Эдвард Ли – Адский Дом (страница 31)
Он уже пытался втянуть ее в спор.
- Нет, Дэн, вообще-то я в это не верю.
- А, хорошо. Значит, ты действительно веришь в привидения.
- Ты невозможен, - признала она. - А где ты был раньше? Ты пропустил ужин.
Дэн рассмеялся.
- Да, но я уверен, что ничего не пропустил. Что было сегодня? "Индейка с подливкой Свенсона" или "Рыбные палочки миссис Пол"?
- Жареная курица. Это было неплохо.
- Ты слишком добра, Венеция. - Он небрежно скрестил руки на груди, глядя на нее. - Я думаю, что Дрисколл специально покупает всю эту дешевую еду, чтобы сделать нас смиренными.
- Как тебе не стыдно, Дэн, - полушутя сказала Венеция. - Половина мира недоедает, и двадцать пять миллионов умирают от голода каждый год. В Африке есть люди, которые продали бы душу за эту еду.
- Знаю, но на вкус они все равно паршивые. Так что называй меня лицемером, но когда вы все это ели, я поехал в город и захватил двойную четвертьфунтовую пиццу с сыром. Это было здорово. - Он отвел взгляд, как бы отворачиваясь. - И ты окажешь мне большую услугу, если немного закроешь верхнюю часть своего халата. Я весь день не думал ни о чем похотливом, но сейчас...
Венеция оглядела себя. Было открыто довольно большое декольте – она не привыкла разговаривать с мужчинами в халате. Ключ на цепочке казался горячим. Она плотнее запахнула халат. Сначала она смутилась, потом разозлилась, но это мгновенно прошло.
- Наверно, это довольно грубо для семинариста – смотреть на мою грудь, но я признаю, что это было довольно честно – отвернуться и сказать мне об этом. Большинство парней так бы не поступили.
- Конечно, нет, и большинство парней не настолько глупы, чтобы хотеть стать священниками.
- Полагаю, то же самое можно сказать и о женщинах, которые хотят стать монахинями, - сказала она и тут же пожалела об этом.
- Особенно если монахини такие же привлекательные, как ты. - Он усмехнулся, искоса взглянув на нее. - И не волнуйся, это не шутка.
- Надеюсь, что нет! - рассмеялась она. - Только не от семинариста, который сейчас стоит в католическом приорате! - Наглость его замечаний нисколько не смутила ее, и она догадалась, что это потому, что он показался ей очень набожным и искренним под шутовской маской.
- Твоя комната в порядке? - спросил он, меняя тему. - Да будет тебе известно, что я сам ее перекрасил и покрасил.
- Что ж, ты отлично поработал. Я вполне довольна комнатой. - Но она уже чувствовала, что снова задыхается. - Единственное, что немного мешает, это отсутствие кондиционера. Но мы ведь не должны жаловаться, правда?
Небрежное выражение лица Дэна стало жестче.
- А почему бы и нет? Жарко, как в аду, а Дрисколл никогда не купит вентиляторы, если только не найдет их в Армии Спасения.
- У матери Терезы не было вентиляторов в Калькутте, - сказала Венеция.
- Нет, не было. И ей все время было жарко. - Он цинично кивнул. - Опять пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватым, да?
- Совсем немного, - сказала она и улыбнулась. - Кстати, где твоя комната?
Он указал через атриум в противоположный угол.
- Вон там. Миссис Ньюлвин и ее дочь живут в соседней комнате, а Дрисколл спит внизу.
- А как же Джон?
- Кто? - Дэн помолчал. - А, парнишка-садовник. Он никогда не остается на ночь. Он живет со своими приемными родителями в городе. Он вроде как...
- Мне сказала миссис Ньюлвин. Проблема с тревожностью.
- Но он хороший парень и работает как мул.
Венеция посмотрела через перила.
- И ты сказал, что отец Дрисколл спит внизу?
- Да, в покоях старого приора, рядом с главным офисом. Он единственный в доме, у кого есть собственная ванная.
- Он босс.
- Да, и это отстой, не так ли?
- Я слышал! - прогремел голос снизу.
- Черт, - пробормотал Дэн себе под нос. Они с Венецией посмотрели через перила и увидели отца Дрисколла, выглядывающего из атриума. В руке он держал стакан молока, на нем была полосатая пижама.
- Привет, отец. Я просто пошутил. Вы же меня знаете.
Дрисколл ухмыльнулся, его короткие светлые волосы торчали дыбом после недавнего душа.
- Конечно, знаю, Дэн. И вы правы, возможно, это действительно отстой, что я босс, но приятно знать, что по крайней мере Венеция признает важность авторитетной фигуры во время такого проекта, как наш. А теперь, если вам нужен совет от босса, выключите свои трещотки и ложитесь спать. Вам нужно поспать, особенно тебе, Дэн.
- Особенно мне?
- Ну конечно. Поскольку именно ты завтра будешь расчищать все чердачные помещения. К твоему сведению, Дэн, их двенадцать. Надеюсь, завтра будет не слишком жарко.
Дэн нахмурился, словно глядя на свет.
- Я с нетерпением жду этого, отец.
Дрисколл улыбнулся, в основном Венеции.
- А теперь спокойной ночи вам обоим, - он исчез в своей комнате.
- Шикарная пижама, - пробормотал Дэн.
- Он прав, - сказала Венеция. - Уже поздно, увидимся утром. - Она бросилась в спальню. Ей хотелось поскорее уйти, потому что она боялась рассмеяться над смущением Дэна. - Слишком смешно, - сказала она себе, вернувшись в свою комнату. Ветерок чуть прохладнее, чем раньше, колыхал занавески. - Это очень мило... Сегодня я буду спать как убитая. - Она положила туалетные принадлежности на туалетный столик, и вдруг...
Хлоп.
А потом – клац!
В комнате вдруг стало темно. Она нечаянно задела ногой чемодан, тот опрокинулся и ударился об уродливый металлический торшер, который тут же рухнул в угол. "О, чтоб тебя..." Она на цыпочках подошла к краю комода, стараясь не разбить стекло, и включила лампу поменьше.
- Это просто замечательно.
Мало того, что лампочка торшера была разбита, ее металлический абажур выбил часть свежевыкрашенной стены. Она быстро подмела осколки, поправила громоздкую лампу, а потом...
Она, прищурившись, посмотрела на выемку.
Она постучала костяшками пальцев по стене. Это не гипсокартон, поняла она. Затем постучала по выемке. Наверно, они просто положили штукатурку поверх кирпичей. Она еще немного поцарапала выемку и даже смогла увидеть несколько слоев штукатурки или какого-то аналогичного герметика под ней, что указывало на ряд повторных покрытий за эти годы. Но...
Было и еще кое-что.
Несколько черных линий в самой глубокой части выемки. "Это и есть надпись", - заключила она, поцарапав еще немного.
Это были черные буквы высотой в три дюйма, то ли нарисованные, то ли начертанные маркером: "ФОР..."
Венеция не могла себе представить, что бы это могло быть, а сейчас она слишком устала, чтобы беспокоиться.
Не успела она даже снять халат, как в животе у нее расцвела знакомая вибрация и поползла к голове...
И ужасный голос вернулся:
- Не пугайся! Это не сон! - Приглушенный вопль, похожий на далекий голос в старом радио. - Не засыпай, а то связь оборвется! Венеция! Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!
Последние слова вонзились в ее мозг, как самая страшная головная боль в ее жизни. Она взвизгнула, кусая губы; потом ее колени сильно ударились о голый пол.
- Ты просто галлюцинация! - Наконец у нее перехватило горло. Она зажала уши руками, но от боли не было никакого облегчения. - Уходи! Это так больно!