Эдвард Т – Терра Беата. Путь домой (страница 6)

Значит, до высадки минут пять.

- Группа, всем приготовиться. Готовность ноль.

Акция.

Высадка проходит идеально. Ни одного нарекания. Каждый знает свою роль и выполняет ее безукоризненно.

Найтвизор позволяет видеть все практически как днем. Метки на камуфляже и снаряжении не позволили бы спутать своего с кем-либо другим.

В-общем, тренировки и набранный опыт делают свое дело.

По координатам выходим к объекту в расчетное время. Группа по местам. Снайпер страхует.

Охраны на объекте нет. Странно. Но – командованию виднее. Заряды заложены в указанных точках. Код детонации я готов ввести.

И вдруг.

На объекте загорается свет. Найтвизор автоматически отключается, чтобы я не ослеп. Рефлекторно на доли секунды закрываю глаза.

Открываю глаза: на объекте опознавательные знаки госпиталя. Нашего воинского госпиталя…

В ухе голос куратора:

- Пятнадцатый, отчет.

- На объекте. Вижу опознавательные знаки нашего воинского госпиталя. Какой приказ?

- Уничтожить цель.

Бесстрастный голос куратора… Уничтожить?! Он, наверное, не расслышал…

- Там наш госпиталь. Повторите приказ. – говорю в пространство.

- Уничтожить цель.

Одновременно пальцы помимо воли вводят код детонации. Тело само по себе разворачивается и отползает с позиции. В голове звучит голос куратора:

- Эвакуация по плану. Координаты прежние. Отзыв.

Мой речедвигательный аппарат сам по себе отвечает:

- Есть эвакуация по плану. Координаты прежние.

По команде передаю приказ на эвакуацию. В голове полная сумятица, буквально паника. Это же наш госпиталь… там же наши… что за бардак!

Тело в это время быстро отползает от объекта, встречается с остальными бойцами в точке встречи. В хорошем темпе вся группа движется к точке эвакуации. Позади звучит оглушительный взрыв. Вспышка снова на мгновения вырубает наши найтвизоры. Оглядываясь, вижу мечущиеся в пламени человеческие фигурки. Недолго мечущиеся. Сначала быстро, затем замедляясь, и очень скоро падая и исчезая в пламени…

Больше никто из группы не оглядывается – приказа не было.

Эвакуация проходит идеально, точно в указанное время с указанных координат.

Новости.

Утром меня вызвал отец.

По его поведению я понял: что-то не так. Взгляд его, обычно теплый и сердечный, сейчас был непроницаемым и как бы отсутствующим. Во всей позе его сквозило напряжение.

- Что произошло на акции? – отец сложил руки на груди и впился взглядом прямо мне в глаза. – Ты пытался уклониться от исполнения приказа?!

- Нет, я исполнил приказ. Но там был наш госпиталь. Я подумал, что произошла ошибка…

- Ты подвел меня, Сонни. Я уже имел сегодня весьма неприятный разговор с Президентом.

Ого, как быстро циркулируют новости… И на какой уровень они попадают…

Отец словно услышал мою мысль и сразу ответил на нее:

- Я за тебя поручился. Актив и лично Президент рассчитывают на тебя, на твою верность. На твою готовность не рассуждая выполнить необходимые действия согласно приказу. Что за слюнтяйство! Ха! Госпиталь! – здесь отец как будто сделал над собой усилие. - Командование знает, что делает. Дослужишься до такого права – будешь рассуждать. А пока – твое дело выполнять приказы.

- Но… я не понимаю…Это же НАШ госпиталь… Мы убили НАШИХ! – почти крикнул я в отчаянии.

- Смотри, солдат. – сказал отец и включил визор.

На экране – правительственный канал, выпуск новостей. Бегущая строка повторяла слова диктора, произносимые с возмущением и болью.

«Сегодня ночью диверсионная группа вражеского спецназа проникла на нашу территорию и уничтожила военный госпиталь. В огне погибло более трехсот наших фронтовиков, проходивших там лечение. Имеется оперативная съемка, которая доказывает причастность спецназа противника к этому вопиющему злодеянию».

И на экране появились кадры, на которых моя группа в камуфляже взрывает госпиталь и уходит на эвакуацию. На транспортере, на котором тоже опознавательные знаки вражеских войск.

Диктор продолжает с приличествующим случаю гневом:

«Вот так вероломно и подло действует враг! Так он наносит свои удары по нашей стране. По каждому из нас! В том госпитале были чьи-то сыновья, мужья, отцы! Неужели мы допустим, чтобы это осталось безнаказанным?! Правительство объявляет частичную мобилизацию. Офицерам запаса первой очереди быть готовыми к отбытию по месту приписки.»

И рекламная вставка: «Работа для настоящих мужчин. Ты уже подписал контракт? Друзья ждут тебя на фронте. Заработай по-мужски. Прославь свое имя!»

Вот это да! Так вот зачем нас использовали…Чистой воды провокация! Гениально! Теперь на фронте наши будут врага зубами рвать. А цивильные будут ненавидеть вражескую страну всю, не делая разницы между гражданскими и спецназом. Так это работает. Так нас учили. Но почему в этом участвуем мы?

- Отец, но какой в этом смысл? Ведь мы - Сопротивление, мы должны мешать продолжению войны, чтобы воры больше не могли воровать и богатеть на войне.

- Ма-а-алчать! Щенок! – рявкнул отец, озираясь по сторонам. - Не твоего уровня решения! Твое дело - исполнять! Думать будем мы!

У меня в глазах потемнело. Это – мой папа так орет на меня? Папа, с которым мы ходили на рыбалку? Да что же происходит?

- Папа, ты что? Это же я, Сонни!

На секунду замерев, отец вдруг подскочил к рабочему столу, схватил карандаш и быстро что-то написал на листе бумаги.

- Вот предписание. Исполнять немедленно! – и он потянул мне лист.

- Так точно! – ответило мое тело, а рука взяла лист бумаги с предписанием.

- Пшел вон, щенок!

Поворот «кругом!» был исполнен автоматически. Ноги вынесли меня из кабинета и из дома прежде, чем я осознал произошедшее. Уже на улице, в паре километров от дома отца, я смог прочитать предписание:

«Сонни, я ничего не могу сделать. Кабинет прослушивается и просматривается. Найди в нашем тайнике, там информация. Ты все поймешь Папа.»

Значит, папа тоже под наблюдением, поэтому так себя вел. А что мне-то теперь делать? Бежать? Куда?

Нет. Если я сбегу сейчас, меня найдут. Надо подготовиться, понять, что к чему… Выждать, взять из тайника информацию. А там уже и решать, что делать дальше.

А пока надо вернуться к обычной жизни и работе, чтобы не вызывать подозрений. Мало ли, кто ошибается. Со всяким может случиться. Но надо быть начеку.

Под колпаком.

Вернувшись на базу, я был сразу взят под арест и препровожден в камеру, где провел на урезанном пайке неделю. После выхода из камеры я понял, что арест, фактически, продолжается, и теперь я под постоянным наблюдением. Соответственно мне надо и вести себя: затихнуть и быть примерным бойцом. А там – посмотрим по обстановке.

Выход с территории базы мне запрещен «до особого распоряжения».

От акций меня отстранили, «временно», как сказал мне куратор.

Мысленно я поблагодарил судьбу за такой подарок. И принялся изображать дисциплину и подчинение. Меня определили на хозяйственные работы и обязали каждый день писать отчеты. Дважды в день я должен был отмечаться у начальника службы. Кроме того, мне предписывалось ежедневно проходить «промывание мозгов», где мне вдалбливали тезисы о необходимости беспрекословного подчинения руководству и о ненависти к правительству и к врагам страны.

И, конечно, тренировки и спецзанятия никто не отменял.

В-общем, мое перевоспитание шло от восхода до заката, до полного физического истощения.

Но ночью было мое время. И никто не мог контролировать, о чем я думаю.