Эдвард Сиборн – Маяк (страница 3)
— Мы найдём, — поправила Ева.
Нэш смотрел на неё — на семнадцатилетнюю девочку со Сферы которая сидела в его квартире с котом на ногах и только что узнала что её родителей убили и что она несёт в себе послание восьмитысячелетней давности. Смотрел на её лицо — спокойное, сосредоточенное, без паники. С тем особым выражением которое он видел раньше — у большой Евы, у Алекса, у Рэй. Выражение людей которые приняли информацию и уже думают что делать дальше.
— Ты позвонишь родителям? — спросил он.
— Да. — Она встала. Кот Первый недовольно пересел. — Но сначала — ты покажешь мне всё что нашёл. Каждый байт. Каждую строчку.
— Это займёт всю ночь.
— У меня увольнительная до утра.
Нэш смотрел на неё ещё секунду. Потом кивнул. Открыл первый планшет.
— Тогда начнём, — сказал он.
Они работали всю ночь — худой бледный хакер которому было уже за сорок и девочка со Сферы которой было семнадцать. Два человека которые говорили на одном языке и не нуждались в лишних словах. Коты спали попеременно то на одном то на другом.
В четыре утра Ева нашла кое-что в архивах которые Нэш ещё не успел просмотреть.
— Нэш.
— Что? — Он не поднимал взгляда от своего планшета.
— Здесь список. Имена. Двадцать три человека на Сфере. — Пауза. — С пометкой «осведомлены о протоколе».
Нэш поднял взгляд.
— Откуда это?
— Из личного архива отца. Зашифрованного. Я нашла ключ — он использовал мою дату рождения.
Нэш смотрел на список. Двадцать три имени. Из них — напротив восемнадцати стояла маленькая отметка. Красная.
— Что означает красная отметка? — спросил он тихо.
— Я проверила, — сказала Ева. — Все восемнадцать умерли. В течение трёх лет после того как отец составил список. — Пауза. — Несчастные случаи. Болезни. Одна авария транспортного модуля.
— Восемнадцать из двадцати трёх.
— Да. — Ева смотрела на экран. — Оставшиеся пятеро без отметки.
— Значит живы?
— Я проверила только двоих — они живы. Остальных трёх ещё не успела.
Нэш смотрел на список. Потом на неё.
— Ева.
— Что?
— Ты в этом списке?
Долгая пауза.
— Нет, — сказала она. — Меня нет.
— Значит они не знали о тебе. О протоколе в твоём геноме.
— Не знали, — согласилась Ева. — Отец был осторожен. Никому не говорил что передал протокол дочери. — Она помолчала. — Но теперь я вижу сны. И если кто-то следит за снами...
— Они узнают, — закончил Нэш.
— Да.
Они сидели в тишине квартиры в четыре утра. За окном — Нью-Женева спала. Луна была видна в просвете между домами — белая, спокойная, с орбитальной станцией академии едва заметной точкой рядом.
— Нэш, — сказала Ева.
— Что?
— Позвони папе.
Нэш посмотрел на неё.
— Ты сказала что сама позвонишь.
— Передумала. Ты позвони. — Пауза. — У тебя лучше получится объяснить про геном и протокол. Ты умеешь говорить техническим языком.
— А что скажешь ты?
Ева смотрела на луну за окном. На академию — маленькую точку на орбите. На звёзды за ней.
— Я скажу ему что нам снова нужен «Маргарис», — сказала она.
Нэш смотрел на неё долго. Потом взял коммуникатор.
— Алекс не обрадуется что его будят в четыре утра, — сказал он.
— Обрадуется, — сказала Ева. — Он давно ждёт повода вернуться.
Нэш набрал номер.
Гудки. Три. Четыре.
— Нэш. — Голос Алекса — хриплый со сна, но сразу собранный. Рефлекс офицера. — Что случилось?
— Алекс. Разбуди Рэй. — Пауза. — И найди свой мундир.
Тишина на другом конце. Секунда. Две.
— Он застёгивается? — спросил Алекс.
— Это не важно.
— Нэш. Он застёгивается?
Нэш посмотрел на Еву. Она чуть улыбнулась.
— Почти, — сказал Нэш.
— Достаточно, — сказал Алекс. И в его голосе — в хриплом четырёхутреннем голосе человека которого разбудили — было что-то живое. Что-то давно знакомое. — Рассказывай.
За окном квартиры Нэша Нью-Женева начинала просыпаться. Где-то на орбите Луны — в академии звёздного флота — освобождалось место кадета первого курса по имени Ева Ворон. Временно.
А на орбитальной станции «Гермес» — в доке номер семь, третий ярус — флагманский ударный крейсер класса «Аврора» стоял и ждал. Пятьсот метров бронированной стали. Незаглушенные реакторы на минимуме. Навигационный компьютер в режиме ожидания.
Как будто знал.
Как будто всегда знал что этот момент придёт.
«Маргарис» ждал.
Перед самым прибытием экипажа ЕВА сделала запись в бортжурнал.