Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 14)
Появление противотанковой ракеты изрядно усугубило этот эффект. Артиллерийский огонь, ранее приберегавшийся для поражения определенных и кучных целей, теперь приходилось направлять на подавление ракетных расчетов, обстреливать любые потенциальные укрытия, пусть на деле солдат противника там могло оказаться мало – либо не быть вообще. Подразделениям моторизованной пехоты, наступающим бок о бок с танками для защиты последних, требовались куда более сложные и дорогостоящие боевые машины, чем простые армейские грузовики, которых вполне хватало, когда задача пехоты состояла главным образом в том, чтобы «зачищать» территорию после прохода танков. Наконец, сами танковые части встали перед необходимостью частично отвлекать внимание и ресурсы от наступательных действий на меры самозащиты, использовать как материальные усовершенствования (реактивную броню, дополнительные пулеметы и боеприпасы, даже минометы), так и более осторожную тактику. Бронетанковые войска заслуживают затрат на свое содержание благодаря наступательной силе, а все попытки защитить танки от угрозы кумулятивных ракет уменьшают эту силу, даже если кульминационная точка, где в процессе теряется больше, чем приобретается, еще не достигнута.
Именно так произошло с ВМС США на последних этапах холодной войны, когда авианосные группы все больше и больше сосредоточивались на самозащите от советских подводных лодок и морских бомбардировщиков в ущерб наступательной мощи.
Защита флота: чрезмерный успех
Когда несколько британских военных кораблей были потоплены аргентинскими истребителями-бомбардировщиками в ходе Фолклендской войны 1982 года, мир узнал, что отважные и искусные пилоты способны преодолеть любые материальные проблемы, от отсутствия возможности дозаправки в воздухе (что вынудило их действовать на пределе дальности полета, не имея никакого резерва) до отсутствия подходящего оружия (у них было всего пять работоспособных противокорабельных ракет) и некомпетентности техников, ведающих боеприпасами, которые отправили истребители в полет с бомбами, не настроенными на атаку морских целей. Другой урок этого эпизода заключался в том, что полагаться на зенитно-ракетные комплексы можно лишь в том случае, если они проходят частые испытания, – а это обеспечить непросто в силу их дороговизны. Но в США потери Королевского флота вызвали гораздо более широкие дебаты, напомнившие о спорах вокруг торпедных катеров столетней давности. Снова дешевое оружие с узкой эффективностью – на сей раз воздушная противокорабельная ракета – восхвалялось как смертельное для военных кораблей, стоящих в тысячи раз дороже; снова слышались призывы резко изменить политику в области военно-морского дела, перестать разбазаривать средства налогоплательщиков на постройку напичканных приборами военных кораблей, в особенности авианосцев, которые очевидно устарели из-за уязвимости перед новыми ракетами.
Впрочем, дожидаться разработки контрмер не пришлось. Снова донесся отзвук из прошлого: своей эффективностью противокорабельные ракеты 1982 года были обязаны слабой подготовленности Королевского флота, который запоздал с принятием широко использовавшихся контрмер подобно царскому флоту, столкнувшемуся в 1905 году с торпедами. Вообще-то к 1982 году противокорабельная ракета уже миновала кульминационную точку своего успеха – благодаря осмысленной реакции на ее более ранние варианты, применявшиеся с середины Второй мировой войны, и активное использование ракет советским ВМФ, где на вооружении состояло несколько видов противокорабельных ракет, запускавшихся с надводных кораблей, подводных лодок, самолетов и даже с наземных передвижных ракетных установок береговой обороны[45].
Поэтому руководители ВМС США без особого труда взяли верх в упомянутых дебатах. Они разъяснили, что авианосцы не должны действовать в одиночку, что их обязательно сопровождают эсминцы и крейсеры, занятые почти исключительно защитой авианосцев от противокорабельных ракет и от подводных лодок. Дипольные отражатели наряду с импульсами корабельных ракет в инфракрасном диапазоне и преднамеренными электронными помехами призваны отклонять от курса противокорабельные ракеты, нацеленные на авианосцы, а зенитные ракеты и пушки кораблей сопровождения будут сбивать остальные ракеты и самолеты, которые рискнут подлететь слишком близко. Кроме того, как указали руководители ВМС, это лишь средний «слой» обороны. 24 истребителя-перехватчика дальнего действия на каждом авианосце в сочетании с 4 самолетами дальнего предупреждения и 4 самолетами РЭБ для постановки помех должны обеспечить внешний периметр обороны, а 4 самолета-заправщика будут снабжать их топливом на дальних расстояниях. Что касается ближнего периметра обороны, к нему относятся радары, контрмеры, зенитные ракеты и пушки на каждом корабле эскорта, включая зенитные автоматы, предназначенные конкретно для этой цели.
Этот ответ энтузиастам противокорабельных ракет 1982 года был столь сокрушителен, что другая сторона медали не привлекла к себе почти никакого внимания. Если подсчитать все, что требуется для успешного реагирования на противокорабельные ракеты, станет ясно, что помимо исключительно высокой стоимости кораблей сопровождения значительная часть боевой мощи самого авианосца поглощается задачами обороны от атак противокорабельных ракет: для этого используется приблизительно 36 самолетов из 90 или около того на борту.
Случилось так, что в ходе Фолклендской войны ни одна аргентинская подлодка не смогла потопить ни один британский военный корабль. Сложись ситуация иначе, вспыхни дискуссии об уязвимости американских военных кораблей в конфликте с современными подводными лодками, руководство ВМС США наверняка перечислило бы состав противолодочной схемы для защиты авианосцев. В эту схему входят подводная лодка в качестве подводного сопровождения, а также 16 самолетов из 90 или около того машин на каждом авианосце, несущих приборы для обнаружения подлодок и глубинные бомбы, еще – вооружение и датчики на эсминцах и крейсерах сопровождения. С прибавлением этих дополнительных средств защиты оказалось, что вся группа поддержки авианосца (несколько эсминцев и один крейсер, эскортная субмарина и несколько судов снабжения, с экипажем в целом почти 10 ООО человек) способна выставить для наступательных действий всего 34 самолета, а также дюжину орудий среднего калибра и множество крылатых ракет.
Замкнутые в четком контрасте между морем и небом, не способные укрыться на местности, как сухопутные войска, или передвигаться со скоростью самолета, надводные военные корабли подвергались все большей опасности в силу новых научных разработок, допускавших отслеживание с дальнего расстояния и разнообразие атак. Чтобы успешно состязаться с различными направлениями технической мысли, которые опирались на общий прогресс науки, требовалось тратить все больше и больше средств и творческой изобретательности на защиту. «Нетто»-уязвимость ВМС США возросла лишь незначительно с 1960-х по 1990-е годы, пока увеличивалась наступательная мощь советского флота, но при этом морская сила все меньше и меньше служила интересам страны, если сравнивать с усилиями по самозащите.
В исторической ретроспективе последовательность динамических парадоксов восходит к превосходству американских авианосных групп, изначально созданных для противодействия японскому Императорскому флоту; после 1945 года эти группы перенацелили на противодействие СССР, который был силен только на суше. Чтобы сохранить группы в целости, послевоенные американские адмиралы неустанно подчеркивали наступательный потенциал авианосцев против наземных целей, в том числе возможность применения ядерного оружия. Были затрачены немалые средства на закупку реактивных бомбардировщиков, достаточно маленьких для того, чтобы взлетать с палубы авианосца, но способных действовать на дальних расстояниях. С началом ответной реакции СССР береговая оборона, авиация, подводные лодки и сухопутные войска год за годом наращивали численность и мощь; именно Советский Союз первым разработал по-настоящему эффективные противокорабельные ракеты. Результаты все больше поражали, и советский флот достиг бы, пожалуй, кульминационной точки своего превосходства в обороне, не будь внешнего сопротивления его усилиям. Ведь флот США тоже реагировал, снаряжая свои военные корабли все более и более эффективным противовоздушным и противолодочным оружием, ускоренно развивая технологии радарного и сонарного обнаружения и размещая сети сонаров на океанском дне, тренируя пилотов бортовой авиации на решение оборонительных задач и стараясь по возможности держаться подальше от опасных морей, примыкающих к советским базам. Столкнувшись со столь энергичной реакцией, советская контругроза авианосцам США покатилась по наклонной к поражению, вследствие чего к тому времени, когда Фолклендская война напомнила миру о морских сражениях, американские авианосные группы были очень хорошо защищены (ценой огромных затрат и с изрядными потерями в наступательной мощи).
Гораздо более точные подсчеты, нежели те, которые уместны в данном тексте, потребуются, чтобы определить кульминационную точку оборонительного успеха в защите надводных кораблей ВМС США – точку, за которой их морская мощь была бы надежно застрахована от советского флота на высшей точке развития его подводных и воздушных сил[46].