Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 55)
С определенной долей осторожности можно сделать еще два вывода относительно двух указанных войн. В обоих случаях авиация оказывалась основным родом вооруженных сил, притом в степени, небывалой в анналах военной истории; в обоих случаях наступление с воздуха отличалось содержанием, а не размахом, от всех предыдущих воздушных кампаний. Отнюдь не огромное количество сброшенных с воздуха боеприпасов привело к достигнутым результатам.
В ходе войны в Персидском заливе, вопреки радостному настрою на брифингах для СМИ и каждодневным рапортам о количестве боевых вылетов, которое сообщалось так, будто каждый завершался бомбовым ударом, менее половины из приблизительно 110 000 вылетов, зафиксированных с начала кампании 17 января 1991 года до прекращения огня 27 февраля 1991 года, были по-настоящему «ударными». Даже в них самолеты не несли чрезмерной бомбовой нагрузки. Даже громадные и древние бомбардировщики В-52 несли примерно половину нагрузки в сравнении со своими предшественниками во Вьетнаме, сбросили в общей сложности 25 700 тонн боеприпасов за 1624 боевых вылета (15,8 тонны за вылет)[144]. Что же касается основной массы истребителей-бомбардировщиков и штурмовиков (легких бомбардировщиков), их средняя бомбовая нагрузка была гораздо меньше теоретически возможной. Например, истребители-бомбардировщики F-16 (наиболее многочисленные в составе ВВС США) были, как правило, вооружены двумя бомбами Мк-84 общим весом 4000 фунтов, что составляло всего треть максимальной нагрузки этого самолета. А легкие стелс-бомбардировщики Р-117, неуловимые для радаров и единственные пилотируемые машины, которые атаковали цели в центре Багдада, несли в среднем по 1,5 тонны бомб за 1300 боевых вылетов в ходе войны. Реальная средняя бомбовая нагрузка на каждый американский боевой самолет, за исключением В-52, составляла чуть менее тонны. В итоге совокупный вес всех бомб, сброшенных на Ирак, составил 90 549 тонн, включая боеприпасы сил коалиции и все виды снарядов, как управляемых, так и неуправляемых.
Эта цифра может показаться огромной, но вспомним, что на Германию сбросили 134 000 тонн бомб всего за один месяц – март 1945 года. К тому же она не включает в себя огромное количество неучтенных бомб и ракет, сброшенных на Германию более чем тремя тысячами американских, британских и советских истребителей-бомбардировщиков.
Словом, мы приходим к обманчиво простому выводу, который на самом деле сулит множество затруднений: именно небывалая точность ударов с воздуха, а не их масса позволила добиться ошеломляющих результатов. Еще более противоречивый тезис осторожно предлагается ниже: лишь точные удары управляемыми боеприпасами оказались эффективными, а в остальном бомбардировка была ничуть не полезнее, чем во всех предыдущих воздушных сражениях, – то есть почти совершенно бесполезной.
Управляемые и неуправляемые средства воздушной войны
Несмотря на все обсуждения и восхваления «умных» бомб и ракет, столь характерные для репортажей СМИ во время войны в Персидском заливе и в Косово, это «умное» оружие составляло лишь небольшую часть реально использованных воздушных боеприпасов. Из всех видов снарядов, сброшенных или выпущенных по Ираку вооруженными силами США в ходе войны в Персидском заливе, только 17 109 управлялись при наведении на цель, а 177 999 были обычными неуправляемыми бомбами (некоторые – кассетные, той или иной разновидности, но большинство – простые «железные» бомбы, близкие родственницы бомб Второй мировой). Значительная часть последних (72 000) была сброшена бомбардировщиками В-52, но преимущественно их доставляли к цели истребители-бомбардировщики, многие из которых могли бы быть оснащены прецизионными системами. Точно так же на боеголовки управляемых боеприпасов всех типов пришлась всего 6631 тонна из общего количества 71 627 тонн боеприпасов, сброшенных или выпущенных американскими войсками. Следовательно, если исходить из количества примененных вооружений, воздушная война против Ирака была на 91,2 % старомодной бомбардировкой, причем с учетом тоннажа этот процент снизится до 90,74 %, но в любом случае старомодная бомбардировка остается преобладающей в воздушной войне, даже без внимания к действиям авиации союзников по коалиции, из которых только французы использовали достаточную долю управляемых боеприпасов. В войне за Косово пропорция управляемых боеприпасов была больше, но не настолько, чтобы охватить полный тоннаж примененных зарядов.
Мы отлично знаем итог успешных точных ударов с воздуха в ходе войны в Персидском заливе – в некоторых случаях эти результаты показывали по телевидению (ожидать репортажей о неудачных налетах, разумеется, не приходилось). Каждая ракета или управляемая бомба, которая достигла своей цели (таковых было очень много, свыше 50 %), уничтожила или повредила здание, сооружение или установку, специально отобранные в качестве мишени для атаки, немедленно лишила Ирак всех функций, которые тот или иной объект должен был играть в предстоявшем конфликте. Нам известны и последствия прерывания телефонной связи из-за уничтожения центрального узла в Багдаде, а также массового бегства иракских самолетов в Иран после того, как якобы прочные ангары стали разрушаться один за другим, или остановки снабжения иракских войск в Кувейте, когда были разбомблены железнодорожные и шоссейные мосты.
Столь непосредственные конкретные результаты, безусловно, резко отличаются от тех, которые достигались бомбардировками старого типа, где каждый боеприпас, даже успешно сброшенный вблизи от цели, вносил не поддающийся точной оценке вклад в общий урон, каковой оценивали позднее по фотографиям объекта после атаки или по воронкам от бомб, что упали рядом, не причинив никакого вреда.
Нельзя утверждать, что в тех случаях, когда ничего существенного уничтожено не было, удалось достичь какого-то воздействия на «боевой дух» противника при атаках управляемым оружием. Отличие от обычных бомбардировок стоит искать не в этом, ведь из анализа всех предыдущих бомбардировок мы знаем, что, даже когда за счет случайного попадания бомб достигается какое-то разрушение, способность противника к ведению боевых действий вовсе не обязательно существенно ослабляется. Конечно, встречаются и исключения, как в том драматическом эпизоде войны в Персидском заливе, когда неуправляемые бомбы были сброшены намеренно в рассеянном порядке на столь же рассеянные по местности склады боеприпасов иракской армии. Цепочка взрывов лишили иракские силы в Кувейте и его окрестностях немалой части боеприпасов. Но при бомбардировках старого типа с использованием неуправляемых бомб такая непосредственная связь между действием и результатом обычно маловероятна.
Верно, разумеется, что и наиболее точные управляемые боеприпасы можно использовать лишь против «точечных» целей, то есть таких целей, когда всего одним взрывом можно разрушить или вывести из строя какую-либо часть объекта или весь объект целиком. Такой целью может быть одиночный объект типа артиллерийского орудия, отдельного самолетного ангара или достаточно компактного здания. В ходе войны в Персидском заливе такими одиночными целями выступали высотные здания штаб-квартиры военной разведки, министерства обороны и некоторых других министерств в Багдаде: все они снаружи почти не пострадали, но внутри перекрытия сложились от крыши до уровня мостовой. Схожим образом даже прочные железобетонные мосты с четырьмя полосами движения выводились из строя всего двумя бомбами, прицельно сброшенными так, чтобы разрушить их по ширине. В Белграде, в городе Нови-Сад и в других местах Югославии списки целей, которые можно было вывести из строя всего одним попаданием, очень походили друг на друга.
При этом сохраняются так называемые экстенсивные цели[145], недостаточно компактные для того, чтобы их можно было вывести из строя одним, двумя или даже тремя попаданиями. Это именно те цели, существование которых оправдывает неуправляемые бомбежки по принципу свободного падения. Но насколько они распространены – и можно ли вообще успешно атаковать их с воздуха? В случае войны в Персидском заливе такой вопрос может показаться праздным, поскольку само по себе размещение огромного количества иракских наземных сил в Кувейте и в его окрестностях предлагало авиации обилие экстенсивных целей. Конечно, иракцы рассредотачивались на местности, как и должны поступать мало-мальски компетентные сухопутные войска. Позиции взводов отделялись друг от друга и от ротных командных постов, равно как и сами роты размещались в отдалении от штаба полка и от полковой артиллерии.
Кроме того, разрозненные подразделения такой массы сил нельзя атаковать с воздуха индивидуально. Взвод – скорее абстракция, а не реальный физический объект, который можно атаковать управляемым оружием. Если пилот – или, еще лучше, беспилотный летательный аппарат – пролетает над взводом, картина внизу будет состоять из трех или четырех одиночных танков (когда рассматривается бронетанковое подразделение), такого же количества БМП (когда рассматривается моторизованное подразделение) или дюжины стрелковых ячеек и блиндажей, когда речь идет о пехотном взводе. Удары управляемым оружием относительно полезны в первом случае – даже множество танков Саддама Хусейна было не таким бесчисленным, чтобы атаковать их индивидуально бомбами GBU-12 с лазерным наведением стоимостью 9000 долларов каждая. Во втором случае польза уже сомнительна: БМП куда дешевле танков, а в иракской армии, оснащенной с большим размахом, их было не счесть. Если цель бомбежки больше тактическая, нежели стратегическая (например, остановить наступление с применением БМП), бронетранспортеры вообще не заслуживали индивидуального поражения с воздуха. А третий случай ясен и подавно: рассредоточенные стрелковые ячейки и блиндажи не стоят того, чтобы атаковать их даже самым дешевым управляемым оружием.