Эдвард Сиборн – Союзники (страница 5)

Не как раньше — не координаты, не символы, не образы. Другое. Глубже. Как будто кто-то открыл дверь в комнату которую держали запертой три миллиарда лет, и за дверью оказалась не комната, а целая вселенная.

Ева перестала дышать на секунду. Тело рядом — Большая Ева — тоже замерло. Внутри неё дочь-матрица прижалась к краю сознания — тихо, внимательно, как ребёнок который слушает из-за двери взрослый разговор.

— Нэш, — сказала Ева. Не открывая глаз. — Пишешь?

— Пишу. — Голос у него был другим. Тем голосом который у Нэша появлялся когда данные были настолько большими что даже ему становилось не по себе. — Ева. Объём... я не могу оценить. Терабайты. Может больше. Это не запись. Это — библиотека. Целая библиотека.

— Средний, — сказала Ева. — Нэш, передай Среднему — пусть подключается. Нужны оба носителя.

Нэш передал. Через минуту — Средний, на своём корабле, положил руки на свою консоль. второй носитель, второй ключ.

Поток удвоился.

Ева читала не глазами, а маркерами. Кровью. Тем что жило в её роду с тех пор как первые люди ступили на внутреннюю поверхность Сферы — вложенное тихо, незаметно, как зерно в почву. Поколение за поколением маркеры дремали в крови её предков — спящие, терпеливые, невидимые. Никто не чувствовал их. Никто не знал. Люди жили, любили, рожали детей, и передавали дальше то чего не видели. А когда пришло время, когда Ева впервые коснулась камня на Кериосе — маркеры проснулись. Тихо. Без боли. Без вспышки. Просто то что спало — открыло глаза. И Ева стала слышать то что слышали Строители три миллиарда лет назад.

И нашла.

— Алекс, — сказала она. Открыла глаза. — Папа. Смотри.

На тактическом столе — голограмма. Карта. Но не маршрута — не тех тридцати восьми точек которые они проходили последние годы. Другая карта. Старше. Древнее. Карта которую Строители оставили не для навигации, для наследства.

Четыре точки — яркие, пульсирующие, как живые.

— Это тела, — сказала Ева. — Четыре резервных тела которые Строители создали для сознаний Сферы. Для Голоса, Хранителя, Стража и Друга.

Тишина на мостике.

Большая Ева стояла у края тактического стола. Смотрела на карту. На четыре точки. Одна из них — та в которой она жила семь лет. В которой жила её дочь. Которая скоро станет только дочкиной.

— Одна точка — уже активирована, — продолжала Ева. — Тело Голоса. То в котором сейчас живёт Большая Ева и матрица. Оно найдено, оно работает.

— Остальные три? — спросил Алекс.

Ева развернула карту шире. Три оставшиеся точки разлетелись по голограмме — далеко друг от друга, в разных секторах галактики.

— Первая — система Кайрос-11. Обитаемый сектор. Спутник газового гиганта. Тайник на поверхности. — Она помолчала. — Проблема: система контролируется «Новым Горизонтом». У них там верфь.

— Конечно у них там верфь, — сказал Касс из-за штурвала. — Они везде строят верфи. Как будто у них других хобби нет.

— Вторая, — продолжала Ева, — глубокий космос. Зона гравитационных аномалий между секторами Тау и Дельта. Нестабильное пространство. Корабль туда не пройдёт — только шаттл. И то не факт.

— Весело, — сказал Герри из машинного через динамик. Он всегда слушал мостик. Он говорил что не слушает. Все знали что слушает.

— Третья... — Ева остановилась. Посмотрела на карту. Потом на Алекса. — Третья за пределами всего. За краем известного пространства. За картами. За навигацией. Даже за сетью — узловые точки туда не дотягиваются.

— За сетью, — повторил Нэш. — Значит мы будем слепые. Без связи. Без навигации.

— Да.

— И без возможности вернуться наверняка.

— Да.

Тишина. Та которая бывает когда все понимают масштаб и никто не хочет говорить первым.

Герри сказал первым. Как всегда.

— Нормально. В каком порядке летим?

— Герри, — сказал Алекс.

— Что.

— Я ещё не сказал что мы летим.

— А ты не полетишь? — спросил Герри. Без интонации. Просто вопрос.

Алекс посмотрел на него через камеру машинного. На немолодого инженера в комбинезоне с ключом в руке который задал вопрос на который ответ был очевиден. Как все вопросы Герри.

— Полечу, — сказал Алекс.

— Вот. — Герри отвернулся к реактору. — Тогда в каком порядке.

Тир, не отрываясь от экрана, на котором шла трансляция с мостика, произнёс что-то. Нэш перевёл автоматически:

— Он говорит что порядок очевиден. Сначала — ближайшая. Потом — сложная. Потом — невозможная. Логика инженера.

— Логика инженера, — повторил Герри. Посмотрел на Тира. Кивнул. Коротко — так, как только Герри умел, вложив в одно движение больше чем другие вкладывают в целую речь.

Тир кивнул в ответ — скупо, точно, с той же экономией движений. Два инженера из разных миров, а жест — один.

Ева смотрела на карту. На три точки которые ждали — может быть три миллиарда лет. Может дольше. Терпеливо. Как всё что делали Строители — терпеливо.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

Все посмотрели на неё.

— Архив показал не только координаты тел. Он показал откуда они взялись. — Она переключила голограмму. — Место. Внутри Сферы. В самом центре — между оболочками, рядом со звездой. Защищённое тремя гравитационными полями. Строители называли его...

Она прислушалась к сети. К словам которые не были словами, к ощущениям, образам, отзвукам трёх миллиардов лет.

— Кузница, — сказала она.

— Кузница, — повторила Большая Ева. Тихо. С чем-то в голосе что было похоже на благоговение.

— Там они создавали тела. Все четыре — для Голоса, Хранителя, Стража, Друга. И ещё — тысячи заготовок. Для будущего. Для тех кому понадобится.

— Для меня, — сказала Большая Ева. Ещё тише.

— Для тебя, — подтвердила Ева. — Когда мы найдём все три оставшихся тела и активируем их — Хранитель вспомнит. Координаты Кузницы. Она знает — но не может вспомнить пока не окажется в своём теле. Это защита.

— То есть, — сказал Нэш медленно, — мы сначала находим три тела, активируем Хранителя, Стража и Друга, потом Хранитель вспоминает где Кузница, потом летим в Сферу, потом — строим новое тело для Евы.

— Для Большой Евы, — поправила Ева. — Да.

— Сколько времени?

Ева посмотрела на карту. На расстояния. На маршруты.

— Год, — сказала она. — Может полтора. Если повезёт.

— Если не повезёт? — спросил Касс.

— Если не повезёт — дольше. Но мы дойдём.

— Откуда ты знаешь?

Ева посмотрела на Касса. На капитана который принял мостик от Алекса и держал его уверенно. На человека который за пятнадцать лет службы ни разу не потерял корабль. На друга.

— Потому что мы всегда доходим, — сказала она. — Это наше. Это то что мы умеем. Идти. Даже когда не видим куда.

Касс смотрел на неё. Потом кивнул. Один раз. Как Алекс когда-то. Он учился у правильного человека.

— Курс на Кайрос-11, — сказал он. — Вито — прокладывай. Покажи что умеешь.

Вито лёг пальцами на консоль — быстро, точно, без лишних движений, и молча принялся за работу. Ева заметила краем глаза — хорошие руки. Уверенные. Как у Рикки.

— Время в пути? — спросил Касс.