Эдвард Т – Терра Беата. Путь домой (страница 7)

Несмотря на усталость, я подолгу не мог заснуть. Мысли о взорванном госпитале, о странной провокации, которая явно была на руку правительству, против которого мы должны были действовать, не давали мне покоя.

И еще меня очень беспокоило то, что мой организм, независимо от моей воли, исполнял любые приказы командиров. Не важно, что в этот момент происходило в моей голове, тело выполняло приказ. Это значило, что я не контролирую ничего в своей жизни, и меня можно заставить сделать все, что угодно командованию. Даже самую чудовищную мерзость. И я не знал, что с этим делать.

Оттепель.

Наконец, через месяц потовыжималки и мозгоправства, наступила «оттепель».

В природе уже началась зима, как всегда здесь – дождливая, с редкими эпизодами хилого снегопада. Ночи оставались такими же темными, как и осенью, но начинались еще раньше.

Мне было объявлено, что с хозяйственных работ я снимаюсь, но тренировки и спецподготовка продолжаются своим чередом. Ограничение передвижений смягчается, я могу вернуться к исполнению работ по адресу трудоустройства. То есть, в дом отца. Это прекрасная новость!

Теперь я смогу навестить наш тайник. И, надеюсь, я узнаю нечто, хотя бы как-то объясняющее то, чего я никак не могу понять.

Вообще, я не могу понять очень многого. Например, почему меня так мягко наказали? Почему мне снова разрешено покидать базу? За такое преступление, как мое, в Сопротивлении карают жестче. Нет, конечно, я ведь исполнил приказ. Но – я УСОМНИЛСЯ. А это уже преступление. Не проступок, а именно преступление.

Думаю, за меня вступился отец. Он опять поручился за меня.

Но я никак не могу прояснить для себя его роль. С одной стороны – член Актива, большой человек в Сопротивлении. Курирует работу с молодым поколением. С другой – его поведение тогда, после акции, оставляет много вопросов. И вообще, если Сопротивление сопротивляется правительству и хочет сохранить жизни фронтовиков, то как тогда понимать нашу акцию с госпиталем? А если она не единственная такая?

Надеюсь, хоть какие-то ответы я найду в тайнике.

Тайник.

С утра я уже томился от нетерпения. Это был первый день, когда я мог отправиться в дом отца «на работу».

Все шло не так. Я никак не мог сосредоточиться ни на чем, кроме тайника. Тренировка прошла из рук вон плохо. Я наполучал тумаков от спарринг-партнера столько, сколько не насобирал за все время с начала работы в Сопротивлении. На спецподготовке получил от куратора выговор и обещание вернуть меня в камеру за такое прилежание.

Кое-как я дождался, наконец, выхода с базы.

Знакомой дорогой пешком я зашагал к дому отца.

Погода была – просто мерзость: на небе плотная облачность, сыро, холодно.

Где-то между лопаток возникло неприятное чувство, какое бывает, когда тебя «пасут». Надо провериться. Так. Неожиданно споткнуться о стык тротуарных плит. Присесть. Незаметно осмотреться. Нет, никого. Иду дальше. Ощущение меж лопаток не исчезает. Значит, все-таки, «ведут». Если не физическая слежка, то, вероятнее всего, дрон. Достал зеркальце и аккуратно осмотрел небо. Точно. Вот он, птенчик, висит под облаками. Интересно, чей? Кто меня «пасет»? Правительство? Или – наши?

Весь день я работал в доме отца, как проклятый. Зная, что все прослушивается и просматривается, я решил не рисковать и дать оператору на том конце сети картинку самого трудолюбивого и прилежного обслуживающего персонала, какой он когда-либо видел.

Я орудовал пылесосом так, что ни один сантиметр поверхности в доме не остался без внимания. Я поливал все цветы, попутно непринужденно осматривая углы, окна, стены. Я собрал со всех горизонтальных поверхностей всю пыль, которой там было совсем немного, и к концу рабочего дня у меня в голове была подробная карта расположения всех микрофонов и камер в доме. Не зря же нас учили наши инструкторы.

Я понял, почему отец так орал на меня. В доме просто нельзя было спокойно разговаривать, не было ни одного участка, не охваченного заботливым вниманием хозяев оборудования. И снова вопрос – кто они, те хозяева? Поработали-то они на совесть, это я могу оценить. Сам бы я все сделал точно так же. Но зачем это нашим службам? Отцу не доверяли?

А если это правительство, значит Сопротивление под колпаком?

Мне просто необходимо разобраться со всем этим. Иначе я не понимаю, как действовать дальше.

Выглянув за дверь, я внимательно осмотрелся. Дрон исчез. Теперь надо определиться, есть ли наблюдение там, где находится наш тайник.

Когда-то, когда я еще был подростком, мы с отцом часто играли в разные увлекательные игры. И именно тогда мы устроили свой тайник для этих детских игр. Я прекрасно помнил, как мы в него прятали всякие секретные безделушки. Тайник этот был нашим общим секретом. Больше о нем не знал никто на всей Терре. Поэтому я решил рискнуть.

В саду никого, кроме меня, не было. Кусты и деревья выглядели абсолютно нетронутыми. Никаких камер и прочего оборудования при беглом осмотре я не обнаружил.

Это меня немного успокоило. Значит, есть надежда, что о тайнике, как и о нашем с папой родстве, все еще никто не знает. И что неизвестные специалисты «слушают и смотрят» только в доме.

И тогда, вероятнее всего, наблюдение все же ведет правительство, а не наша служба безопасности. Значит, все идет своим чередом. Да, дом под наблюдением, но я могу взять то, что мне оставил отец.

Спокойно, с самым непринужденным видом пройдя по знакомой тропинке в саду, я свернул в нужный кустарник. Он стал еще гуще с тех пор, когда я здесь был последний раз. Никаких чужих следов на раскисшей за последние дни от дождей тропинке, как и следов чужого воздействия я не обнаружил, и с сильно бьющимся от волнения сердцем присел возле знакомого плоского камня. Оглядываясь на всякий случай (мало ли что), я сдвинул рукой камень. Он поддался, как будто его уже сдвигали совсем недавно. Мои пальцы ощупью нашли в глубокой ямке, когда-то вырытой мною, небольшой пакет.

В пакете была портативная флешка. Дома я не смогу ее просмотреть, возможно, в компьютере отца подсажена хитрая программа, которая меня сразу засветит. Да и, учитывая обилие чужой аппаратуры в доме, мой интерес к компьютеру сам по себе может заинтересовать наблюдателей. А мне это совсем не нужно.

Ладно, главное - я получил «посылку» отца, значит найду и способ извлечь необходимую информацию. Очень важную информацию, судя по записке отца.

А пока пора возвращаться на базу.

На базе утром все шло своим чередом. Побудка, тренировки, завтрак, тренировки…

На утренней информационной встрече куратор сообщил, что ночью в прифронтовой зоне при исполнении патриотического долга погиб Джеральд Каммингс.

Все присутствующие начали переглядываться – кто такой? Зачем нам это знать?

И в этот момент на экране визора появился… мой отец.

Отец.

Меня как будто ударили под дых со всего размаха. В глазах потемнело.

Джеральд Каммингс… Я никогда не знал его имени. Этого имени…

Он был для меня просто «папа», «отец». Он смотрел на меня с экрана и в глазах его я видел легкую грусть, которая никак не вязалась с плотно сжатыми челюстями и упрямо выдвинутым подбородком.

Погиб при исполнении патриотического долга… Папа, какого… ты делал в прифронтовой зоне?! Как ты погиб?! Несчастный случай, или…

Но за всеми этими вопросами, мелькающими в моей голове и не имеющими ответов, фоном стоял один, самый главный: папа, как мне теперь жить? Что мне делать?!

Вокруг меня за учебными столами сидели такие же, как я, молодые бойцы, парни и девушки, и со скукой в глазах слушали то, что им говорил куратор.

Но все это теперь было как будто отделено от меня непроницаемой прозрачной стеной. Ничто сейчас не имело значения. Папы больше нет. Вместо него – зияющая черная дыра, втягивающая меня по ту сторону горизонта событий…

Очнулся я от того, что кто-то положил на мое плечо ладонь и крепко сжал его. Подняв голову, я обнаружил стоящего рядом куратора. Он что-то говорил, обращаясь ко мне.

Сделав над собой усилие, я начал постепенно различать слова.

- …боец…вызывают… Актив… Встать!

Приказ пробудил меня окончательно. Тело вскочило из-за стола и замерло.

- Боец, тебя вызывают на экстренное заседание Актива. Немедленно. Тебя сопроводят.

Часть первая. Глава 4. Чужой среди своих

Бридж.

Актив снова собрался для партии в бридж. Выглядели все очень сосредоточенно, серьезно. Даже немного мрачновато. Время от времени я ловил на себе внимательные взгляды.

Двое бойцов, сопровождавших меня от базы, усадили меня на стул напротив стола, за которым расположились члены Актива, и остались стоять рядом, положив на мои плечи тяжелые ладони. Эти ребята были значительно крупнее меня, и я не смог бы даже шевельнуться, если бы вдруг захотел.

Интересно, что дальше?

Президент налил себе в красивый хрустальный стакан воды, спокойно взглянул на меня.

- Здравствуй, солдат. Ты сегодня смотрел новости? Ты уже в курсе, что твой отец погиб?

Да, я в курсе, и ты это прекрасно знаешь. Зачем меня сюда привели? Какого черта меня удерживают на стуле эти двое верзил?

- Молчишь? Ну, ладно. Я знаю, что ты в курсе. Я хочу знать, что ты об этом думаешь. Говори.

Что ты хочешь услышать? Задай мне пару наводящих вопросов, тогда мне будет проще сориентироваться.

- В твоих интересах начать говорить. Иначе нам придется тебе помочь. – бесстрастно проговорил Президент, как будто речь шла о прошлогодней погоде на противоположной стороне Терры.