Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 59)

Израильские ВВС первыми продемонстрировали новый вид систематического подавления ПВО противника – 10 июня 1982 года. Шестнадцать залпов очень современных на тот момент и произведенных в СССР ракет «земля – воздух» (этого хватило бы на крупную армию) были уничтожены меньше чем за час без потерь собственных самолетов – за счет комбинированного применения широкого спектра американских и израильских электронных средств ведения войны (ракет с автоматическим наведением на радиолокационные станции, средств электронного подавления радаров противника, оборудования постановки помех и выведения ложных целей) и беспилотных аппаратов (ударные машины с дистанционным управлением, ракеты класса «земля – земля»), а также ударов с воздуха на сверхмалых высотах кассетными бомбами. Ключом к успеху было единовременное применение всех названных средств на оперативном уровне, причем контратака оказалась возможной благодаря тщательному сбору разведывательной информации, выявлению полной схемы развертывания сирийских средств радиоэлектронной борьбы. Это был совершенно новый способ подавления ПВО – не последовательное истощение радаров, ракетных батарей и позиций зенитных орудий, как в ходе Вьетнамской войны, а скорее идеальная версия электронного рейда коммандос, когда каждое отдельное действие заранее согласовано с остальными для единовременного исполнения, чтобы закончить операцию еще до того, как враг вообще поймет, что его атаковали. Когда сирийцы отреагировали, направив в бой свои лучшие реактивные истребители, израильтяне применили тот же самый интегрированный подход для их перехвата. До этого в воздушных боях с сирийскими истребителями соотношение потерь было 10:1 (в лучшем случае 16:1) в пользу израильтян. Однако 10 июня 1982 года тактическое мастерство израильских пилотов подкрепили бортовые радары, засекавшие сирийские истребители уже на взлете, и умелое наведение с земли, из-за чего израильтяне добились поистине небывалого соотношения боевых потерь – 85:0.

В Персидском заливе в 1991 году согласованное подавление сил ПВО Ирака с самого начала воздушной войны минимизировало потери самолетов США и сил коалиции, а еще позволило прочно занять средние высоты, которые больше всего подходят для прицельного бомбометания. Летая достаточно высоко (обычно гораздо выше 10 000 футов), экипажи бомбардировщиков спокойно идентифицируют цели, обдуманно используют свое вооружение и фиксируют степень поражения объекта (хотя окончательный реальный ущерб оценивается все-таки другими людьми уже после взрыва и последующих детонаций, если таковые происходят). Напротив, тактика британских ВВС, атаковавших на сверхмалых высотах и на сверхскоростях, отрабатываемая годами для уклонения от ракет советских систем ПВО в Европе, в иракских условиях оказалась непригодной. Зенитные ракетные комплексы Ирака фактически утратили боеспособность, а вот огонь зениток был достаточно плотным. Результатом стали бессмысленные потери – шесть британских самолетов за шесть дней войны. Хуже того, использование пилотируемых самолетов словно в качестве ракет сделало невозможным применение высокоточного оружия, прежде всего бомб с лазерным наведением. Британские «Торнадо» всего-навсего сбрасывали неуправляемые бомбы, следуя заранее введенным в навигационные компьютеры командам; экипажи самолетов не видели под собой ничего, кроме сливавшейся в глазах местности.

Другим открытием воздушной войны в Персидском заливе, подтвержденным войной за Косово, стал тот факт, что самолеты «Стелс», предназначенные для уклонения от радаров и систем инфракрасного обнаружения, могут быть удивительно экономичными, пусть даже каждый из них по отдельности стоит дороже своих обычных аналогов. Причина в том, что самолеты «Стелс» могут действовать автономно, тогда как обычные ударные самолеты, как правило, требуют сопровождения истребителей, прикрывающих сверху, истребителей с антирадарными ракетами, самолетов РЭБ, а зачастую еще и заправщиков для всей группы (по сути, лишь небольшая часть эскадрильи реально участвует в ударах по наземным целям). В ходе войны в Персидском заливе 1991 года привлечение восьми или десяти штурмовиков для доставки всего шести бомб стало рутинной процедурой. В войне за Косово 1999 года соотношение количества ударных и вспомогательных самолетов оставалось примерно таким же. Разумеется, экономичность воздушной войны неуклонно снижается в той мере, в которой возрастает количество самолетов сопровождения. Стремление избежать потерь может побудить к переходу за кульминационную точку полезности. Виртуальное истощение – отвлечение ресурсов от наступательных действий на самозащиту – может оказаться более дорогостоящим, чем истощение вследствие потери наступательной мощи. В ходе войны за Косово ударные самолеты НАТО настолько плотно опекались, что их пилоты находились в большей безопасности, нежели пассажиры некоторых гражданских авиалиний в странах третьего мира, а сама воздушная кампания соответственно ослабела.

Оперативная важность немедленного информирования о результатах совершенных авианалетов увеличивается по мере роста стоимости тех управляемых аппаратов, которые позволяют хотя бы частично просмотреть записанные на пленку результаты произведенного ими воздействия. Напротив, если при использовании каких-либо видов вооружения налицо сокращение потока обратной связи (всего лишь до уровня захвата цели, как у ракет класса «воздух – земля»), то пропорционально этому сокращению уменьшается ценность данного вида вооружения. Что касается крылатых ракет, которые запускаются без всякого риска для людей, но не дают моментального отчета о результатах своих атак, их стоимость должна быть снижена еще больше. Крылатые ракеты в Персидском заливе имели больший медианный разброс поражения (15–45 футов) в сравнении с лучшим бортовым вооружением, то есть бомбами с лазерным наведением (точность – три фута), и эта разница была принципиальной для некоторых типов целей. Данный недостаток во многом удалось устранить к началу войны за Косово, когда средний разброс поражения крылатых ракет упал ниже 10 футов. При этом крылатые ракеты не утратили своего важного оперативного преимущества: большое количество ракет возможно одновременно запустить в самом начале воздушной войны. В ходе войны в Персидском заливе 52 крылатые ракеты выпустили в первый же день, еще 52 – во второй день; к концу третьего дня из 284 ракет, выпущенных за всю воздушную войну, были запущены 196 штук. В войне за Косово 1999 года общее количество выпущенных крылатых ракет было больше, но их запускали не столь плотной группой в начале кампании, поскольку командование НАТО исходно одобрило поражение всего нескольких целей.

Оценка наступательной воздушной мощи

Почему грандиозные обещания пионеров авиации 1920-х годов оставались невыполненными вплоть до войны в Персидском заливе 1991 года? Быть может, эти пионеры ожидали слишком многого от технического прогресса за слишком короткий срок? На самом деле, как выясняется, верно прямо противоположное: они совершенно не предвидели упадка воздушного могущества вместо взлета. Когда итальянец Джулио Дуэ, американец Билли Митчелл и будущий лорд Тренчард единодушно твердили, что войны грядущего будут выигрываться исключительно бомбардировкой с воздуха, они имплицитно подразумевали высокую точность обнаружения и поражения целей. Все трое летали на бипланах в годы Первой мировой войны, когда единственным способом навигации было визуальное наблюдение, а пилоты зачастую просто следовали вдоль известных им дорог, железнодорожных линий или рек. Конечно, этот метод целиком зависел от хорошей видимости, но в практическом применении гарантировал, по сути, что одну область поражения не перепутают с другой. Несомненно, всем этим теоретикам и в голову не приходило, что в последующие десятилетия появятся более развитые средства аэронавигации, которые сделают такую точность невозможной.

К тому же в те времена самолеты сбрасывали бомбы на скорости ниже 90 миль в час и с крайне малой высоты, часто ниже 1000 футов. Это было опасно даже в те дни, зато обеспечивало точность бомбометания – как минимум при атаке крупных целей, например железнодорожных узлов. Опять-таки, пионеры авиации 1920-х годов не могли предположить, что в последующие десятилетия истребители и бомбардировщики будут охотиться друг за другом на гораздо более высоких скоростях и высотах, днем и ночью, сводя на нет всякую надежду на точность даже при хорошей видимости целей. Наконец, экипажи времен Первой мировой войны почти всегда могли видеть, поразили они цели или нет, взорвались ли их бомбы, имеются ли зримые признаки нанесенного урона. Ничего подобного не осталось в наследство их преемникам, которые в своих действиях полагались на смелые – увы, чрезмерно смелые – допущения.

Так что 17 января 1991 года в Багдаде, когда F-117 начали находить помеченные конкретные здания и сбрасывать бомбы с лазерным наведением в радиусе не более трех футов от цели, одновременно записывая на видеопленку атаку в ее последовательности, пилоты попросту восстановили те утерянные качества наступательной воздушной мощи, которые Дуэ, Митчелл и Тренчард считали само собой разумеющимися. Вот почему их предсказания в конечном счете сбылись в ходе войны в Персидском заливе, после семидесяти лет блужданий на фоне возрастания скоростей, неуклюжем наведении и обыкновенно слабой точности попаданий.