Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье Книга 1 (страница 3)
‒ Неужто это возможно?.. Чем же я могу помочь?
‒ Уже струсил? ‒ раздался презрительный, полный ненависти голос до сих пор молчавшей насмешницы.
‒ Аза! Не вмешивайся! ‒ крикнула Ада и продолжила: ‒ Приди ко мне, ты нам нужен, как никогда! Не спрашивая, приди. Я всё поведаю при встрече. Сейчас говорить о чём-то опасно. Времени очень мало, нужно спешить, враг коварен и… ‒ неожиданно слова стали слабеть, захлёбываться. ‒ Преодолей мёртвый туман, приди ко мне!
Раздался кашель.
‒ Аза! Аза! Мне тяжело дышать! Кровь… помоги…
‒ Ты убьёшь нас, дура! ‒ воскликнула Аза. ‒ Нужно уходить, чары забирают слишком много сил.
‒ Мой милый… Янумар! ‒ затихала Ада. ‒ Помоги… нам не выстоять без тебя.
Голос умолк. Поражённый, не в силах пошевелиться, Янумар стоял перед невысоким крыльцом, а ночь тем временем близилась к рассвету.
Забежав в дом, как это обыкновенно бывает с чересчур взволнованными людьми, Янумар не знал, за что первое схватиться, и, подойдя к кровати, дрожащими руками принялся её заправлять ‒ на сегодня сон окончен. Поняв, что подушка с одеялом могут и подождать, он раскрыл все шкафы и выставил на стол мешочки, набитые сушёными травами, и прочую утварь. Когда на столе не осталось свободного места, снова бросился к кровати, заглянул под неё и всё оттуда вытащил. Результаты его скорых сборов оказались невелики: стол загромоздило содержимое всех полок, на полу, помимо двух разбитых банок, об осколки которых старик порезал босую ступню, валялась одежда, старые сапоги, дорожный баул и куча всяких совершенно ненужных вещей, ещё минуту назад упорядоченно лежавших на своих местах.
Неожиданно лесной житель со всех ног ринулся во двор. Схватив приставленную к стене лопату, он понёсся по одной из тропок в чащу. Падая, в одной ночной рубахе, босиком, он всё глубже уходил в заросли. Свернув с тропы в сторону, с трудом пробираясь сквозь кусты, он очутился на большой, залитой солнцем поляне с раскинувшейся посредине широколапой елью. Приблизившись к ели и осмотревшись, старик зашагал по направлению шумящего моря; сделав шагов двадцать – взялся за лопату. Пришлось углубиться на нескольких штыков, покуда лезвие не издало ожидаемый скрежет. Янумар начал копать ещё быстрее, а когда очертания стали чёткими, так и вовсе бросился голыми руками выгребать землю, скрывавшую сундук. В это мгновение добрый дедушка скорее походил на обезумевшего искателя кладов, наконец-то нашедшего желаемое сокровище.
Выбравшись из ямы, весь перепачканный и ободранный, он потащил находку в сторону дома. Войдя в комнату, поставил деревянный ларец прямо на стол. Запустив руку за пазуху, достал висящий на шее маленький ключик и, вставив его в замочную скважину, попытался провернуть. Но замок и не думал поддаваться: время и земельная сырость заметно подпортили металл, механизм отказывался работать. Пришлось изрядно попотеть, и только через третий, а то и четвёртый десяток попыток удалось провернуть ключ и отпереть замок.
Старик-отшельник бережно вытащил на стол разные свёртки и, затаив дыхание, развязал на них кожаные шнурки. Добро, открывшееся глазам, совершенно не походило на полусгнивший сундук. Здесь лежал целёхонький средних размеров кинжал, усыпанный драгоценными камнями, изогнутый роскошный рог с прикреплённой к нему золотой цепью. Различались вещицы и поменьше: три крохотные чучела маленьких сереньких воробушков, скрученная тонкая бумага и очень длинное переливающееся чёрное перо, а ещё два кожаных мешочка, туго набитых монетами. Особенной красотой выделялись богатый перстень с впалой бычьей головой да узорчатая серебряная фибула в виде клеверного листа. Все предметы сияли новизной, не знавшей времени.
Смахнув с глаз навернувшиеся слезинки воспоминаний, старик огляделся вокруг и, будто очнувшись ото сна, опомнился и проговорил:
‒ Что это я? Надо непременно взять себя в руки!
Вскоре обстановка приняла свой привычный вид: непонадобившиеся вещи убраны, мешочки сложены, нога перебинтована. Да и сам кладоискатель помылся, причесался и сел за стол, поставив перед собой чернила, взяв длинное перо и бумагу из сундука.
Свёрток бумаги состоял из тонких листочков. На каждом виднелись аккуратно выведенные ряды каких-то непонятных знаков. Окунув в чернила краешек не в меру длинного, того самого чёрного пера, Янумар, нашёптывая неразборчивые фразы, начал выводить аккуратные буквы. Такая же участь ждала и другие бумажонки. После того как написанное подсохло, он переломил каждый листок надвое и туго скрутил в маленькие дудочки, а после прикрепил к лапкам трёх крохотных чучел-воробушков.
‒ Держите крепко! ‒ обратился он к безмолвным пташкам и понёс их во двор.
Во дворе привычно пахло соснами и морем, а живые звуки леса приятно перекликались с шумом рокочущей волны. Отшельник протянул ладони к солнцу и замер в ожидании. Внезапно, словно очнувшись после длинной зимней спячки, птахи открыли маленькие глазки и задвигали клювиками. Размахнувшись что есть мочи, старик подбросил их кверху, к самой крыше. Почуяв свободу, птички пробудились и, часто перебирая крылышками, закружили над головой ликующего деда.
‒ Летите, летите, мои хорошие! Несите мои весточки! ‒ прокричал он, махая им вслед. Будто по команде, пернатые посыльные мигом скрылись за высокими соснами.
В соломенной шляпе, с баулом через плечо наш немолодой герой отправился в путь. Он немного сожалел, что приходилось уходить именно сейчас, когда почти созрел урожай и дело запасов на зиму находилось в самом разгаре. Но чувство многолетней дружбы, скреплённое обязательством некогда данных обещаний, не смогло сравниться с горечью расставания с родным домом.
Дабы идти налегке, с собой Янумар взял, по его расчётам, лишь самое необходимое. Уложил в дорожный мешок всё из откопанного сундука, свой небольшой запас восковых свечей, кремни, еды на несколько дней, бурдюк с водой, тёплые покрывала да шерстяную накидку с колпаком. А после некоторых раздумий добавил плотно закрытый глиняный горшочек, имевший совершенно скверный запах, и кое-какие мешочки с кореньями.
Старик бодро шагал по стёжкам хорошо известного ему прибрежного леса. Вторую половину дня прошёл в раздумьях о случившемся, строил множество догадок и предположений, а бывало, что и размышлял в голос. Уже совсем стемнело, когда он вышел к излучине дороги. Вправо лежал путь к Мариналу, влево начинался пригород Громграда. В темноте виднелся свет окон постоялых домов и окраинных дорожных таверн. Решив, что идти по темноте ‒ не самая хорошая идея, «мало ли что», да и бессонная ночь добавляла бессилия, наш путник направился в сторону крайнего постоялого дворика со звучным названием «Плёс».
Приближение ночного гостя первыми заметили залаявшие во всё горло дворняги. Вскоре, откликнувшись на собачий лай, щёлкнул и дверной засов.
‒ Кто там? ‒ раздался женский голос, от которого собаки стали надрываться ещё пуще.
‒ Позвольте, добрые люди, уставшему страннику заночевать и передохнуть с дороги! ‒ стараясь перекричать лай, громко сказал старик.
‒ Да тихо вы! ‒ рявкнула хозяйка на сторожевых, подходя к невысокому забору.
Дверца открылась, и перед ним предстала немолодая, низенького роста женщина, в руках которой был закоптившийся подсвечник.
‒ Доброй ночи! ‒ с поклоном поприветствовал её просящий.
‒ Что дашь взамен? ‒ сразу же перешла к делу серьёзная особа.
Торговаться в Приморье было одним из излюблейнейших дел жителей любой части этого края. Многое зависело не от того, что ты можешь предложить, а от того, как ты это сделаешь, как ярко расскажешь обо всех достоинствах и как внушишь острую необходимость своей вещи. К большому сожалению, наш герой таким талантом совершенно не обладал, но зато отличался исключительной наблюдательностью. Мгновение поколебавшись, он вытащил из мешка пять дюжих крепких восковых свечек и с довольным видом протянул их женщине.
Хозяйка, явно не ожидавшая подобного предложения, мельком глянула на свой совсем никудышный, задымленный подсвечник, а после опытным глазом окинула простачка и решила поторговаться:
‒ Маловато будет!
‒ Ну что ж… Тогда пойду у ваших соседей попытаю счастья, ‒ старик разочарованно поклонился, выказывая желание уйти.
‒ Постой-постой! Дай-ка я ещё взгляну… Ух, добротные, – рассматривала она свечи.
‒ Если ужином накормишь, тогда меняемся, а нет ‒ уйду к соседям!
Опешившая от такой наглости женщина поняла, что размен проиграла. «Этот-то не так прост, как кажется!» – подумала она и, схватив оставшиеся свечи, позвала позднего гостя за собой. Подойдя к одному из трёх небольших, но хорошо сколоченных домиков, открыла крупный амбарный замок.
‒ Располагайтесь! Скоро позову к столу, ‒ и, отдав дряхлую догорающую свечку, удалилась.
Войдя внутрь, постоялец рассмотрел скромно обставленную комнату. Кое-какая деревянная мебель, небольшая кровать и камин ‒ «всё почти как дома». Поставил свой баул в уголок и присел на твёрдую кровать.
Старик уже задремал, когда в дверь постучали и уже знакомый голос, прокашлявшись, произнёс:
‒ Стол накрыт. Приглашаю вас в хозяйский дом отужинать!
Хозяйский дом был значительно больше гостевых и обстановкой заметно богаче. Женщина провела гостя в просторную столовую комнату, где стоял большой деревянный стол, устланный белоснежной скатертью. В центре стола своё почётное место занял трёхглавый подсвечник с ярко горящими свечами Янумара. Повсюду разносился ароматный запах мяса, от которого сразу же заурчало в брюхе.