Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 12)

Но Вторая мировая война быстро ее развеяла. Базука и все прочие реактивные гранатометы, внедренные к 1945 году, были почти мгновенно признаны тем, чем они в действительности являются: отличной моральной поддержкой для пехоты, которая до тех пор впадала в панику при одном лишь приближении вражеских танков; это оружие, чрезвычайно эффективное в лесах и джунглях (местность, едва ли пригодная для танков), а также в городах, если только танки не пожертвуют быстротой и натиском и не станут продвигаться со скоростью пешехода в сопровождении пехотинцев. Кроме того, конечно, это оружие в высшей степени подходит для честолюбивого героя, готового стоять насмерть под артиллерийской канонадой, обычно предваряющей танковую атаку. Он мог произвести единственный выстрел в танк с пулеметами, огонь из которых открывали задолго до того, как машина подходила на расстояние в сотню ярдов, пригодное для запуска ракеты. Разумеется, на полях реальных сражений такие дуэли были большой редкостью, поскольку танки воюют группами, прикрывая друг друга по мере продвижения. Вдобавок, как мы увидим, кроме тактической стороны в столкновении есть и другие, еще более благоприятные для мобильных бронированных сил.

Внедрение переносимых вручную установок для запуска управляемых ракет исправило самый очевидный недостаток их предшественников – противотанковых гранатометов. Ракеты, наводимые на цель, могут перемещаться с большой точностью и с дальнего расстояния, то есть их больше не нужно запускать по мишени с дистанции стрельбы из пулеметов. С другой стороны, этому узкоспециализированному оружию удалось заставить танк устареть ничуть не больше, чем базуке в годы Второй мировой войны. В сражениях первых дней октября 1973 года египетская пехота столкнулась с малочисленными израильскими танками, лишенными сопровождения пехоты и сколько-нибудь существенной артиллерийской поддержки (будучи по большей части резервными силами, ни пехота, ни артиллерия еще не были мобилизованы, когда египтяне предприняли свою неожиданную атаку)[38]. Кроме того, экипажи израильских танков не прошли надлежащей подготовки, которая позволила бы им сражаться с надежно окопавшейся пехотой, да и сами машины были вооружены лишь для борьбы с танками противника. В итоге израильские танки гибли не столько от управляемых противотанковых ракет, но и от старомодных неуправляемых, причем даже в больших количествах.

Вследствие высочайшей эффективности в бою против неподготовленных танков противотанковые управляемые ракеты вызвали очень сильную реакцию, запустив тем самым динамический парадокс, который обратил успех в неудачу; именно в силу узости возможностей (причины эффективности) эта реакция сказалась почти немедленно, а со временем стала еще заметнее. Те же израильские танковые батальоны, которые 9 октября 1973 года после применения противотанковых управляемых ракет будто бы мгновенно устарели или, по меньшей мере, сделались неспособными к наступательным действиям, неделю спустя прорвали египетский фронт, а еще через неделю стали окружать целые дивизии. Конечно, в горячую пору не было времени на разработку каких бы то ни было технических контрмер.

Ответ, обративший успех в неудачу, был преимущественно тактическим. Преодолев первую растерянность, подтянув к линии фронта резервы механизированной пехоты и артиллерии, израильские танковые батальоны избавились от необходимости действовать самостоятельно, нарушая привычный оперативный метод. Теперь они наступали за катящейся вперед стеной заградительного артиллерийского огня, недостаточно сильного для того, чтобы причинить серьезный ущерб египетской бронетехнике или окопавшейся пехоте, но вполне эффективного в подавлении противотанковых управляемых ракет, операторы которых среди взрывов не могли достаточно долго удерживать в виду свою цель, даже если они бравировали и выходили на открытое пространство. Моторизованная пехота, наступая рядом с танками в бронетранспортерах, усиливала поражающее воздействие своими минометами и пулеметами, которые обстреливали участки впереди и вынуждали расчеты противотанковых управляемых ракет вжиматься в землю[39].

Еще более эффективными оказались минометные дымовые шашки, способные ставить дымовую завесу прямо перед танками, тем самым мешая операторам управляемых ракет видеть цели достаточно долго для того, чтобы навести оружие. А сами танки получили некоторую защиту против новой угрозы: часть бронебойных снарядов на борту заменили на фугасные или на картечь[40], крайне эффективную в боевых действиях против пехоты; также на танках установили пулеметы и устройства для стрельбы дымовыми гранатами.

Так бронетанковые войска, столь дорогостоящие из-за своих разнообразных возможностей, смогли превзойти узкую эффективность противотанковых управляемых ракет, причем еще до того, как нашлось время разработать, произвести и внедрить специфические контрмеры. Некоторые из последних уже применялись в ходе Ливанской войны 1982 года, когда израильские танки шли в бой с «активной броней», то есть с детонирующими пластинами, предназначенными для уничтожения кумулятивных ракет, пока те не успели взорваться и выбросить свой «металлический пар». Пулеметов на танках стало больше, а устройства для стрельбы дымовыми гранатами поменяли на более совершенные.

К тому времени появились куда более эффективные противотанковые ракеты, но они оказали не слишком значительное влияние на ход боевых действий, если не считать тех случаев, когда им стреляли с вертолетов (этот способ никак не назовешь дешевым, а потому он был менее выгодным, хотя и куда более эффективным)[41].

Стратегия против экономики

Реакция противника, которую невозможно устранить и которая составляет самую суть стратегического вызова, не только хоронит большую часть надежд на резкое повышение эффективности за счет узкой специализации, но и может свести на нет более умеренные попытки придерживаться линейно-логической экономической практики в военных вопросах. Например, пусть вооруженные силы обыкновенно являются крупнейшей социальной институцией, они не вправе свободно добиваться масштабной экономии при приобретении вооружения и экипировки. Удручающее единообразие, это проклятие современного индустриального общества, одновременно выступает ключом к его благам: на смену индивидуальным изделиям традиционного ремесленника, изготовленным по разнообразным техническим схемам, приходят немногочисленные, зато стандартизованные разновидности, производимые массово и с гораздо меньшими затратами посредством эффективных специализированных машин, устройств и приспособлений, объединенных в трудосберегающие производственные линии. Именно однородность изделий и их частей позволяет наладить массовое производство; чем выше однородность всего, что производится, тем выше экономия. (Лишь с недавних пор, после внедрения компьютерного управления машинами, началось разрушение этой схемы, ведь теперь доступно производство различных моделей на одной и той же сборочной линии.) Что касается изготовления машин, включая те, которые слишком необычны, чтобы стать массовыми, то однородность и здесь является ключом к экономии за счет масштабов – во всяком случае, при эксплуатации и текущем ремонте, если не при самом производстве. Чем выше однородность серии машин, тем меньше различных запасных частей и расходных материалов нужно держать в инвентаре. Благодаря этому обеспечивается экономия не только в управлении, но и в основном капитале: объем инвентарного запаса для непрерывных операций можно рассчитать точнее, если используется меньше разновидностей машин, а не когда используется множество разнообразных механизмов в значительном количестве. Схожим образом, чем однороднее машины, тем более экономным становится обучение ремонтных бригад и операторов и тем выше вероятность, что они обучатся достаточно хорошо для того, чтобы трудиться должным образом.

Поэтому во многих отношениях однородность является основополагающим условием, которое позволяет экономить за счет масштаба в приобретении, применении и текущем ремонте техники. Как мы видели, далеко не все то, что подразумевает война, относится к области стратегии. Ничто не мешает вооруженным силам добиваться экономии за счет масштаба благодаря однородности всех сугубо административных процедур, к которым противник не имеет ни малейшего отношения[42]. Ничто не препятствует успешной массовой закупке башмаков или касок, грузовиков или боеприпасов. Но для военного снаряжения, которое будет использовано в прямом взаимодействии с врагом (то есть в области стратегии), однородность вполне может стать потенциальной уязвимостью. Скажем, если противовоздушные ракеты стандартизуются по единственному шаблонному образцу ради существенной экономии за счет масштаба при их производстве и содержании и при обучении персонала, то итоговая экономия может оказаться очень большой в сравнении с производством набора ракет разных типов. Но на войне компетентный противник выявит эти стандарты, определит границы применимости типизированного оружия и постарается найти способы не попадать в зону его действия. У любого конкретного типа ракет будут минимальный и максимальный пределы высоты, а потому вражеский самолет может пролетать либо ниже, либо выше этих пределов. Да, ракета может оправдать свою стоимость, потому что самолет, летящий слишком низко или слишком высоко, не способен действовать вполне эффективно, но, вероятно, такого «виртуального истощения» противника будет недостаточно для достижения целей противовоздушной обороны (самолет все же может атаковать цель либо с малой высоты, либо бомбардировкой с большой высоты – пусть и не столь успешно, как с оптимальной средней высоты).