Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 57)
Мы установили, что якобы имевшее место воздействие бомбежек неуправляемым оружием на боевой дух было незначительным: иракские солдаты, которых называли дезертирами, в любом случае не могли вернуться в свои части, вне зависимости от состояния их боевого духа. Поэтому можно не обращать внимания на донесения очевидцев, которые обычно вторят уже привычным рассказам: «Больше всего боялись В-52. Атаки этих самолетов один офицер описывал как «что-то невероятное». Он поведал, что его солдаты впадали в панику, когда начинался налет этих тяжелых бомбардировщиков… Грохот и дрожь земли ощущались на… расстоянии многих миль. Звуковые эффекты вызывали у солдат оцепенение и страх, они с ужасом думали, что станут следующей мишенью»[151].
Мы отвергаем подобные свидетельства не потому, что ставим под сомнение их достоверность, – но потому, что они вводят в заблуждение, даже будучи подлинными. Конечно, разрывавшиеся среди иракских солдат бомбы сеяли ужас, мрачные предчувствия и страх – точно такой же временный эффект наблюдался во Вьетнаме и во всех предыдущих воздушных войнах, но шок немедленно проходил после прекращения бомбежки. Воздействие атак управляемыми боезарядами, которые прерывали движение на иракских дорогах, не было ни психологическим, ни временным; скорее, оно было физическим и накапливалось. Когда шоссейные и железнодорожные мосты рушились из-за бомбардировок, первые поначалу можно было обойти, частично восстановить или заменить понтонами, но железная дорога Багдад – Басра, по которой перевозилось подавляющее количество военных грузов для снабжения армии, полностью прекратила работу. Зависимость иракцев от снабжения автотранспортом усугубилась. Далее пострадали отремонтированные мосты и понтоны, что привело к скоплению автотранспорта на дорогах. Затем на длинные вереницы машин стали налетать штурмовики. В результате лишь немногие водители отваживались продолжить путь, но машин, оставшихся в целости, в любом случае было немного.
Поэтому боевой дух отдельных иракских солдат в целом не имел никакого значения. Были они полностью деморализованы бомбежками или оставались столь же фанатичными (как войска СС в свои лучшие дни), их подразделения не могли ни наступать, ни отступать, ни выжить, оставаясь на месте, после прерывания снабжения ударами с воздуха. Все это делает бомбежки ради «боевого духа» бессмысленной жестокостью и пустой тратой сил.
Особенность прицельных бомбардировок
Нарушение путей снабжения в любом случае заставило бы иракские войска уйти из Кувейта или вызвало бы внутренний коллапс из-за голода и жажды – это представляется в ретроспективе довольно очевидным. Но до войны в Персидском заливе и в период боевых действий сторонники раннего начала наземного наступления яростно настаивали на том, что упреждение с воздуха «никогда не работает», обычно ссылаясь на опыт Вьетнамской войны. Условия Вьетнама с его многочисленными путями с севера на юг через Лаос и Камбоджу, с густыми джунглями, скрывающими большинство участков дорог от наблюдения и атак с воздуха, с обилием пеших носильщиков и велосипедистов наряду с конвоями грузовиков – приравнивались к ситуации в Ираке и Кувейте. Иракские войска были слишком многочисленными для того, чтобы снабжаться столь ненадежным способом, как доставка припасов на верблюдах по ночам. Им приходилось полагаться на железнодорожную линию от Басры и на два шоссе с несколькими крупными мостами, хорошо заметные в пустынной местности без всякого природного укрытия, а потому полностью доступны для наблюдения и атак с воздуха. Кроме того, Вьетнам отнюдь не засушливая страна, там хватает риса и воды, так что даже при полной остановке снабжения северовьетнамские части не испытывали бы недостатка в еде или питье, нуждались бы лишь в пополнении боеприпасов – а эту потребность можно контролировать, за исключением необходимой обороны против наземных сил противника[152]. Напротив, иракским войскам в Кувейте снабжение требовалось даже в отсутствие наземных боевых действий, и прервать его было куда проще. Логистическая уязвимость югославской армии в Косово была еще ниже, чем у северовьетнамцев в Индокитае, несмотря на отсутствие густых джунглей: все объяснялось многочисленными дорогами, обилием местных источников снабжения и тем обстоятельством, что не велось наземных схваток, которые вынудили бы к пополнению боеприпасов.
Перед войной в Персидском заливе также утверждалось, что упреждение будет неэффективным, поскольку запасы иракских войск в Кувейте огромны (некоторые оценки предполагали шестимесячный запас воды и продовольствия). Это поистине уникальное достижение логистики, но в реальности оно оказалось ошибкой. Отдельные иракские дивизии располагали месячными запасами продовольствия, но упреждение с воздуха, способное прекратить движение по железным и шоссейным дорогам, грозит опасностями и складам с запасами, как, собственно, и произошло: «Другой офицер заявил, что у его дивизии были заготовленные запасы еды, воды и боеприпасов на один месяц. Атаки с воздуха уничтожили 80 % этих припасов»[153].
Следовательно, действия с воздуха против линий снабжения иракцев в Кувейте было вполне эффективным и могли бы сделать наземное наступление вообще ненужным, продлись они достаточно долго (если при этом предполагать – чего, возможно, не следует делать, – что стратегической целью всей операции было добиться вывода иракских войск из Кувейта). Пусть аналогия с Вьетнамом кажется совершенно неуместной, она все-таки напоминает нам, что упреждение с воздуха может быть бесполезным, полезным, очень полезным или даже самодостаточным методом ведения войны, в зависимости от конкретных обстоятельств, которые сопутствуют стратегии уровня театра военных действий: это плотность транспортной сети и ее уязвимость перед атаками с воздуха, уровень проходимости местности вне дорог, расстояния и прежде всего состав и масштабы необходимого снабжения. Именно по этой причине (наряду с другими) мощь воздушного удара сугубо ситуационна, о чем крайне важно помнить при определении общей роли авиации в национальной стратегии.
Разумеется, отнюдь не все бомбежки старого типа с применением неуправляемых боеприпасов направлялись в ходе войны в Персидском заливе против иракских сил в Кувейте с целью «подготовки поля для наземного сражения». Даже бомбардировщики В-52, неспособные наводить свои неуправляемые бомбы индивидуально, подобно более современным истребителям-бомбардировщикам[154], тоже использовались для ударов по аэродромам, промышленным комплексам и складам на открытой местности. В отличие от рассредоточенных войск такие цели возможно эффективно атаковать без ссылок на боевой дух. Но сегодня эти цели представляют собой довольно ограниченную категорию – при наличии альтернатив для точных ударов. Например, даже склад на открытой местности лучше всего атаковать управляемыми боезарядами, направленными на отдельные секции; в ходе войны в Персидском заливе большинство бомб, сброшенных на такие склады, взрывалось в проходах между секциями, не причинив урона. Что касается различных типов промышленных объектов, лишь немногие из них поражаются при экстенсивном рассеянном бомбометании. Скажем, завод тяжелого машиностроения не понесет серьезного ущерба, если разрушить кровлю здания: обломки уберут, а станки останутся в целости и сохранности, если, конечно, из-за возгорания смазочных материалов не начнется пожар, способный привести к оплавлению оборудования. Даже нефтеперерабатывающие и химические заводы гораздо экономичнее атаковать несколькими управляемыми боеприпасами, если их технологические процессы известны достаточно хорошо для того, чтобы вскрыть критически важные участки производства.
А вот на военных аэродромах только управляемое оружие может уничтожить ключевые объекты, предположительно защищенные толстым слоем бетона, будь то ангары для самолетов, бункеры с боеприпасами, командные центры, помещения для летных смен и мастерские по ремонту электронного оборудования. Неуправляемые бомбы могут повредить разве что незащищенные вспомогательные строения, а также взлетно-посадочные полосы. Это может оказаться крайне полезным и временно приковать самолеты противника к земле, но в ходе войны в Персидском заливе даже чрезвычайно пассивные ВВС Ирака сумели довольно быстро использовать общеизвестные сегодня рецепты ремонта – быстро застывающий бетон для заполнения воронок от бомб, вспомогательные настилы для прикрытия ям, перфорированные металлические листы и т. п.
Как представляется, вывод из сказанного должен быть таким: дело не в том, что неуправляемые бомбы и ракеты стали бесполезными, а в том, что налицо, скорее, смена ролей. Хотя неуправляемые бомбы по-прежнему официально именуются бомбами «общего назначения» (например, «бомба Mk-83, 1000 фунтов, ОН»), в наши дни они стали специализированным оружием, тогда как различные типы управляемых боеприпасов сделались стандартным оружием воздушной бомбардировки уже после войны в Персидском заливе и действительно предстали таковыми в ходе войны за Косово. Именно