять.

‒ Янумар! ‒ в нетерпении кричал мальчик. ‒ Что мне делать?

‒ Спускайся вниз! Да-да! Спускайся по ступеням! ‒ и, обращаясь к самому себе, вполголоса добавил: ‒ Пусть спустится, а тут уже спокойно разберёмся… Глупец, какой же я глупец!

‒ Я не могу, ничего не видать, хоть глаз выколи. Если я сорвусь в пропасть?! ‒ не соглашался Оллин.

‒ Нет-нет! Тебе непременно нужно вниз! ‒ испугался отшельник. ‒ Ступени широкие, хоть и крутые, становись на четвереньки, прими влево и на ощупь спускайся. Это совсем неопасно!

Маленький верхолаз медленно ощупывал лестницу. Янумар всячески его подбадривал, давал советы, даже шутил, но долго стараться не пришлось: ловкий малый через десяток ступеней сам смекнул что к чему и проворно полз в кромешной темноте. В это время старик сидел весь в раздумьях, в голову лезли разные мысли, пытавшиеся ответить лишь на один вопрос ‒ «как поступить?»

‒ Может отвести его назад? ‒ размышлял он вслух. ‒ Взять честное слово, что будет молчать. Но он ведь такой болтливый! Я знаю эту породу ‒ язык, как помело! Как пить дать расскажет, да ещё и приведёт показать, коль не поверят! Глупый, какой же я глупый! А что, если… Ну нет! Так хоть будет при мне, а я присмотрю за ним, в обиду не дам. Ведь надо торопиться! А что ему здесь? Отец вечно в заботах, до него нет дела, а мачеха и вовсе не любит ‒ растёт, как трава в поле! Всё равно ведь хочет сбежать, не сегодня, так завтра, того и гляди попадет в худые руки, а я его и грамоте обучу, и пригляжу, и кормить буду…

Янумара прервал Оллин, увидев свет факела, он закричал:

‒ Старик! Я почти спустился. Как же здесь холодно, бррр! Ты зачем сюда забрался? Что это за дверь там такая?

‒ Не торопись, я жду тебя!

Наконец мальчик спустился. Его подозрительные глаза испуганно озирались, но он искренне радовался встрече со «старым» другом.

‒ Зачем ты увязался за мной? ‒ накинулся на него Янумар.

‒ Я…я… Ты ведь пошёл один в горы, мало ли чего.

‒ Ты не должен здесь находиться! Это неправильно. Ты ведь совсем ещё ребёнок. ‒ Вот, держи, ‒ он подал одеяло, в которое продрогший сорванец укутался с головой. ‒ Придётся тебе пойти со мной.

‒ Ещё чего! Никуда я с тобой не пойду, ‒ возмутился пастушонок. ‒ Хватит с меня. Отведи меня домой! Нагулялись!

‒ У тебя нет выбора. Ты раб своей малолетней глупости, Оллин ‒ сын Бриандина и Эвины. Твоя пустая голова нашла работу твоим тонким ногам!

‒ Каким ещё ногам? Я никуда с тобой не пойду. Ты мне чужой человек. Вот ещё чего удумал!

‒ А что же ты собираешься делать?

‒ Домой вернусь. Вот согреюсь, возьму факел и пойду. Ты только скажи, как мне открыть ту дурацкую дверь наверху! Что там нужно вдавить?

‒ Глупый мальчик, она сейчас не откроется, надо ждать тридцать дней. За это время ты умрёшь от голода!

‒ Что это ещё за такое? ‒ негодовал Оллин.

‒ Мне надо идти, я спешу, а ты можешь оставаться, ждать осталось недолго, через двадцать девять дней дверь откроется.

С этими словами разозлившийся старик взгромоздил на себя баул, дрова и устремился с факелом в темноту. С минуту пастушонок стоял в молчании, свет удалялся всё дальше и дальше, оставляя за собой одиночество и страх. Пока ещё что-то виднелось, не выдержав, он бросился следом.

‒ Ты ведь меня не загубишь? ‒ догнав Янумара, с детской наивностью спросил юнец.

‒ Если будешь много болтать, оставлю тебя здесь, на съедение летучим мышам! ‒ ответил Янумар.

Мальчишка замолк. Они продвигались вперед по петляющему мощёному пути, то обходя горные глыбы, то перепрыгивая с камня на камень, то пробираясь через завалы. Вокруг не было ни одной живой души, лишь изредка, когда потолок опускался, озаряемый светом огня, что-то в его дальних углах начинало шевелиться. «Летучие мыши», ‒ догадался Оллин, но они не походили на тех, каких видел он раньше, по писку и шуму крыльев казалось, что размерами они доходили чуть ли не до откормленного гуся.