Эдвард Сиборн – Маяк (страница 4)

Алекс Ворон проснулся в четыре часа двенадцать минут по местному времени — именно тогда когда зазвонил коммуникатор — и сел на кровати прежде чем успел осознать что делает. Рефлекс. Двадцать лет флотской службы не уходят с пенсией.

Рэй лежала рядом — не спала. Она не спала с момента как коммуникатор пискнул первый раз. Просто лежала и ждала.

— Нэш, — сказал Алекс в трубку.

И слушал.

Рэй смотрела на его лицо пока он слушал. Она умела читать его лицо — двадцать лет практики, лучше любого психолога. Видела как что-то менялось. Не тревога — что-то другое. Что-то похожее на то выражение с которым он смотрел на карту Омикрон-семь много лет назад. Собранность. Понимание. И под этим — живое, острое — интерес.

Когда он убрал коммуникатор — она уже сидела.

— Рассказывай, — сказала она.

Он рассказал. Коротко, по существу — как всегда. Сны маленькой Евы. Схема из архива. Геном с маркерами восьми тысяч лет. Список двадцати трёх. Восемнадцать мёртвых.

Рэй слушала. Не перебивала. Когда он закончил — молчала секунду.

— Её родителей убили, — сказала она. Не вопрос.

— Да.

— И теперь знают о ней.

— Скоро узнают. Нэш говорит — вопрос времени.

— Сколько времени?

— Неизвестно. Может недели. Может дни.

Рэй встала. Подошла к шкафу. Открыла — методично, без спешки. Нашла что искала.

— Рэй, — сказал Алекс.

— Что?

— Мы на пенсии.

— Были на пенсии, — поправила Рэй. Достала мундир. Посмотрела на него. — Твой в правом отделе.

— Я знаю где мой мундир.

— Тогда достань его.

Алекс смотрел на неё. Потом на шкаф. Потом встал.

Его мундир висел там где висел всегда — даже на пенсии, даже три года без единого выхода в космос. Тёмно-синий, с золотыми нашивками капитана. Немного помятый по плечам. Алекс снял его с вешалки и надел прямо так — поверх пижамы, просто чтобы проверить.

Застёгивался. Почти.

— Виноградник, — сказал он.

— Что?

— Три года виноградника. — Он посмотрел вниз. — Последняя пуговица.

— Она застёгивается, — сказала Рэй.

— Едва.

— Едва — это застёгивается. — Рэй надела свой мундир — старпома, капитана первого ранга, с нашивками которые она заработала за двадцать лет. На ней он сидел идеально. Виноградник её не тронул. — Алекс.

— Что?

— Она наша дочь.

— Знаю.

— И кто-то хочет её убить.

— Знаю.

— Тогда последняя пуговица не имеет значения.

Алекс посмотрел на неё. На мундир который сидел на ней как влитой. На прямую спину. На тёмные глаза которые смотрели на него — спокойно, твёрдо, с той особой уверенностью которая была только у неё.

Его Эдельвейс.

— Ладно, — сказал он. — Едем.

— Едем, — согласилась Рэй.

За окном итальянский виноградник спал в темноте. Луна светила на склон холма. Тихо. Спокойно. Хорошая жизнь.

Алекс посмотрел на виноградник последний раз. Потом отвернулся.

Некоторые вещи важнее виноградника.

Они прилетели в Нью-Женеву в шесть утра.

Нэш открыл дверь — наушники на шее, три кота... нет, два кота, Первый и Второй — с тем выражением которое означало что он не спал всю ночь и не собирался останавливаться.

Маленькая Ева сидела за голографическим столом. Увидела родителей — встала. Посмотрела на мундиры. Потом на лица. Потом — чуть улыбнулась.

— Я знала что вы приедете, — сказала она.

— Мы родители, — сказал Алекс. — Это наша работа.

— Я имею в виду что вы приедете в мундирах.

— А, — сказал Алекс. — Это другая работа.

Рэй обняла дочь — крепко, без слов. Ева обняла в ответ. Они стояли так секунду. Потом Рэй отступила — посмотрела на неё. На спокойное лицо. На тёмные глаза без страха.

— Ты в порядке? — спросила Рэй тихо.

— Да, — сказала маленькая Ева. — Я узнала кое-что важное. Это лучше чем не знать.

— Даже если это опасно?

— Особенно если это опасно. — Пауза. — Неизвестная опасность хуже известной.

Рэй посмотрела на Алекса. Алекс пожал плечами — с выражением «она права, что тут скажешь».

— Нэш, — сказал Алекс. — Показывай всё.

Они работали три часа. Нэш раскладывал данные — методично, слой за слоем. Схема из сна и реальная схема. Геномные маркеры. Список двадцати трёх. История каждого из восемнадцати мёртвых — даты, обстоятельства, официальные заключения. Всё слишком аккуратное. Слишком случайное.

— Кто за этим стоит? — спросил Алекс когда Нэш закончил.

— Не знаю, — сказал Нэш. — Но я знаю как называют себя. Архитекторы. — Он вывел на голограмму — маленький символ. Простой. Три линии сходящиеся в точку. — Этот символ встречается в четырёх местах в архивах Дракса. Дракс о них знал. Но боялся.

— Дракс боялся? — Рэй подняла взгляд.

— Да. И это само по себе говорит о многом.

Алекс смотрел на символ. Три линии в точку. Простой. Старый.

— Они на Сфере? — спросил он.