Эдвард Сиборн – Маяк (страница 2)

Первый сон она не запомнила — проснулась с ощущением что была где-то далеко, с запахом озона и металла, с голосом в голове который говорил на языке которого она не знала. Записала в блокнот: «Сон. Незнакомый язык. Запах как на Сфере но другой».

Второй запомнила лучше. Коридор — широкий, высокий, с живыми стенами из которых росли растения. Не декоративные — настоящие, функциональные, часть биосистемы. Люди вокруг — много, разные, все заняты чем-то важным. И ощущение что она знает каждого. Знает по имени. Знает чем живёт. Как будто это её дом — не Сфера которую она помнила, что-то другое. Что-то старше.

Записала: «Второй сон. Место незнакомое но ощущение дома. Люди которых я знаю но никогда не видела. Важно».

К третьему сну она уже вела подробный журнал.

К десятому — понимала что это не сны.

Не потому что они были слишком реальными — хотя были. Не потому что она просыпалась с физическими ощущениями — запах, тепло, иногда усталость в мышцах как после долгой работы. А потому что в снах была информация. Конкретная. Проверяемая.

На девятый день она увидела во сне схему — сложную, многоуровневую, с обозначениями на том самом незнакомом языке. Проснулась. Зарисовала по памяти. Потом три часа сидела над ней — пытаясь понять что это.

Это была схема энергораспределения. Для объекта размером с небольшую планету.

Она отправила схему Нэшу. Без объяснений — просто: «Дядя Нэш. Что это?»

Нэш ответил через четыре часа. Одним словом: «Откуда».

Она ответила: «Приснилось».

Долгое молчание. Потом: «Приезжай».

Она не поехала — первый курс, увольнительная только в выходные. Написала: «В субботу».

Нэш написал в ответ то чего никогда не писал за всё время их переписки — три слова вместо обычного одного: «Раньше если можно».

Она попросила увольнительную у куратора. Куратор — майор Сен, строгий, по правилам, не дающий поблажек даже дочерям адмиралов — посмотрел на неё. Потом на запрос. Потом снова на неё.

— Причина? — спросил он.

— Семейные обстоятельства.

— Конкретнее.

Она подумала секунду.

— Я вижу сны про восемь тысяч лет назад, — сказала она. — И мне нужно поговорить с человеком который поймёт что это значит.

Майор Сен смотрел на неё долго. Потом подписал увольнительную.

— До завтра утром, — сказал он. — И Ворон.

— Что?

— Если это то что я думаю — доложите по возвращении.

Она смотрела на него.

— Вы знаете что это?

— Нет, — сказал майор Сен. — Но я служу в академии двадцать лет. И первый раз вижу кадета первого курса который просит увольнительную с такой причиной и при этом не выглядит сумасшедшим. — Пауза. — Это само по себе интересно.

Нэш жил в Нью-Женеве — небольшая квартира на тихой улице, два кота, оборудование которое занимало половину гостиной. Ева пришла в восемь вечера. Он открыл дверь — в наушниках на шее, с планшетом, с тем выражением лица которое означало что он думал об этом всё время пока она летела.

— Схема, — сказал он вместо приветствия.

— Здравствуй, дядя Нэш.

— Здравствуй. Схема.

Она вошла. Кот номер Первый обнюхал её ботинок и ушёл. Кот номер Второй смотрел с дивана с видом судьи.

— Что со схемой? — спросила она.

— Садись. — Нэш развернул голографический проектор. На столе появилось изображение — её схема, зарисованная от руки, рядом с другой. Компьютерной. Точной. — Смотри.

Две схемы рядом. Её — нарисованная по памяти после сна. Компьютерная — из архива.

Они были одинаковыми.

— Что это? — спросила Ева тихо.

— Это схема энергораспределения центрального ядра Сферы, — сказал Нэш. — Реальная схема. Из архивов которые я получил от Хранителя три года назад. — Пауза. — Эти архивы засекречены. Доступ — я, твоя мама, Ева, и технический совет Сферы. Больше никто.

Ева смотрела на две схемы.

— Я нарисовала это по памяти после сна.

— Знаю.

— Значит...

— Значит ты видела не сон, — сказал Нэш. — Ты видела реальную информацию. — Он посмотрел на неё прямо. — Ева. Я занимаюсь этим три недели с момента как ты прислала схему. Я проверил твои медицинские данные — те что есть в базе академии. Я нашёл кое-что.

— Что?

— Маркеры в твоём геноме которых не должно быть. — Нэш говорил ровно — так говорят когда информация важная и нельзя чтобы голос выдал насколько. — Я отправил их Сайре. Она работала с ними две недели. Сегодня прислала ответ.

— И?

— Эти маркеры встречаются в архивных образцах тканей. Очень старых. — Пауза. — Возраст образцов — восемь тысяч лет.

Тишина в квартире. Кот номер Второй спрыгнул с дивана и ушёл на кухню. Кот номер Первый вернулся и лёг на ноги Евы — как будто почувствовал что ей нужно что-то тёплое рядом.

— Восемь тысяч лет, — сказала Ева. Не вопрос. Просто повторила.

— Да.

— Это время когда строили Сферу.

— Да.

— Значит мой отец...

— Твой отец был историком, — сказал Нэш. — Лучшим историком на Сфере. Изучал период строительства. Двадцать лет. — Он помолчал. — Ева. Я думаю что он нашёл не просто историю. Я думаю что он нашёл протокол. Инструкцию которую строители оставили — на случай если обычные носители информации погибнут. — Пауза. — Биологический носитель. Живой. Который нельзя уничтожить пока жив хоть один потомок.

Ева смотрела на него.

— Я — носитель.

— Да.

— Отец передал мне это.

— Да. Намеренно. Зная что его найдут. — Нэш убрал голограмму. — Ева. Я должен сказать тебе ещё кое-что. Кое-что — то что я нашёл пока искал информацию о твоих родителях.

— Говори.

— Они не погибли случайно.

Тишина.

Долгая.

— Я знала, — сказала Ева тихо. — Всегда знала. Просто не знала кто.

— Я тоже не знаю кто, — сказал Нэш. — Пока. — Он посмотрел на неё. — Но я найду.