Эдвард Сиборн – Союзники (страница 4)

— Откуда он знает?

— Он не знает. Он предполагает. Он говорит — в роду Ворон это гены.

Арна обдумала это. Потом кивнула серьёзно.

— Я буду навигатором, — подтвердила она. — Но сначала я буду инженером. Как дядя Герри. Он меня учит.

— А он сам что говорит?

— Он говорит «нормально».

Вито улыбнулся открыто, без усилий, как улыбаются когда слышат что-то по-настоящему правильное.

— Значит точно будет хорошо.

Арна изучала его так, как смотрит её мать, Ева научила её смотреть так. Не в глаза, а сквозь глаза, туда где видно что человек на самом деле.

— Ты хороший, — сказала она. И это было заключением. Обжалованию не подлежало.

Вито чуть наклонил голову.

— Спасибо.

— А ты ещё и пилот. Я люблю пилотов.

— Почему?

— Они знают где верх и где низ. Даже в варп-пространстве. Это полезно.

Вито засмеялся. Первый раз на мостике. Касс поднял взгляд от своего пульта — улыбнулся уголком рта. Арна умела заставить кого угодно засмеяться. Это тоже было от Чиро.

— Арна, — голос Евы с иллюминатора. — Ты что делаешь на мостике.

— Знакомлюсь. Тут новый пилот появился.

— Познакомилась?

— Да.

— Он хороший?

— Да.

— Хорошо. Иди обратно в каюту. Тебе ещё математика.

— Мам.

— Арна.

— Пять минут.

— Арна.

Арна вздохнула. Посмотрела на Вито.

— Мне пора. Но я приду ещё.

— Обязательно приходи, — сказал Вито. — Я всегда рад.

Она ушла. Быстро, но не бегом, до выхода с мостика. Потом в коридоре, уже бегом. Это Алекс слышал каждое утро, и каждое утро не делал замечания.

На мостике было тихо секунду. Потом Ева сказала — спокойно, как будто говорит о погоде:

— Вито.

— Да, навигатор.

— Ты только что прошёл экзамен.

— Какой?

— Арна. Она не ошибается. И если она сказала «ты хороший» — значит так и есть.

— Спасибо.

— Это не мне. Это ей. — Ева посмотрела на него. — И её дедушке. Он тоже слышал. И он тоже не ошибается.

Вито посмотрел на Алекса. Алекс не поворачивался, смотрел на тактический экран. Но уголок рта чуть дрогнул.

— Принял, — сказал Вито — негромко, но так что слово легло как надо.

И вернулся к пульту.

Большая Ева внесла запись в бортжурнал. Последнюю за этот день:

Четырнадцать суток после Проксимы-19. Маргарис летит к двенадцатой узловой точке. Моя дочь сказала мне ночью что готова. Я сказала ей у нас будет её тело. Она попросила ещё немного побыть. Я разрешила. Сколько нужно. Утром мы сказали Алексу, Еве и Рэй. Они не удивились. Они ждали — семь лет. Это приятно. Алекс сказал что Ева-маленькая сказала ему когда дочь впервые пошутила. Это значит меня знают лучше чем я думала. Это тоже приятно. На мостике — новый пилот. Вито Мартинес. Сын Рикки. Он хороший. Арна подтвердила. Её мать подтвердила после неё. Её дед — уголком рта, и это тоже было подтверждением. Впереди двенадцатая узловая точка. Сеть зовёт. Хранитель, Страж, Друг ждут в своих местах, которые мы пока не знаем где. Моя дочь ждёт своего тела. Я жду своего. Мы все ждём. Но пока — все на борту. Все живы. Все летят. Мне нравится когда они все дома. Записано.

Глава 2. Карта тел

Двенадцатая узловая точка оказалась не на планете.

Она висела в пустоте — между тремя звёздами, в гравитационном кармане, где силы притяжения уравновешивали друг друга настолько точно, что Нэш три раза перепроверял показания сканеров и два раза ругался вслух.

— Здесь ничего нет, — сказал он. — По всем данным — ничего. Пустота. Вакуум. Ноль.

— Но сеть зовёт сюда, — сказала Ева.

— Сеть зовёт. Сканеры молчат. Одно из двух врёт. — Нэш посмотрел на неё. — Я ставлю на сканеры.

— А я на сеть, — сказала Ева.

— Ты всегда ставишь на сеть.

— И всегда выигрываю.

Нэш открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Тима — своего ученика — который старательно делал вид что не слышит. Посмотрел на планшет. Потом, на Еву.

— Ненавижу когда ты права, — сказал он.

— Знаю, — сказала Ева. — Поэтому и люблю.

Маргарис завис в точке — ровно, без дрейфа. Касс держал штурвал уверенно. Вито рядом, в кресле второго пилота, руки на дублирующей панели, следил за каждым движением Касса. Учился молча, и это было правильно — так учил отец, так учил Касс, так было на «Маргарисе».

Корабль Первых висел в двадцати километрах по правому борту. Средний на связи — ждал.

— Ева, — сказал Алекс. — Выходим?

— Выходить некуда, папа. Здесь нет поверхности. Нет станции. Нет ничего.

— Значит?

— Значит сеть ответит изнутри. Мне нужен контакт. Отсюда, с мостика.

Ева закрыла глаза. Положила ладони на тактический стол — плашмя, пальцы расставлены. Маркеры в её крови отозвались — привычное тепло, привычный гул. Семь лет практики. Семь лет вхождения в сеть — от первого камня на Кериосе до последнего белого камня на Проксиме-19.

Сеть открылась.

И — данные хлынули.