Эдвард Сиборн – Союзники (страница 7)

Первый этап: «Маргарис» входит в систему Кайрос-11 под ложной сигнатурой транспортного судна «Дельта-семь». Код доступа — от Нэша. Корабль Первых остаётся за пределами сканерного поля, в тени газового гиганта, невидимый.

Второй этап: пока «Маргарис» на орбите изображает доставку, десантная группа спускается на спутник на шаттле, без лишнего шума.

Третий этап: найти тайник. Забрать тело. Уйти.

Просто. На бумаге.

— Десантная группа, — сказал Алекс на брифинге в тактическом отсеке. — Кто идёт.

— Я, — сказала Ева.

— Я, — сказал Чиро.

— Клара и Танек, — добавила Клара. Танек кивнул, не переставая жевать и не считая нужным добавить хоть слово.

— Средний просится, — сказал Нэш. — Через канал связи. Говорит что на спутнике могут быть ловушки Строителей которые отреагируют на носителя.

— Он прав, — сказала Ева. — Средний идёт с нами.

— И Тир, — сказал Герри. Все посмотрели на него. Он стоял у двери тактического отсека, скрестив руки. — Тир идёт. Если тело в тайнике Строителей — там может быть технология которую ни один из вас не поймёт. А Тир — инженер. Он поймёт.

— Герри, — сказала Ева. — Ты за него волнуешься?

— Я за реакторы волнуюсь, — буркнул Герри. — Тир большой мальчик.

Тир из-за плеча Герри — четыре глаза, спокойный взгляд:

— Большой мальчик — и сам справлюсь. Иду.

Шаттл отстыковался в 02:00 по корабельному.

Ночь на «Маргарисе» — условная, конечно. Космос не различает утра и вечера. Но экипаж различал, и в два часа ночи коридоры были пустыми. Касс вёл «Маргарис» на орбите — спокойно, профессионально, изображая сонный транспортник на разгрузке.

Вито остался на мостике. Не по приказу, по собственному решению. Касс не возражал. Молодой пилот за пультом в два часа ночи — это не рвение. Это ответственность. Касс это ценил.

— Вито, — сказал он тихо. — Если начнётся — ты ведёшь.

— Что начнётся?

— Что угодно. На «Маргарисе» всегда что-нибудь начинается.

Вито посмотрел на него. Потом на пустой мостик. Потом на иллюминатор за которым медленно поворачивался бурый гигант Кайроса.

— Принял, — сказал он.

В шаттле было тесно. Семеро, для шаттла, рассчитанного на шестерых, это было на одного больше чем комфортно. Тир занимал полтора места, не потому что толстый, потому что длинный. Его колени упирались в спинку переднего кресла. Он не жаловался. Первые вообще не жаловались, за семьдесят два года полёта они отучились.

Ева сидела у иллюминатора. Смотрела на спутник который рос внизу — серый, каменистый, с кратерами и длинными тенями от низкого солнца. Не красивый. Не живой. Просто — камень в пустоте.

Но где-то на этом камне — тело. Ждущее три миллиарда лет.

— Чиро, — сказала она тихо.

— Что.

— Ты не спросил зачем я беру тебя на десант. Ты не боец.

— Я инженер.

— Именно. Зачем инженер на десантной операции?

Чиро посмотрел на неё. Улыбнулся — не широко, спокойно. Той улыбкой которая появлялась когда он знал ответ до того как задали вопрос.

— Потому что тайник Строителей — это механизм. Механизмы нужно открывать правильно. Неправильно — ломаешь. — Он помолчал. — И потому что ты не любишь когда я далеко.

— Это не причина для десанта.

— Это лучшая причина для всего.

Ева смотрела на него. Потом отвернулась к иллюминатору. Чтобы он не видел что она улыбается.

Клара, в полной боевой, оружие проверено трижды — сидела напротив Среднего. Молча. Они не разговаривали — не было нужды. За два года совместных операций Клара и бойцы Первых выработали систему жестов которая работала быстрее слов. Два пальца вверх — чисто. Кулак — стоп. Ладонь вбок — обходим.

Средний смотрел на Клару — всеми четырьмя глазами, с тем выражением которое Нэш однажды перевёл как «профессиональное доверие высшей степени». Клара кивнула ему — коротко, без лишних слов, как кивают когда всё уже сказано. Средний медленно моргнул всеми четырьмя глазами. Это было — взаимно.

Танек проверял обойму с выражением человека, для которого это было такой же частью утра как жвачка во рту. За двадцать лет на «Маргарисе» он не произнёс ни одного лишнего слова и не сделал ни одного лишнего выстрела. Только нужные.

Тир смотрел в свой планшет — изучал данные сканирования спутника. Периодически показывал что-то Чиро. Чиро кивал. Они тоже давно научились работать без переводчика — схемы и цифры не нуждаются в языке.

— Посадка через четыре минуты, — сказала Большая Ева через динамик шаттла. Она вела — дистанционно, с «Маргариса», через канал связи тоньше волоса. — Площадка — кратер Дельта-14. Ровная поверхность, закрыт от прямого наблюдения с верфи.

— Патрули? — спросила Клара.

— Два. Наземный обход каждые девяносто минут. Орбитальный сканер — каждые двадцать две минуты. У вас окно в четырнадцать минут между проходами.

— Четырнадцать минут, — повторила Ева. — Хватит?

— Смотря на что, — сказал Нэш через наушник с «Маргариса». — Тайник — в трёхстах метрах от площадки. Если знаете куда идти — хватит. Если искать вслепую — нет.

— Я знаю куда идти, — сказала Ева.

— Откуда?

— Сеть показала. Ночью. Координаты — точные.

— Ты не спала, — сказал Чиро. Не вопрос. Факт.

— Я думала.

— Ты всегда думаешь когда не спишь. И не спишь когда думаешь.

— Чиро.

— Что.

— Потом поспорим. Сейчас — работаем.

Посадка — мягкая, тихая. Шаттл коснулся поверхности спутника как птица — лёгкое касание, потом покой. Двигатели погасли сразу.

Люк открылся.

Пустота. Серый камень. Чёрное небо, без атмосферы, без рассеянного света, звёзды горели ярко и остро, как иголки. Газовый гигант Кайроса занимал четверть неба — бурый, полосатый, медленно вращающийся. Его свет — тусклый, рыжеватый — ложился на камни длинными тенями.

Ева вышла первой. Скафандр — лёгкий, боевой, не экспедиционный. Каждый шаг — тяжелее чем на корабле. Гравитация спутника — треть стандартной. Тело компенсировало, но странное ощущение оставалось, как будто мир чуть тянет назад.

— Триста метров на северо-восток, — сказала она. — За грядой.

Они шли — быстро, тихо, привычной цепочкой. Клара впереди, Танек замыкающий. Средний — сбоку, его четыре глаза видели дальше и шире чем человеческие два. Тир и Чиро, в центре, рядом, плечо к плечу. Ева — сразу за Кларой.

Триста метров по каменистой равнине — серой, безжизненной, древней. Кратеры, трещины, пыль которая не поднималась (нет ветра, нет атмосферы). Тишина такая что слышно собственное сердце в шлеме.

— Ева, — сказал Нэш через наушник. — Десять минут до прохода орбитального сканера.

— Знаю.

За грядой — впадина. Естественная, неглубокая. И в центре впадины — камень. Не такой как остальные. Тёмный. Гладкий. Без кратеров. Без пыли.

Строители.