Эдвин Россервуд – Сказание о Двубережье Книга 1 (страница 2)
‒ Я клянусь вам, братцы, эти горы прокляты! Слышите, эти горы прокляты!
Глава 1
Началась наша история на севере Приморья, недалеко от Громграда, там, где лес тянется до самого скалистого берега, сходясь верхушками сосен высоко над головою и заслоняя палящее летнее солнце. В глубине чащи, в тихом полумраке зарослей, нарушаемом лишь постоянным стрекотанием неуёмных цикад, затерялся непримечательный деревянный домишко, крышу которого густо усеивали скудный мох и опавшие шишки.
Дверь, сколоченная из сосновых досок, в сравнении с ростом обыкновенного человека казалась несоизмеримо мала. Чтобы протиснуться в дверной проём, человеку обычного роста надо было хорошенько наклониться и подсогнуть колени. Вела она в просторную, чистую, даже по-своему уютную комнатку, небольшую, шагов десять на двадцать. Три деревянных стула, четыре шкафа со множеством полок, маленькая кровать и невысокий стол составляли всю скромную обстановку.
Шкафы были заставлены диковинной тарой: здесь теснились разной формы стеклянные баночки, небольшие весы, глиняные горшочки с сушёными травами и кореньями, деревянные ступки для толчения и растирания. Во всём этом множестве предметов – как обычных, так и довольно странных – прослеживался порядок и особое хозяйское расположение.
Жил в этом укромном жилище старик по имени Янумар, или «дед отшельник», как часто называли его жители близлежащего селения Лесной Брег. Выглядел он обыкновенно. Невысокого роста, не выше мальчишки лет десяти-двенадцати. Лицом морщинист, с широкой старческой лысиной, обрамлённой седыми, но ещё густеющими волосами, сливающимися с такой же косматой бородой. Маленький малозубый рот прятался за усами, а седые брови густо висели над небольшими, но живыми глазёнками. Движениями бойкий, старик совершенно не походил на медлительных, постоянно охающих и топчущихся на месте пожилых людей. Несмотря на почтенный вид, жизнь в нём била ключом – пусть и не с молодецкой силой, но не хуже, чем у зрелого мужчины.
В селении он был нечастый гость, а если и случалось его видеть жителям Лесного Брега, то лишь тогда, когда кто-то не на шутку захворает. Тут-то сразу посылали самого шустрого сельского сорванца в лес за дедушкой-лекарем. Всегда добродушный и улыбчивый, отшельник никогда не отказывал людям:
‒ Поможешь, деда? Вылечишь? ‒ спрашивал запыхавшийся, бежавший со всех ног посыльный.
‒ Ну как же не помочь, помогу! Добро добро порождает! ‒ улыбаясь, отвечал тот и, вешая сумку через плечо, отправлялся к захворавшему, опираясь на свой корявый сосновый посох с мастерски вырезанной на верхушке белкой.
Порою его одинокая жизнь порождала нелепые слухи. Шептались глупые люди, а среди приморцев и такие встречались, «что, мол, ваш дедушка-то не так прост, как кажется», «да он с животными умеет говорить», а иные болтали, что «он и не человек вовсе, а дух лесной». Но, несмотря на всю нелепую болтовню, коль что-то случалось со здоровьем неладное, сразу же бежали за помощью к безотказному лекарю.
Откуда он появился, никто не знал. Говаривали, что об этом мог помнить прежний староста, но он давно уж как помер, а новому, влюбчивому и многодетному, было совсем не до этого. Так и жил старик уединенно в прибрежной чаще, в окружении вечно качающихся сосен и лесных обитателей.
Уже седьмой месяц года близился к концу (в календаре Приморья месяцы называли числами, и равнялось их десять, что соответствовало количеству пальцев на руках).
Лучи утреннего солнца ещё не успели осветить лесную опушку, как Янумар уже стоял на ногах. Понемногу светало, и лес, за много лет привыкший к своему дружелюбному соседу, мирно пробуждался, встречая новый день.
Ежедневные хлопоты занимали все свободное время старика, но, не будем лукавить, Янумар часто находил себе занятие на ровном месте. Наверное, сказывалось врождённое желание не сидеть без дела, к старости с головой поглотившее лесного одиночку.
В первой половине дня он запланировал покосить траву вокруг домика. Она поднялась так высоко, что поутру росой мочила штаны до самого пояса. Да и дрова надо заготавливать – зимы здесь хоть и не холодные, но всё же в дождливую погоду посидеть у горящей печи, ох, как хотелось. Надо и что-нибудь приготовить к обеду, и почистить одежду, пособирать ягоды и много чего другого. И непременно всё нужно переделать до заката, даже чуть раньше, чтобы осталось время для самого важного мероприятия.
Дедушка всей душой любил свой лес. Никогда лишнего не брал, только самое необходимое, чтобы прокормиться, да и на зиму немного. Деревья и зверей берёг, как детей, что иной раз даже палочку не сломит. Но имелась у него одна страсть, что пересиливала все желания, и звалась она… мёдом. Ничего супротив пчёл он, конечно, не имел и прекрасно понимал, что берёт чужое, но ничего с собой поделать не мог и с тяжёлым сердцем шёл тревожить жужжащий дикий улей. А нынче ему особенно повезло: представилась возможность добыть добротный бочонок желанного лакомства. На это ушёл весь вечер. Пришлось немало побегать от диких пчёл, а после вытащить не один десяток жал с разных мягких мест, но это всё же того стоило.
И вот наступил вечер. Багровое солнце уже медленно и величаво двигалось к закату, окрашивая морское зеркало яркими золотеющими красками, когда уставший, весь искусанный, но сытый и довольный наш сластёна вошёл в своё простенькое жилище. Он грезил одним лишь желанием: поскорее умыться, выпить травяного чаю, да наконец-то завалиться в чистую постель.
Сон не заставил себя долго ждать, и вскоре пришла приятная дремота. Обычно Янумар не видел снов – ни добрых, ни кошмарных, спал крепко и глубоко, как спят молодые и беззаботные, но сегодня что-то пошло не так. Привиделись ему змеи, нескончаемое число змей, шипя и раскрывая свои страшные розовые пасти, они ползли со всех сторон. Большие, маленькие, зелёные, черные – и все как одна пытались обхватить ноги Янумара и впиться ядовитыми зубами. Пятясь назад, он оступился и упал на спину, ползучие гады тут же накинулись на него, обвивая руки, ноги, шею. Не получалось пошевелиться, горло сдавливало будто удавкой. Старик почувствовал, как заползающая на грудь огромная белая кобра поднимается над ним, уставив на него черные, как ночь, змеиные глазища. Замерев на мгновение, она вдруг бросается прямо в лицо ‒ старик проснулся в холодном поту.
‒ Неужто я приболел? Ох уж, эти пчёлы! Ох уж, эта оказия!
Старик встал с кровати, ему причудилось, что где-то снаружи, за окном, слышится женский смех. Он пуще прежнего натужил уши ‒ смех явно усиливался. Звонкий, заливистый, он приближался всё ближе и ближе.
‒ Кто это может быть? Гулянья какие? – ободряюще спросил себя Янумар и неуверенно подошёл к двери.
В этот самый момент дверные щели засияли ярким голубовато- холодным светом. Ошеломлённый, в испуге отшельник всё же отворил засов и нерешительно приоткрыл скрипящую дверь. В комнату ворвались ослепительные, пуще прежнего сияющие лучи. Щурясь и закрывая руками глаза, старик переступил порог.
‒ Ха-ха-ха! ‒ словно гром, раздался злорадный женский хохот. ‒ Смотри от страха не наделай в штаны! Хотя на тебе и штанов-то нет! Ха-ха-ха! ‒ сотрясался воздух.
‒ Хватит! ‒ повелительно и твердо выпалил второй голос, видимо, обращаясь к первому. ‒ Аза, я сказала хватит!!!
Невыносимый свет исчез, дворик снова осветила привычная бледная луна. Оглядев себя, старец понял причину насмешки: он стоял в одной ночной рубахе, доходящей чуть ниже колен.
‒ Не тревожься, Янумар, наряд сейчас неважен.
‒ Ада? Ада, это ты? ‒ не веря происходящему, спросил старик, всматриваясь широко раскрытыми глазами в ночной лес. ‒ Где же ты? Я не вижу тебя!
‒ Ты что, совсем ослеп? ‒ прозвучало грубо, и воздух снова заполнил пугающий хохот, но уже более сдержанный.
‒ И Аза с тобой… Но где же вы, я вас не вижу?! Что со мной? Как это всё…
‒ Мой милый Янумар, с тобой всё в порядке. Но сейчас на объяснения нет времени, дорого каждое мгновение, прошу, выслушай меня, ‒ перебила его Ада и, обратившись, по-видимому, к злорадной Азе-насмешнице, грозно прибавила: ‒ А ты не смей вмешиваться!
В ответ лишь послышалось презрительное «Хм».
‒ Мой добрый друг, как же я рада тебя видеть! ‒ с трепетом начала Ада, обращаясь к босоногому собеседнику, тщетно пытавшемуся разглядеть её в звёздном небе. ‒ Нам нужна твоя помощь! Будущее предвещает большие беды, а видения страшат напастями. Мой верный друг, мы должны спасти наши земли.
‒ Спасти земли? Что случилось?
‒ Рамаранские Топи! Ты ведь помнишь это место? Враг возродил своё жестокое племя, и его войску нет конца. Он жаждет крови, месть отравляет его и без того жестокое сердце… Но это ещё не самое важное, Янумар! ‒ печалился женский голос. ‒ Альвы красных гор нашли в глубинах огненных недр древние книги, те самые утерянные писания. Они пытаются разгадать забытые языки, и, если это случится, им покорятся невиданные силы. Ты ведь знаешь, какие страшные знания они могут раскрыть пытливому глазу! Если это случится, они будут в силах разогнать туман Эридена. Слышишь?! Вступив в сговор с детьми болот, они хлынут на ваши земли, перед этим поработив наши. Принесут смерть и горе, гибель народов… Двубережье утонет во мраке!