Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 68)
Роммель прибыл в Триполи 12 февраля 1941 года с крохотным штабом и в чине командующего немецкими войсками в Ливии[177]. Через два дня транспорты доставили в Ливию разведывательный противотанковый батальон Пятой («Легкой») дивизии: около 2000 солдат, с пушками и бронемашинами, но без танков. Несмотря на опасность атаки с воздуха Роммель приказал разгружать суда ночью, при свете прожекторов. На следующий день, 15 февраля, малочисленное немецкое соединение прошло парадом по улицам Триполи, прежде чем выступить прямиком на восток. Британцы к тому времени захватили Бенгази, столицу Киренаики в 600 милях от Триполи, и продвинулись на сто миль западнее, но не выказывали склонности наступать дальше. (Вот-вот должна была начаться кампания в Греции, и британские подразделения отзывали для морской транспортировки.) Поэтому Роммель мог бы выполнить задачу по обороне Триполи, вовсе не предпринимая атак. Ему приказали дожидаться прибытия подкрепления – Пятнадцатой бронетанковой дивизии, которую ждали в середине мая, прежде чем переходить в наступление, но даже в этом случае следовало остановиться у Агедабии, на пороге Киренаики, и ждать дальнейших приказов.
Роммель ослушался приказов ОКХ. Не дожидаясь разгрузки припасов и обойдясь без лишнего транспорта, не позволив солдатам акклиматизироваться, он устремился на врага со всей возможной скоростью. 26 февраля 1941 года, когда немцы впервые сошлись с британцами в небольшой стычке, они уже находились в 470 милях к востоку от Триполи. Через неделю в Ливию прибыл единственный бронетанковый полк Пятой дивизии, всего около 50 танков. Он тоже прошел парадом по Триполи и направился на восток. Спустя месяц, 2 апреля 1941 года, Роммель одержал свою первую победу и захватил Агедабию, город в 500 милях к востоку от Триполи, у основания огромного выступа Киренаики (этот город удерживали британские войска, растянувшиеся вдоль прибрежной дороги). Из Агедабии, где Роммелю предписывали задержаться, пустынные тропы вели к побережью близ египетской границы.
Действуя вопреки личному приказу Гитлера[178], Роммель разделил свою крохотную армию, состоявшую из одной дивизии, на несколько отрядов. Одному поручили преследовать отступавших британцев по бесконечной прибрежной дороге. Более многочисленный отряд совершил обходной маневр через основание выступа Киренаики по каменистым верблюжьим тропам, чтобы отрезать британцам пути отступления. Роммель лично вел войска в бой и нередко ехал в открытой машине во главе колонны. Через два дня, 4 апреля 1941 года, немцы, наступая вдоль побережья, вошли в Бенгази, столицу Киренаики, в 600 милях к востоку от Триполи. К 9 апреля отряд, совершавший обходной маневр, выбрался из пустыни возле Тобрука, порта в восточной Киренаике и главной опорной базы британцев, примерно в 1000 милях от Триполи. Между тем в штабах все еще думали, что Роммель в Триполи дожидается прибытия подкреплений. Чтобы выйти к прибрежной дороге и Тобруку так быстро, он заставил войска уйти далеко за последнюю точку зачаточной линии снабжения, начинавшейся в Триполи. Его отрядам приходилось добывать топливо, посылая в тыл немногочисленные армейские грузовики или же захватывая его у противника. Половина танков сломалась по пути, люди были настолько истощены, что едва держались на ногах, а все немецкие силы, которых и так было мало, оказались разбросанными по пустыне.
Немцы продвинулись настолько быстро и так далеко[179], что все британские войска в Киренаике к западу от Тобрука удалось обойти, отрезать или заставить обратиться в паническое бегство, в ходе которого они бросали гораздо больше снаряжения, чем немцы имели в начале своего наступления, вместе с изрядным количеством продовольствия, топлива и боеприпасов. Снова и снова небольшие немецкие отряды моторизованной пехоты на грузовиках и артиллерии при поддержке горстки танков неожиданно вырывались из пустыни, застигая врасплох, захватывая в плен, уничтожая или рассеивая британские колонны грузовиков и артиллерии и подразделения пехоты, отступавшие по прибрежной дороге. Британская бронетехника имела численное превосходство, но складывалось впечатление, что эти танки никогда не попадают в нужное место в нужное время, чтобы помочь пехоте и артиллерии; вдобавок они становились жертвами немецких противотанковых пушек, пытаясь сражаться самостоятельно, без поддержки пехоты и артиллерии[180]. Понятно, что метод командования Роммеля («все за мной») и его неуклонное стремление вперед обеспечивали немецким войскам огромное преимущество на оперативном уровне. Немцы под командованием Роммеля действовали и реагировали намного быстрее британцев, – так в ходе классической воздушной схватки более искусный пилот истребителя может зайти в хвост неповоротливому противнику и безнаказанно его расстрелять, пока тот размышляет, как ему действовать.
Но все же стремительное наступление Роммеля весной 1941 года не завершилось взятием Каира. Оно ознаменовало начало почти двухлетнего чередования решительных наступлений и поспешных отходов обеих сторон, каждая из которых преодолевала в тот или иной момент кульминационную точку своего успеха. Сколь бы ни было велико преимущество немцев в Северной Африке на оперативном уровне, оно лишь ослабляло крайнюю невыгодность их положения на уровне стратегии театра военных действий и не могло укрепиться на уровне большой стратегии, что гарантировало бы решающую победу.
Очевидная причина состояла в том, что для немцев вся североафриканская кампания была всего-навсего второстепенным участком мировой войны. Исход этой кампании неизбежно определялся событиями на центральных театрах военных действий – на Восточном фронте, где у немцев было почти в сто раз больше солдат, чем в Северной Африке; в Западной Европе после высадки десанта в Нормандии в июне 1944 года; в Азии и на Тихом океане, где были задействованы дополнительные силы американцев; в северной Атлантике, где схватка между кораблями союзников и немецкими подводными лодками определяла поставки в Европу; в воздухе над Германией, где разворачивалась война бомбардировщиков против промышленных объектов.
Вертикальные успехи и горизонтальные поражения
Вообще-то все эти вертикальные сражения, определявшие исход войны в Северной Африке, сами определялись полным провалом Гитлера в управлении государством на горизонтальном уровне. Поскольку его поведение объединило сильнейшие промышленные державы мира в союзе против Германии, Италии и их отдаленной восточной союзницы Японии, окончательное поражение Германии было практически неизбежным, несмотря на все победы на полях сражений. Избрав в качестве врагов Британскую империю, США и СССР, а в качестве союзников – Италию, Словакию, Хорватию, Венгрию и Румынию, Гитлер заранее обрек себя на поражение. Только колоссальный успех в вертикальном измерении помог бы преодолеть последствия грандиозных ошибок в измерении горизонтальном, – а подобные военные успехи были невозможны из-за дефицита материальных ресурсов, что само по себе являлось наглядным следствием слабости Германии в горизонтальном измерении.
Слияние обоих измерений на уровне большой стратегии поначалу уменьшило эти основополагающие слабости Германии и Японии в горизонтальном измерении. Так, оккупация Германией большей части Западной Европы и западных областей Советского Союза с их значительным промышленным потенциалом, а также захват японцами предприятий по производству каучука и олова в Малайе и нефти в голландской Ост-Индии сократили дисбаланс материальных ресурсов, вызванный ошибками в государственном управлении. Поэтому на уровне большой стратегии в первые годы войны преимущество стран Оси в вертикальном измерении, достигнутое благодаря предвоенной подготовке и превосходящему тактическому мастерству, нивелировало громадное преимущество союзников в горизонтальном измерении. В этом отношении успешное сотрудничество консервативного британского правительства со сталинским Советским Союзом можно сравнить с «великодушным» объявлением Гитлером войны США после Перл-Харбора и с грубой ошибкой Японии, вылившейся в атаку на американский флот, хотя реальной целью была Юго-Восточная Азия.
Когда союзники по-настоящему мобилизовали свои человеческие и материальные ресурсы, их превосходство, объяснявшееся успехами в горизонтальном измерении, стало обуславливать исход сражений в вертикальном измерении на одном театре военных действий за другим. Потому-то ни немцы, ни японцы уже не добивались дальнейших успехов на уровне большой стратегии: их качественное превосходство стало недостаточным для того, чтобы восполнить численную нехватку людей и снаряжения. На последнем этапе войны возросшее мастерство солдат, моряков и летчиков союзных стран, появление дееспособных командиров, технологический прогресс и развитие соответствующих видов тактики и методов ведения войны уничтожали всякое былое превосходство немцев и японцев на тактическом и оперативном уровнях вертикального измерения, в одном виде войны за другим, на одном театре военных действий за другим.
Взяв верх в качестве и в количестве, союзники реализовывали в сражениях те преимущества, которые приносило им превосходство в горизонтальном измерении. На уровне большой стратегии, где сливаются воедино все результаты нижних уровней, это привело к отвоеванию ряда прежде утраченных территорий, к увеличению урона, наносимого немцам и японцам налетами бомбардировщиков, наконец к блокированию субмаринами путей японского морского судоходства. В результате обе страны, выбравшие себе не тех союзников и не тех врагов, стали терять то, что приобрели ранее дерзкими вылазками 1939–1942 годов, демонстрируя при этом удивительное сочетание военного таланта и бездарности в государственном управлении. Заключительные схватки 1945 года были столь односторонними именно в силу взаимно укреплявших друг друга последствий превосходства в обоих измерениях: войска Оси все чаще уступали технически, тактически и оперативно, причем на каждом театре военных действий они оказывались во все возраставшем численном меньшинстве вследствие прежних потерь, и это был признак категорической неудачи в горизонтальном измерении.