Эдвард Ли – Адский Дом (страница 39)
- Угу. Именно так я его и нашел. Ни коробки, ни чехла. Столько лет жаркого лета и арктической зимы разрушили его. Это могло бы стоить денег. Они должны были хранить его лучше.
Но Венеции было интересно, кто бы это мог быть.
- Интересно, почему они не повесили его внизу? В атриуме по меньшей мере дюжина папских портретов.
- Вот почему нам нужна полировка для латуни, - сказал Дрисколл. - Видишь табличку с именем?
Венеция увидела ее в нижней части богато украшенной, но покрытой пылью рамы.
- Вот, миссис Ньюлвин, дайте-ка взглянуть. - Она взяла банку с полиролью и тряпку.
Она практически уткнулась лицом в пол. Маленькая табличка была черной от тусклости. Когда Дэн присел на корточки рядом с ней, ей показалось, что он украдкой взглянул на ее декольте, а когда она взглянула на него, он быстро отвел взгляд.
- Будь осторожна, - сказал он. - Кто знает, сколько лет этому металлу. Слишком много полироли может стереть имя.
Венеция нанесла немного полироли, подождала с минуту, затем начала осторожно вытирать.
- Ты можешь прочесть?
Слева направо стало появляться имя.
- Да... - Она прищурилась. - Бонифаций.
- Там была куча Бонифациев, - сказал Дэн. - А разве там нет номера?
- Не торопи меня! - Венеция аккуратно стерла остатки полироли. - Бонифаций Седьмой, - сказала она, понизив голос до мрачного.
Дэн усмехнулся.
- Это не тот, который умер от подагры?
Венеция обернулась, но осталась сидеть на полу.
- Нет, - был ее единственный ответ.
Дрисколл говорил нарочито громко и со своей вечно сияющей улыбкой.
- Очевидно, Венеция получала более высокие оценки на уроках папской истории, чем ты, Дэн. Венеция, просвети нашего самоуверенного семинариста относительно характера папы Бонифация Седьмого.
Дэн ухмыльнулся.
- Он был одним из худших антипап, - сказала она. - Худший, по мнению большинства историков. Он убил папу Бенедикта Шестого, чтобы самому стать папой, но всего через месяц был изгнан императором Священной Римской Империи Оттоном Вторым. Когда Оттон умер, Бонифаций, которого поддерживали продажные, беспринципные и очень антихристианские римские аристократы, убил и следующего папу, Иоанна Четырнадцатого, и он был восстановлен. Если когда-либо папа и был чистым злом, то это был Бонифаций. Обжора, насильник, работорговец и барон-разбойник – он был всем этим. Этот парень был так же развращен, как и Нерон, но он дважды сидел на папском троне. Сообщалось даже, что он был членом тайной сатанинской секты.
- Ну вот, Дэн, - сказал отец Дрисколл, забавляясь еще одной возможностью подколоть своего помощника. - И я бы сказал, что ты сама ответила на свой вопрос, Венеция.
Она мрачно усмехнулась.
- Да. Теперь мы знаем, почему этот портрет не был выставлен внизу вместе с настоящими Папами.
- Но... почему? - спросила миссис Ньюлвин. - Зачем здесь вообще портрет этого ужасного человека?
- Вспомните, что сказала Венеция минуту назад, - заметил Дрисколл. - Бонифация считали членом тайной сатанинской секты. Кто мог это сделать?
Глаза Венеции расширились.
- Амано Тессорио, - заговорила она. - Архитектор приората.
Дэн кивнул.
- Конечно. В течение многих лет, пока он был архитектором Ватикана, он жил богохульной двойной жизнью
- Как член тайной сатанинской секты, - закончила миссис Ньюлвин.
- Так что довольно легко установить, - добавил Дрисколл, - что этот портрет принадлежал Тессорио, но он никогда не осмеливался никому его показывать. Держу пари, что он время от времени поднимался на этот чердак, чтобы позлорадствовать над ним, все еще находясь на жалованье Ватикана. Тессорио был богохульником, скрывавшимся в самых узких кругах ватиканской иерархии, - величайшее оскорбление Бога.
После мрачной речи Дрисколла в холле повисла тяжелая тишина. Наконец миссис Ньюлвин произнесла:
- Ужасно.
- Отличный материал для хулителей католических тезисов, - предложил Дэн. - Трудно поддерживать непогрешимость Церкви после стольких антипап.
- Это не значит, что Церковь подвержена ошибкам, Дэн, - возразил Дрисколл. - Только человечество. - Он указал вниз. - А теперь покажи Венеции и миссис Ньюлвин другую.
- Есть еще одна картина?
- Не картина... - Дэн осторожно отодвинул холст Бонифация в сторону, чтобы показать небольшую рамку из качественной бумаги для рисования.
- Набросок? - догадалась миссис Ньюлвин.
Дрисколл кивнул.
- Вероятно, его нарисовал сам Тессорио. Большинство архитекторов также являются прекрасными художниками эскиза, по необходимости.
Венеция снова наклонилась вперед, потом вздрогнула.
- Так и есть... отвратительно. И я не знаю, почему. Это почти похоже на...
- Другое исполнение портрета Бонифация, - сказал Дэн.
Это был прекрасный набросок, детализированный, как самая замысловатая гравюра, и действительно, казалось, подражал картине: похожий портрет и контур, дополненный большой митрой, только теперь крест был перевернут вверх ногами. Но отвратительная часть?
- Лицо, - Венеция чуть не подавилась.
- Наверно, маска, - предположила миссис Ньюлвин.
Да, теперь лицо антипапы больше походило на маску из белой корки, с грубыми отверстиями для глаз и выемкой вместо рта.
- Прочтите надпись, - посоветовал отец Дрисколл. - Держу пари, что это тоже почерк Тессорио.
Внизу Венеция прочла изящные слова, написанные курсивом: "Во сне "Кровь и Сумах" мое видение: Э. Д. Бонифаций".
- Э. Д.? - переспросила Венеция. - Что бы это могло значить?
- Кто знает? - спросил Дрисколл. - А на заднем плане это похоже на замок, не так ли?
Венеция заметила замысловатую кирпичную кладку позади ужасающей фигуры, увенчанную крепостными валами и башенкой.
- Средневековая крепость, - прокомментировал Дэн. - И посмотри на черный серп луны. Это должно что-то символизировать. Религиозный раскол тех времен или моральный упадок.
- Черная луна для черного века, - добавил Дрисколл.
Венеция не могла удержаться и осталась стоять на коленях, рассматривая странное произведение искусства. Это было правдой; она и сама могла разглядеть крошечную деталь: черный серп луны над крепостной стеной.
Черный, подумала она. Серп луны...
И голос прошлой ночью, ее собственный сон...
Миссис Ньюлвин снова спросила:
- Что это за украшения в углу?
- Мне бы хотелось, чтобы было больше света... - Венеция присмотрелась внимательнее и заметила, что по углам рисунка вились какие-то закорючки.
Затем...
- Подождите минутку. Это не украшения, - заметила она. - Это больше похоже на слова.